Вернусь к Платону. Да, много есть сортов грязи. Но есть ли идеальная грязь? Не является ли это словосочетание само-противоречивым?
С другой стороны, как посмотреть. Важно не то, из чего, ты делаешь, но как делаешь. Если делаешь хорошо, добротно, то это искусство, пусть даже материалом для него послужила грязь.
Но Платон, как элитный человек намекает на важность происхождения. Одно дело, ты думаешь естественным, материальным образом, извлекаешь думу из сора, как признавалась Анна Ахматова, замечая, что есть ли еще материал для стихосложения, кроме естественных чувств, и совсем другое дело, когда думается сверхъестественным, идеальным, духовным образом.
Что означает думать естественным образом? Думать словами, телом. Что означает, напротив, думать сверхъестественным образом? Уже не думать, а мыслить и мыслить идеями. Почему? Потому что мысли есть явления идей в сознании человека, освещенном ими. Чем? Идеями, идеальным интеллектом бога. Либо бог через идеи, интуитивно наводит человека на мысль, подталкивая к деянию. Либо сам человек занимается сублимированием, «варясь в собственном соку», в дерьме, занимаясь превращением, изготовлением из г… конфетки, чтобы получить сомнительное удовольствие от своего творения. То или не то он сотворил, теряясь в сомнениях творческой неудовлетворенности само-ублажения. Обязательно нужен другой для того, чтобы разделить радость творения, признания в нем.
Не от мира сего. Тот, кто от мира сего, обязательно является конкурентным, он борется с другими, чтобы остаться тем, кем есть. Тот же, кто не от мира сего, вроде Будды или Иисуса Христа, не борется с миром и со всем, что есть в мире. Конечно, таких Будды и Иисуса Христа, какими их представляют себе люди, во всяком случае, их последователи, никогда не было и не будет в живом виде. В таком виде они есть только абстрактно общим образом. Тогда в утешение в них начинают верить. Но верят, как правило, в то, чего нет. Есть ли в таком случае бог? Конечно, есть, но не тот, в кого верят люди. Это бог их веры. Есть, как факт, только вера, а бог веры есть лишь в вере. Но верующие свою веру обобщают и превращают в абсолют, ибо ложно полагают, что, помимо нее, ничего по истине нет. Их понять можно, как любые увлекающиеся люди, сходящие с ума по объекту своего влечения, они не видят ничего другого, сделав бога, как свою любимую игрушку, тем пределом, на котором «сошелся весь свет». Вот почему, то, во что они верят, освещает им путь к себе. Куда? Естественно, в никуда.
Настоящего бога верующий человек принять не может, ибо тот превосходит силу его веры. Бога веры он создал силой свое веры. Но реального бога он создать не может. Создал ли этот бог человека? Конечно, нет. Человек появился на свет, как побочный эффект присутствия бога. Таким же побочным эффектом был и мир. Бог превосходит самого себя и переливается, эманирует через себя в мир, которым таким образом и создается. Когда мир устраивается в своем порядке в космос, в нем появляется жизнь, как истина или мера, разум мира, а в жизни появляется собственно тот, на ком он, этот разум сосредоточивается в виде сознания. Между богом, как сверхсознанием, и сознанием в лице человека рано или поздно возникает резонанс, они устанавливают контакт. Плодом этого контакта и становится в человеческом сознании вера в бога. Вера идет не только от бога, но и от самого человека. От бога идет откровение. Он не мешает верить человеку в себя в том случае, если у того нет прочих инструментов для контакта.
У кого из людей уже есть свой разум, а не только и не столько среднеарифметический, социальный инстинкт, который многие современные гоминиды ложно принимают за интеллект, то он общается с богом на языке разума, в мыслях, как явлениях замыслов (идей) бога. Замысливает бог. Но замыслы проявляются в сознании человека. Многие люди думают, что мыслят, а на самом деле они фантазируют или оперируют данными чувств, считают их и это занятие с алгоритмами считают мыслями. Будда и Иисус Христос - это те из людей, кто научился мыслить в том смысле, что стал сообщаться с богом в мысли помимо слов. Такое занятие можно назвать условно «телепатией», если только заменить «патос», как страсть, что соответствует тому, что говорят мистики, - истина передается от сердца к сердцу в качестве страсти, - на «логос». В результате мы получим «телелогос», не патологию, а саму «логию». Что это за «логия»? Это не разум как наивысший аффект и не нон-аффект, а превращенный пафос, любовь к разуму. Только в таком случае мы будем иметь дело с передачей мыслей из сознания в сознание, из разума в разум. Но такое по уму только тем, кто «не от мира сего», но «себе на уме».
