Проблема. В духе нет проблем. Но они есть в жизни. Жизнь материальна. Не материальной жизни не бывает в мире. В этом мире она есть только в сознании. И есть не как объективная реальность, данная нам в ощущениях, чувственным образом, но как субъективная реальность, в образе мысли, то есть, абстрактным образом для чувств.
В самой мысли нет переживания, но оно есть у мыслящего, то есть, у того, кто мыслит, являясь, прежде всего, по преимуществу, не мыслящим, но чувственным, материальным или чувствительным, сентиментальным, душевным существом.
Проблема заключается в том, можно ли, живя в этом мире, быть в духе? Может быть, и можно, но выйдет обязательно паллиатив. И в этом будет виноват не дух, а сам человек, который не решил жить на два дома, усидеть зараз на двух стульях. Такого не бывает, чтобы одновременно или по очереди служить двум господам, двум законам: закону духа и закону плоти.
Правда, церковная традиция предлагает такой паллиатив, но он работает только на самом первом этапе - этапе веры, но уже редко срабатывает на втором этапе - этапе знания и уже совсем не работает на третьем этапе - этапе мысли, ближайшим вульгарным видом которой выступает медитация.
В этом мире имеет значение только сила. Это сила жизни. Слабость не имеет значения. Горе слабым, радость сильным.
Какое отношение имеет к этому интеллект? Никакого. Неверно говорить о силе или слабости интеллекта. Сила или слабость не являются параметрами ни интеллекта, ни духа. Для ума важна не сила или слабость, и даже не истина или ложь, а смысл и бессмыслица. Для духа, который знатоки путают с волей, важна свобода.
Ненависть. Страшное слово "ненависть". Мало сказать, что ненависть неприятна. Ее трудно выносить, переносить. Как не стыдно тем, кто ненавидит?
Что имел в виду в Нагорной проповеди Иисус, говоря о любви к ненавидящим и гонителям? Неужели возможно любить тех, кто ненавидит тебя. Зачем такая любовь, которая убивает? Казалось бы, ненависть - это предел. Можно с тем согласиться, ибо есть еще нечто за этим пределом, беспредельное. Что это? Безразличие. Оно лежит не между любовью и ненавистью, за и против, положительным и отрицательным, позитивом и негативом, но вне их.
Что остается делать? Умереть от жалости к себе ввиду того, что тебя ненавидят. Какой в этом прок? Нет, лучше принять эту ненависть в том смысле, что не обратить на нее внимание. Но это было бы слишком просто. Важнее перестать обращать внимание на самого себя.
Безразличие. Я долго не мог понять, почему я сам и то, что я делаю, не вызывают интереса у других людей. Но потом понял, что им все равно, что я есть или меня нет, делаю я, творю ли и что творю, им все равно. Так зачем я есть? Ни за чем. Я потому не от мира сего, что я не нужен ему, этому миру. Так почему я не умру? Потому что ему все равно, наплевать на меня. Ему жалко уничтожить меня в том смысле, что я ничтожен даже для этого. Так есть ли я? Возможно, меня нет. Так зачем переживать по поводу того, кого нет?! Что может быть хуже того, что ты есть и понимаешь то, что тебя не было и не будет. Тогда есть ли ты?!
Отчего Ницше сошел с ума? От ума или от чувства? Или от мысли и языка? Скорее всего, от "или", от необходимости выбирать.
Важно. Тому, кто думает и пишет, важно побудить читателя подумать об этом, о том, о чем он думает и что он думает, ибо об этом можно подумать что-то другое, и то же самое можно подумать о другом.
Почему Мераб Мамардашвили не принимал, не воспринимал Николая Бердяева? Потому что Мамардашвили был «ученый сухарь», а Бердяев вел себя, как эстетствующий декадент, склонный к эпатажу «переживальщик». Личная, интимная откровенность была не по нутру Мамардашвили. Напротив, ему была свойственна личная вовлеченность в чужую мысль на правах комментатора. В итоге он выбрал грамму, как филолог, а не смысл, и проиграл, как философ.
Случайность. Случайность имеет место там, где положение дел или вещей принимает такой оборот, последствия которого неоднозначны, не определены.
Неопределённость ситуации бывает вызвана нерешительностью агента действия или тем, что он действует не плану, а наобум, либо планов действия больше, чем один, правый, и есть ещё один, левый, альтернативный, равнозначный правому. В такой ситуации человек может вести себя индифферентно, как "Буриданов осел". В такой ситуации выбор решает случай.
Может быть и так, что, напротив, нерешительность имеет самой причиной неопределённость ситуации. Возьмём случай Гамлета. Принц Датский сомневается, как ему быть. На самом деле он сомневается, не может решить вопрос не быть ему или не быть, но как быть с тем, что его отца убили. И поэтому мстить или не мстить его убийца, тем более, что ими, вероятно, по наущению тени, призрака, иллюзии отца являются близкие Гамлету люди, - мать и дядя, брат отца. Как реагировать? Примириться или бороться, сопротивляться? Но как бороться? Открыто или под прикрытием, под легендой безумия, тайно?
