Словно троица заговорщиков мы стоим кружком в углу позади какой-то лавчонки пропахшей смолой и дубильными составами. Наверное, я даже похихикивал, воровато поглядывая на своих компаньонов, и было отчего: таверну на эти деньги мы вряд ли откроем, да и резкого желания поселиться в Греклстью у нас не появилось, однако голодать и бегать голышом, как это было в начале пути, нам уже не придётся. Будут тебе бриллианты, Ахана.
***
“Настоящее сокровище это дружба”, молвил мудрец, - её то мы и находим среди “Колдовских товаров Ирвина и Верза” в лице Нашего Принца Дерендила укачивающего Стуула в причудливом котле, кваггот жался в стороне, чтобы не загораживать весь проход протяжённой лавочки, но выглядел на редкость радостным. Вежливая Госпожа Ханаан с интересом окидывала полки своими невозможно изумрудными глазами, но тут же начала махать и пробираться вдоль лавочки в нашу сторону, едва над дверью зазвенел крохотный колокольчик. И конечно же там была наша бойкая подруга Тенебрис - вереща на всю лавку, изобретательница пыталась выцыганить плату за тестирование зелий его производства, а тот в ответ краснел, задыхался от её наглости и что-то жевал. Ничего бедняга, доблестные искатели приключений сегодня при деньгах, звонкие монетки и яркие камушки разрушают границы воспитания и культур, искореняют дрязги и на краткие мгновения делают алхимика нашим лучшим другом, вытаскивающим из-под полы самые качественные товары. Назад мы плетёмся с похудевшими кошельками, располневшими сумками и яркими впечатлениями от долгого, но мирного дня. Как же чудно жить без поножовщины! Пересекая мост, Персиваль отработанным движением вскидывает значок Каменной Стражи, стражники дуэргары нехотя пропускают нас в более приличную часть города, а немногим позднее, каменный великан и вовсе отодвигается с вежливым кивком, пропуская нас в пещеры Кейрнгорм, ставшие среди бескрайних закоулков Подземья первым подобием Дома.
Внутри, повсюду видятся непрошенные напоминания о недавно проведённом ритуале, от созерцания поистёршихся символов на полу мои внутренности рефлекторно торопятся упереться в горло, Хграам полулёжа перешёптывается с Дорханом, прежде чем взгляды обоих устремляются к нам. Белёсые очи мудреца как никогда гармонируют с его измученным видом, но даже этот расфокусированный взор сообщает нечто безумно важное - всё было не зря!
Нечеловеческая пауза наполняет зал, позволяя всем поудобнее расположиться вокруг, прежде чем гигант начинает нехотя делиться мыслями. Я его понимаю - многие из нас страстно желали позабыть соблазнительное и развращающее воздействие безумия, то как вольно оно гуляет по телесной и духовной начинке, прощупывая слабые места. Как и при первой встрече Хграам пытается жестикулировать, но непомерно длинные руки выдают усталость каждым движением - мистик измождён, его голос скрипит пуще прежнего, - споровая связь передаёт это в наиболее полной мере, равно как и благодарность великана, струившуюся в каждом многообразном пассаже. Благодушное отношение к нам всего клана оказалось сложно выразить даже такому древнему и мудрому созданию, но мы чувствовали его посыл без каких-либо слов при столкновении с каждым местным исполином. Разговора, как такового не происходит - никто не решается отбирать немногочисленные силы Хграама своими расспросами, вместо этого мы расходимся по укромным углам, сортируя снаряжение и строя новые планы.
На смену каменному рокоту приходят радостные оклики Джимджара.
Общество болезного Сарита явно не стало особенно весёлым для подземного гнома и ему отчаянно необходимо похвастаться, хотя бы успехом в охране поддельного яйца дракона. В привественном жесте он протягивает Персивалю руку и уже через секунду в серой ладошке оказывается увесистый мешочек - его доля добычи. Следом за ним, второй такой же приземляется в руки тёмного эльфа. Очень уж нравится Персивалю раскидывать эти приятно звенящие мешочки. За подобными мелкими забавами стоянка проходит безмятежно. Каждый занят чем-то своим и уже не подскакивает всякий раз, когда земля сотрясается из-за поступи близко проходящего великана.
О призвании клана Кейрнгорм хранить знания мы вспоминаем случайно, когда они дарят нам схематичную карту Подземья - причалив в Греклстью, Торгар так нас запугал россказнями о паранойе местных властей, что искать столь полезную вещицу самостоятельно никто даже не подумал. Лично моим планом было ждать, пока таланты Персиваля к картографии не разовьются настолько, чтобы он помнил места в которых ещё не бывал. Но карта? - тоже неплохо. Собравшись вокруг каменного стола, наверняка служившего Хграаму табуретом, мы водили пальцами и прокладывали примерные маршруты. Относительно уже проделанного пути дорога к роще Стуула казалась совсем короткой, достаточно воздержаться от приключений на день-другой и мы там. Дальше решено двигаться на север, пока не упрёмся в город глубинных гномов Блингденстоун, где расположен один из двух известных путей на поверхность. Второй, по словам великанов, находился в Пещерах Червей - хаотичных сплетениях тоннелей, вырытых огромными чудовищами - одной подобной характеристики оказалось достаточно, чтобы отбить всякое желание искать данное местечко на карте.