Машина, из которой хотят сделать существо. Как из машины можно сделать существо. Из машины можно получить только машину. Это из существа выходит существо естественным путем. Тем более это касается разумного существа. Жизнь индивида появляется из жизни, как живой среды. Разумная жизнь возможна в обществе. Вопрос заключается в том, как появляется мир жизни и как появляется мир разума. Мир жизни появляется в мире без жизни, в качестве дополнения к тому, что уже есть, а мир разума появляется в мире безумия, как отклонения от него. Зачем делать машину разумной, когда уже есть человек, в ком есть разум, пусть даже самую малость на всех?!
Можно ли научить другого думать? Можно, при условии, что у него, как ученика, есть я, то есть, он осознает самого себя, в данном случае в качестве ученика. Уже то, что он сознает себя в виде ученика, есть первый шаг к мысли, в мысли. Мысль есть в нем. Но она еще не стала им, а он не стал мыслью. Мыслью доя него является учитель мысли. Именно с ним ученик отождествляет мысль в смысле источника мысли, ибо учитель дает, подает ему мысли, помогает мыслить. Учитель инициирует мысль ученика. Показывает на своем примере, как следует и можно думать.
Когда ученик думает, у него может появиться мысль. Но когда он мыслит, то мысль уже есть у него. Поэтому в думе мысль есть еще только потенция. В мышлении же мысль уже есть актуалия.
Любовь. Что такое любовь? Это не то, что я могу любить. Возможность любить еще не есть любовь, но есть уже влюбленность. Любовь есть невозможность не любить. Вот, когда я не могу не любить, тогда стоит любить, ибо она не в моей власти, а это я в ее власти, во власти любви. Я принужден к любви, нахожусь во власти. Любовь, обладающая мной, есть рабство у любви. Рабство у любви и есть страсть.
Рабская любовь ревнива. Тот, кого любят, кто позволяет любить, и способен обладать любящим или любящим. Он собственник или собственница и любви, и любящего, любящей. Именно он или она ревнивец или ревнивица. Другой(ая) является жертвой любви. Поэтому тот, кто ревнив(а) есть палач любви. Он(а) мучает, убивает другого(ую) любовью.
Желание. Всё понятно с тем, что желаешь, хочешь то, чего у тебя нет, но есть у другого. Вот и предлагаешь ему то, что у тебя есть и чего уже не хочешь, в обмен на то, что хочешь. Но если это часть тебя? Предлагая ему свою часть в обмен на часть другого, не предаешь ли тв себя и не предлагаешь ли ты и другому предать себя? Такое предательство не есть ли продажа себя? Купят ли, если купят, то будет ли это равноценный обмен?
Другая проблема с желанием заключается в том, что человек больше желает то, что не может. Например, он желает жить вечно, но не может. Почему? Потому что он рано или поздно кончит. Жизнь есть процесс, процесс осуществления желания, обмена с другим из среды своей потенцией. Если есть результат осуществления потенции, то в нем уже нет нужды, и природа избавляется от него.
Если же он не осуществил свой потенциал, тг это его проблема, его вина. Он сделал свое существование бессмысленным с естественной точки зрения. Человек, прежде всего, естественное существо. Поэтому если он не оставил никого после себя, он не выполнил своего предназначения. Но этого мало для того человека, который пожелал быть культурным человеком.
Культурный человек отличается от естественного, натурального человека или человека "в натуре" тем, что дает не то, что ему дали и то, что у него есть, а то, чего у него нет. Для того, чтобы дать то, чего у тебя нет, следует изменить себя. Только изменив себя, сделав себя другим, можно парадоксально стать самим собой. В ходе такого превращения, лучше сказать, преображения, которое может случиться, если ты станешь лучше, ты можешь сделать нечто такое, чего не было прежде. Оно станет свидетельством того, что это ты сделал и с самим собой. Так культурным, то есть, творческим образом ты можешь сделать невозможное, - не стать импотентом в отношении вечной жизни.
Что толку "ждать с моря хорошей погоды", надеяться на помощь бога в том, что он обеспечит тебя вечной жизнью. В жизни ты не дождешься того, чего в ней нет. Любая жизнь имеет конец в том смысле, если это жизнь кого-то. На это есть другие, а не только ты. Вот если ты стал такой, какой ты есть благодаря самому, у тебя есть шанс.
Если ты желаешь невозможного, тот может осуществиться возможное уже в этой жизни, так что и жить вечно не надо, ибо ты уже выполнил свое предназначение, - стал самим собой. Для чего еще нужна вечная жизнь? Она нужна только импотентам, кто хочет, но не может.
Кто же живет вечно в раю? Тех, кто хуже импотентов. Это мудрецы, которые могут, но уже не хотят.
Они превратили себя в духовные автоматы. Это так называемые "ангелы", то есть те, кто ничего хорошего не дает ни себе, ни людям, "собаки на сене" вечности. Именно такими особями забит пресловутый или ложный рай.
[justify] Вот почему бодхисатвы не