Что если бы Гамлет был не студентом, а мыслителем? Разумеется, он решал бы вопрос не быть ли ему или не быть, а что значит быть? Почему быть, а не быть? Но Гамлет герой и он не размышляет или размышляет прагматически доя того, чтобы действовать. Его размышления имеют не свободный, а принудительный, необходимый характер. Они вызваны страхом за свою жизнь. Гамлет маскирует этот страх заботой об установлении справедливости, воздаянии за зло, причинённом его отцу, а на самом деле ему самому. Ведь теперь речь идёт о его спасении, так как он соперник дяди на датском престоле.
Гамлет говорит, что все прогнило в Датском королевстве и поэтому распалась связь времен. Нет, наоборот все прогнали, ибо распалась связь времен. Почему? Просто потому, что не он король, а его дядя. Отец должен был умереть на троне естественной смертью. И тогда его приёмником стал бы наследник, Гамлет. Но нет. Теперь в результате неестественной смерти короля им становится старший в роде отца Гамлета, Клавдия, младший брат того.
Случайность опасна. Она может привести к непредсказуемая последствиям. Поэтому её необходимо минимизировать. Не так обстоит дело в современной политике, в которой действуют люди с пониженным уровнем интеллекта. Но он низкий не только у них, но еще больше у тех, кого они представляют во власти. И кого они представляют. Ну, разумеется, народы.
Вот чем вызван интерес к так называемого искусственному интеллекту в образе цифры в качестве усилителя естественного интеллекта животного происхождения. Оно и понятно, потому что современные люди уже разучились даже считать. И прежде люди, мягко говоря, не блистали интеллектом, ибо не умели думать, за исключением немногих единиц. Но они хотя бы умели считать, читать и писать, правда, с ошибками.
Думать и мыслить. Не в первый раз я пишу о различии между мыслью и думой. Да, в широком значении, если грубо говорить, мысль и дума, и то, что можно с ними делать, то есть, мыслить и думать есть одно и то же. Но это значение, как способ или метод употребления таких слов характерен для всех. Все или многие, в обобщенном виде, как народ, думают. В каком смысле? В том, что бывают задумчивыми, сосредоточенными, не кажутся, а действительно являются такими, например, когда справляют свои естественные надобности, чтобы наиболее эффективно справиться с этим без лишних потерь, в частности, времени или сил. Они испражняются или жуют, смотря в одну точку и ни о чем не думают, кроме того, чем уже заняты.
То есть, в это время они думают чисто конкретно, на предмет того, чем заняты. Налицо полное соответствие задуманного сделанному или, наоборот, сделанного по результату замыслу. Это соответствие или корреспонденция и есть семантическая истина, истина положения в медитативной позе "зю". Исихасты и суфии, я уже не говорю о йогах, говорили о таких случаях корреспонденции, что и кишки, а не только голова, все тело поет осанну, славу богу.
Находясь в задумчивом, народном положении, человек предметно думает. О чем это говорит? О том, что дума в народном употреблении, под которое можно подверстать не только трудящихся, но и чиновников (начальство), которые пользуются бумагой, как бюрократы, и интеллигенцию, которая любит писать, переводить бумагу, имеет прагматический, служебный характер не мне вам, благородный читатель, говорить. И благородное сословие имеет потребность думать, то есть, гадить. В данном случае дума есть сопутствующий момент или элемент изготовлению г... Вот почему человек не любит думать, если в этом нет необходимости, если этого нельзя никак избежать, - природа требует свое обратно.
Кстати, к нашему стыду, так думать умеют животные. Достаточно посмотреть на них, когда они думают. О чем думают животные? Ни о чем. К слову, это пример для подражания, как говорят и пишут мудрецы Востока. Для чего следует думать? Разумеется, для того, чтобы больше не думать. Как я понимаю это? Как то, что «сколько веревочке не виться, но конец есть и у нее». Важен не сам процесс, а результат. Но так думают мудрецы. Попробуй разбери их, ведь они думают, чтобы больше не думать. Ради чего? Ради веры, которая делает всех их равными, похожими друг на друга, так что, вообще, не разберешь, кто млад, кто стар, как в случае с Лао цзы.
Но я вижу в думе не только это естественное предназначение, так сказать, народное, натуральное призвание, а еще и то, что дума имеет смысл замысла. Чтобы натворить, наложить в штаны, надо задуматься.
[justify] Может быть, и бог сделал "это", когда творил мир. Наверное, в этом заключается смысл того, что бог сотворил мир и нас из праха, из дерьма. Ангелы сотворены из самого бога. Когда очередь дошла до нас, то у бога не хватило идей. Нам досталось только то, что осталось - одно дерьмо, рабочий мусор творения. Мы вышли из бога, но в качестве его дерьма. Правда, это дерьмо отличного качества. Но тем не менее, это дерьмо. Это напомнило мне разговор