Вероятно стоит винить целый день проведённый без серьёзного риска для жизни, но я казался себе чересчур оптимистичным - мне не терпелось поскорее отправиться в путь, посмотреть на менее гротескные чудеса Подземья, отвести Матильду подальше от зловредных дерро, и наконец увидеть собственными глазами грибную колонию Стуула. Теперь у нас были еда и инструменты, свежая одежда и вменяемого качества походная экипировка, а значит если вновь придётся плыть я точно смогу изготовить что-нибудь получше огромных плавучих шляпок. Навряд ли былые навыки вернуться ко мне в одночасье, однако азы усвоенные между чисткой палуб и игрой в карты так просто не растеряешь, всё у меня получится.
Разрозненные разговоры и обмен идеями плавно переходят в привал, знаете как это бывает? - вспомнив о жажде кто-нибудь достаёт бурдюк, следом раздаётся слишком аппетитный хруст ореха или сухарика и вот противиться происходящему не находится ни сил, ни желающих.
Попросив у Персиваля щит и не дожидаясь ответа мужчины, Тенебрис ускакивает в дальнюю часть комнаты, туда где разноцветные всполохи света не будут столь назойливыми. Россыпь инструментов вокруг предмета и сияние розоватой жемчужины в ладони автоматона выдают её серьёзный настрой.
Утомлённая созерцанием карты, Ханаан отходит в сторонку, чтобы поудобнее устроится посреди кристаллической рощицы. Чародейка склоняется над внушительного вида книженцией, время от времени зачитывая вслух отдельные врезки из статей о чём-то божественном - осознанно она делает это или нет, но звучит довольно мелодично. Увлекаясь чтением она не сразу замечает Ахану, оно и понятно - осторожная жрица подкралась почти вплотную прежде чем её пристальный взгляд начал отвлекать чародейку от её занятия.
— А, эм… уважаемая Ханаан, вы… — речь девчушки переполняется едва ли не отчаянием, спотыкаясь на собственной неловкости, — Вы всегда так элегантно выглядите… являясь к нам в красивых нарядах и… с безукоризненно уложенной причёской и… мне тоже хочется, ну… может быть вы согласитесь расчесать мои волосы?
— Что? Да, конечно, Милостивая Ахана, я с радостью помогу вам! Хотите я после этого снова заплету?
— О… д-да, то есть… а можно как-нибудь уложить волосы так, чтобы в глаза не так бросался этот… паучий головной убор?
Ханаан к тому моменту уже тянула из своей сумки гребень, с большой горячностью на ходу приговаривая:
— Да, конечно, у вас очень красивые длинные волосы, Милосердная Ахана, если мне позволено так говорить, и я думаю у меня получится оплести косичками серебряные цепи этой короны, если на то ваша воля.
Тугие косы постепенно распадаются под бережными пальцами заклинательницы, устремляясь на свободу упругим каскадом едва не доходящим до земли.
— Мне жаль только, что мне недостаёт мастерства моей сестры… она всегда была куда большей мастерицей когда дело доходило до причёсок. — приговаривает Ханаан, нерешительно расчёсывая чёрные волны. Медленно и внимательно она разглаживает пряди, перебирая обсидиановые локоны в страхе ненароком потянуть за отдельные волоски. По мере переплетения косичек и цепей во мне крепнет ощущение, что именно так этот артефакт и следовало носить. Чем дольше длится это их по-своему сестринское общение, тем ярче блестят радостные глаза Аханы, девушки переходят на шёпот и я уже улавливаю только лишь отдельные звуки, однако их обоюдный восторг звучит громче любых слов. Эта тендеция прослеживается по всей пещере: монотонное жевание пищи, увлечённое знакомство с новыми предметами, досужая болтовня и размышления о грядущем плавно перетекают в затянувшееся молчание.
Обычно, большинство упоминает тишину как нечто безусловно одинаковое, мол “это когда нет звуков или хотя бы голосов там, где они могли бы быть”, вот только равно как в Подземье можно повидать десятки видов различной темноты, так и тишина обладает совершенно различным характером и природой. Мне с лёгкостью удавалось переносить благостную, спокойную тишину когда все вокруг заняты выбранным делом и никто не тоскует; я недурно научился уживаться с официальной, торжественной тишиной, вынужденной подчёркивать неравенство между присутствующими - такое беззвучие просто запрещено нарушать… однако напряжённая тишина, молчание в ожидании чего-то неминуемого для меня всегда оборачивались подобием крика. И теперь, по мере того как дурные мысли и страх перед неизведанным подступают к моим бессловесным друзьям распахивая свои липкие объятия, я не выдерживаю и начинаю разрушать этот звенящий купол тишины. Причём совершенно
