джинсы, кроссовки фирмы Nike с гель-резолюцией в подошве – для комфортабельной ходьбы, достал из шкафчика мотоциклетный шлем, кожаную куртку, перчатки, ключи от личного бокса в гараже.
Пока ехал в лифте, предвкушал встречу с… мотоциклом - как со старым, добрым другом. Давно они не виделись… Алексу последнее время недосуг – работа, работа и еще раз работа, так недолго и бёрн-аут заполучить. Гореть на работе, конечно, хорошо, а выгорать нежелательно. И лучшая профилактика – смена деятельности, общение с новыми людьми, получение положительных эмоций, говоря сухим врачебным языком.
Раньше «профилактику» Алексу проводила малышка Наоми, каждая встреча – праздник, обнимашки-целовашки и прочие детские нежности, которые обливали его сердце шоколадной глазурью. Ее вопросы сыпались как монеты из слота, выдавшего три семерки, его ответы принимались за высшую истину, авторитет был непоколебим. Теперь ей десять лет - начинающий подросток, она считала себя полноценно взрослой, а папу недоумком-стариком, безнадежно отставшим от жизни.
А кем еще можно считать человека, не имеющего представления ни о популярном тик-токерском фокуснике Заке Кинге, ни о побивающей рекорды на Spotify подростковой певице Билли Айлиш, ни о реалити-шоу невест «Платье на счастье». Да что там «Платье» – он даже фильм «Барби» не смотрел! О чем с ним вообще можно разговаривать… Папа упал в ее глазах и со временем стал интересен больше как спонсор, чем друг и советчик.
Если бы они еще жили поблизости, встречались бы чаще, разговаривали длиннее, вникали в интересы друг друга… Но проживание на разных сторонах страны - как на разных сторонах планеты. Вдобавок временнАя разница в три часа, она утром встала - он еще спит, у нее день к концу – у него в самом разгаре, выкроить минутку, позвонить или не получалось, или забыл, или устал, а позвонит – она не всегда доступна: или в гостях, или в спортклубе, или уже в постели...
Расстояние в милях постоянно, и его можно одолеть, а вот расстояние в годах постоянно увеличивается и как-то тихо, незаметно становится непреодолимым. Алекс поначалу переживал: терять дорого человека всегда тяжело, пусть он не умирает, но тает во времени - это долгий и болезненный процесс, будто стоишь на берегу, а кто-то родной уплывает на пароме вдаль, становится все меньше и постепенно скрывается из виду, а ты стоишь парализованный и ничего не можешь сделать – ни броситься вслед парому, ни приказать ему вернуться.
Если дочь окончательно исчезнет, кто останется у Алекса? Только мама. Она, конечно, очень дорога, но не вечна и когда-нибудь тоже уйдет в небытие, надо хранить и ценить моменты общения, пока они оба еще на одном берегу.
Ее уход был бы тяжким ударом для Алекса. Они до сих пор накрепко связаны родственной пуповиной. Воспитанная в голландских семейных традициях Энн так же воспитала и сына: не скупилась на нежные прикосновения и слова, купала его в любви, приучала быть любимым, научила по-настоящему любить. В отличие от американских матерей, равнодушных к собственным детям порой до такой степени, что оставляют их в закрытых машинах под палящим солнцем, обрекая не верную смерть. У многих не хватает ума на нежности, зато на дурости – сколько угодно: на день рождения подарить торт и «ради смеха» окунуть туда голову ребенка или подарить на Рождество банку консервированных бобов, завернутую, как нечто дорогостоящее, чтобы поржать над выражением недоумения на детском лице. Немудрено, что от таких родителей дети стремятся как можно быстрее уйти в самостоятельность, порвать всяческие связи.
Нежелательно, чтобы такое произошло у них с Наоми, хотя все шло к тому - осознавал Алекс и поначалу переживал. Он не перенял тупые американские традиции, старался показывать любовь теплом рук и губ - помимо дорогих подарков. Но все сильнее сказывалось их эпизодическое общение: тем для разговоров все меньше, объятий она стала избегать, от поцелуев уклонялась. «Привет, пап!» - слышал Алекс все реже и самое противное – ничего не мог изменить. Процесс отчуждения необратим так же, как процесс превращения мраморной глыбы в скульптуру: отколотые куски не поставишь на место, пропущенные моменты общения не вернешь.
