императрицей.
Она остро нуждалась в мужчине, который из-за любви к ней не побоялся бы нарушить любые законы, выступить против могучей империи и расчистить ей дорогу к трону.
Вскоре судьба свела ее с молодым гвардейцем, героем сражения при Цорндорфе, 26 летним Григорием Орловым, человеком, обладавшим неудержимой смелостью и патологической склонностью к авантюризму. Трижды раненный при Цорндорфе, истекающий кровью Орлов, не оставил рядов сражающихся товарищей, уже на следующий день имя героя стало известно всей русской армии. Нет ничего удивительного в том, что именно капитану Орлову командование доверило доставить в столицу попавшего в плен графа Шверина, флигель-адъютанта Фридриха II.
В 1760г. блестящий офицер стал адъютантом командующего артиллерией графа Петра Ивановича Шувалова, у которого он сразу же отбил 25-летнюю любовницу княгиню Елену Куракину. Когда Шувалову донесли, о новом увлечении фаворитки он приказал капитану оставить княгиню в покое. Орлов ответил, что у любви не бывает адъютантов и тут же получил перевод в гренадерский полк. Своим поступком и словами Григорий снискал уважение во всех слоях столичного общества. Опираясь на Орлова, Екатерина планировала получить поддержку гвардии, в которой её самый красивый и храбрый в России мужчина пользовался непререкаемым авторитетом.
До определенной поры подруга Екатерины ничего не знала о Григории, а красавец любовник ничего не знал о подруге, каждый из них выполнял прямые приказы Великой княгини, один в гвардии, а другая в высшем свете.
Дождливую осень 1761г. хворавшая императрица встретила в Царском селе, умирающую возлюбленную поддерживал её фаворит Иван Иванович Шувалов. В последние годы остатки своей угасающей с жизнью любви Елизавета тратила на любимого внука Павлушу. За несколько месяцев до смерти императрица лично составила наставление графу Панину о воспитании Великого князя Павла Петровича:
«По известной вашей верности и любви к отечеству, избрали мы вас к воспитанию любезнейшаго нашего внука, его императорскаго высочества великаго князя Павла Петровича; а по поданному от вас о том мнению, уверясь вяще о способности вашей к сему важному делу, определили мы вас обергофмейстером при его высочестве и совершенно поручили его воспитание попечению вашему. Апробуя помянутое мнение ваше 1), заблагоразсудили мы, для надежнаго учреждения поступка вашего, объявить вам чрез cиe вкратце соизволение наше.
1) Познание Бога да будет первый долг и основание всему наставлению. Совершенным удостоверением о сей предвечной истине надлежит со младых лет очистить чувства его высочества, утвердить в нежном его сердце прямое благочестие и прочия должности, коими он обязан самому себе, нам, своим родителям, отечеству и всему роду человеческому вообще.
2) Добронравие, снисходительное и добродетельное сердце, паче всего нужны человеку, котораго Бог возвышает для управления другими; ничем же больше не возбуждаются сии внутренния чувствия, как воспоминанием равенства, в котором мы, по человечеству, пред Создателем нашим состоим. Cиe есть истинный источник, из котораго изливаются человеколюбие, милосердие, кротость, правосудие и прочия добродетели, обществу полезныя. Мы повелеваем вам оное полагать главным началом нравоучению его высочества и безпрестанно ему о том толковать, дабы при всяком взоре, на различныя состояния, в которых человек бывает, обращаясь мыслию к сему началу, его высочество побуждаем был к помянутым добродетелям, к благодарению Всевышняго за милосердый об нем промысел и к учинению себя звания своего достойным.
3) На сем основании не токмо не возбраняем, но паче хощем, чтобы всякаго звания, чина и достоинства люди добраго состояния, по усмотрению вашему, допущены были до его высочества, дабы он, чрез частое с ними обхождение и разговоры, узнал разныя их состояния и нужды, различныя людския мнения и способности, такоже научился бы отличать добродетель и принимать каждого по его чину и достоинству.
4) Примеры больше всего утверждают склонности и обычаи в человеке. Мы уверены, что вы дадите собою образ мужа добронравнаго, честнаго и добродетельнаго; но того не довольно: повелеваем вам имянно крайне наблюдать, чтоб никто в присутствии его высочества не дерзал противно тому поступать, не токмо делом, но ниже словами. А еслибы кто-либо от безразсуднаго дерзновения в том забылся, или же от подлой трусости особливо стал несправедливыми похвалами, ласкательством, непристойными шутками и тому подобными забавами его высочеству угождать, хотя мы того и не чаем: таковых, сверх собственнаго вашего примера, должны вы пристойно остеречь, а иногда и не обинуясь, без всякаго лицеприятия, отговорить. Таким образом приводим мы вас в состояние удалять от его высочества пагубных ласкателей и отвращать все то, что может подать повод к повреждению нрава.
5) Желая, чтоб его высочество исполнен был, если можно, равныя любви к отечеству, какову мы к оному сохраняем, поручаем мы оное имянно особливому попечению вашему, яко главный вид и намерение в воспитании его высочества и яко существительной долг, коим он ему обязан. А как человек любит вещь, когда он знает ея достоинство и дорожит оною, когда видит, что польза его состоит в сохранении оной: то надлежит предпочтительно пред другими науками подать его высочеству совершенное знание об России, показать ему с одной стороны из дел прошедших и нынешних, особливо родителя нашего времян, изящныя качества Российскаго народа, неустрашимое его мужество в войне, непоколебимую его верность и усердие к отечеству, а с другой стороны плодородие и почти во всем изобилие пространных Российских земель, и, наконец, надежные отечества нашего достатки и сокровища, кои оно в недрах своих сохраняет, так что нет нужды думать о награждении каких-либо недостатков постороннею помощию, а толь меньше вымышленными человеческою хитростию способами, но когда только употреблен будет небольшой труд и прилежание, то сверх того продовольствования можно еще избытками помогать другим народам. Показав же все cиe, истолковать притом его высочеству неразрешимыя обязательства, коими жребий его на веки соединен с жребием России и что слава его и благополучие зависят единственно от благосостояния и знатности его отечества.
Такия преимущества Российскаго народа и выгоды земель, которыя он обитает, приобрели от всех народов почтение и знатность отечеству нашему, а у них возбуждают тем и зависть; в его же высочестве, который по рождению и званию своему столь сильно ему обязан, должны они возбудить крайнюю к оному любовь и рачение.
Для лучшаго достижения сего важнаго вида повелеваем нашему Сенату, чтоб он и все присутственныя места, каждое по своему ведомству, сообщали вам по требованиям вашим надлежащия к тому известия.
6) Что касается до наук и знаний вообще, то признаваем мы излишно распространиться здесь подробным оных оглавлением. Надеемся, что вы, по долговременному вашему обращению в делах политических, сами знаете, которыя из оных его высочеству пристойны и нужны, в разсуждении его рождения и звания. Потому как в том, так и в порядке, коим оныя преподавать должно, полагаемся на благоразумное и дознанное ваше искусство, будучи уверены, что вы в том ничего не упустите.
7) Впрочем имеете вы сочинить штат, сколько каких чинов и других нижних служителей для комнаты его высочества, по разсуждению вашему, надобно, и подать оной на апробацию нашу, означа притом потребную на содержание прочаго сумму, которую мы определить намерены.
8) Bcе, кои комнату его высочества составлять будут, имеют состоять под единым вашим ведомством, и мы милостивно вам напоминаем, чтоб между всеми было надлежащее по месту благочиние, согласие, почтение друг другу и послушание одного к другому, по чину своему и должности: ибо и наблюдаемый в том благоучрежденной порядок имеет служить его высочеству добрым примером, а вам в облегчение трудов и к избежанию напрасных неприятных забот, безпорядком умножаемых.
9) Дабы не было вам никакого препятствия в исправлении с успехом сего, положеннаго на вас, важнаго государственнаго дела, в котором вы одни Богу, нам и государству отчет дать должны: то имянное соизволение наше есть такое, чтоб никто в оное не мешался, а имеете вы зависеть единственно от имянных наших повелений, следовательно во всех случаях, если что в дополнение сей инструкции потребно будет, доносить и докладывать нам самим.
По такой великой доверенности и власти, с каковыми мы вас при его высочестве учреждаем, надеемся мы взаимно, что вы усугубите ревность и труды ваши, дабы представить его высочество во свет человеком Богу угодным, нашей и родителей его любви достойным, людям приятным и отечеству полезным, на что ниспосли, Боже, милость Свою и благословение.
Сочинен в Петергофе.
Июня 24-го 1761 г.».
Павел с первых дней жизни купался в лучах обожания императрицы, он везде сопровождал бабушку. Ни у кого не оставалось сомнений, что если Елизавета проживет еще 5-7 лет, наследником престола объявят внука. Однако в декабре 1761г. Елизавете стало намного хуже, придворные поняли, что Государыня стоит на краю могилы.
Гвардейский капитан Михаил Дашков, уговаривал Великую княгиню, чтобы она только отдала приказ, и он с товарищами возьмет ей престол на шпагу. Екатерина Алексеевна отвечала, что время еще не пришло, не могла же она рассказать Дашкову, что уже шестой месяц носит под сердцем ребенка Григория Орлова (11 апреля 1762г. она тайно родила сына, графа Алексея Григорьевича Бобринского).
Вокруг умирающей императрицы велась бесшумная борьба двух враждебных группировок: Александр и Петр Шуваловы мечтали передать престол Павлу Петровичу, взяв на себя функции руководства регентским советом. Воронцовы, хотели возвести на престол Петра Федоровича, и выдать за него замуж Елизавету Воронцову. Точку в этой незримой борьбе поставил воспитатель Павла, граф Никита Иванович Панин. Он решил, что трон достанется Петру Федоровичу, а контроль над решениями императора Сенату и Синоду.
Петр Федорович беседуя с Паниным, тет-а-тет ответил на скользкий вопрос, что он действительно обещал фрейлине Воронцовой жениться на ней, но не раньше, чем Великая княгиня Екатерина
Когда Россия молодая
Росла как тесто на дрожжах.
И всем врагам внушала страх,
В себя народы принимая,
Великолепием сверкая,
У мудрой женщины в руках.