Однажды он просто перестал заморачиваться и принял как должность. Они еще поддерживали контакт: раз в месяц болтали по телефону, раз в год ездили куда-нибудь на пару дней - родственная связь пока не совсем оборвалась, но стала ломкой и тонкой, как волос.
Любовь, как грудь кормящей матери – пополняется, когда отдаешь. Когда ее некому отдать, она переполняет и требует выхода. Дочь все меньше требовала заботы, а количество любви в сердце отца не уменьшалось и пришлось искать для нее другое русло. Алекс нашел его, вернее, открыл заново – мотоциклы. Еще в детстве он страстно желал походить на того голландского байкера, вырезанного дедом – от него веяло героизмом старых времен, удалой бесшабашностью езды без правил. Надеть шлем, как рыцарь, опустить стекло, как забрало, перекинув ногу, сесть на «железного коня», завести мотор, нажать правую рукоятку и рвануть – туда, где полная свобода, только ты и ветер…
Юный Алекс провожал завистливым взглядом каждого байкера на улице, собирал наклейки с изображением мотоциклов, вырезал картинки из журналов, смотрел по телевизору гонки Гран При Америки, замирая от страха и восхищения – когда гонщики почти лежа на боку преодолевали повороты. Много позже он и сам так же гладко вписался в поворот на безлюдном участке шоссе из Рино в Лас Вегас, едва не коснувшись асфальта коленом и локтем, обогнав на целый корпус одноклассника Агнуса Харпера, хотя тот был на новом Харли-Дэвидсоне, а Алекс всего лишь на «пожилой» Хонде. В мотогонках самое главное – не «вихлять мыслями», чтобы не вихляли колеса, в любой ситуации сохранять спокойствие и уверенность.
С уверенностью у Агнуса всегда были проблемы. Худой, рыжий, малорослый, к тому же со странно звучащим именем, он заслуженно получил кличку «анус». Чтобы приобрести авторитет, заодно избавиться от клички, он заводил дружбу с сильными ребятами из класса. Заводил простым способом – подкупом: кого-то угощал сигаретами, кому-то давал полистать отцовский «Плейбой». Алексу предложил покататься на своем байке фирмы Хонда - не первой свежести и старше Алекса на двадцать лет.
Мечта сбылась! Но первый раз оказался неудачным, что неудивительно: привыкший к легкоуправляемому велосипеду Алекс газанул слишком сильно, не справился с управлением, врезался в стог сена, упал набок вместе с мотоциклом и обжег ногу о трубу. Хорошо, родители не узнали – Алекс гостил вместе с Агнусом у его деда на яблочной ферме в районе Нижнего Полуострова штата Мичиган.
С тех пор перепробовал несколько моделей, пока не выбрал по душе. Начинал с «японцев»: комфортабельные, как бабушкин диван, удобно сидеть, управлять, слушать радио в стерео звуке… Приторно-сладко-комфортно - для девушек и дедушек, но не для мужчин, желающих испытать собственные возможности.
Пересел на БМВ: качественный, легкоуправляемый байк, но на вид чересчур индустриальный, бездушный, как робот. Не элегантен, но достаточно силен. Хорош для тех, кто не любит риска и слишком следует правилам.
Тот же Агнус, теперь внезапно выросший, раздавшийся в плечах, отпустивший мужественную рыжую бороду, посоветовал Харли-Дэвидсон. Алекс попробовал и понял – то, что надо, то, что искал. Шедевр моторного искусства. Обычную поездку превращает в увлекательную авантюру. Обеспечивает впечатления стопятидесятого уровня и держит в напряжении до самого конца, то есть до двери гаража или пункта назначения.
Этот мотоцикл - не примитивный набор деталей, а почти одушевленное существо со своим характером. Рычащий зверь, которого каждый раз надо приручать и с которым никогда нельзя расслабляться. Уникальный звук его легко узнается среди многоголосья автомагистралей. Управляя Харли, негласно вступаешь в братство диких сердцем людей: встречаясь на дорогах, они делают пальцами знак «V» - победа. Машина не слабаков, но победителей.
«Сядь на Харли-Дэвидсон и отправься на поиски себя» - предлагало рекламное объявление.
Алекс решил последовать совету.
И помогло. Скорость за 300 км/час требовала концентрации, как у гонщика Дейтоны, чуть отвлечешься – закувыркаешься вместе с мотоциклом, деталей потом не соберешь. Передышек почти не делал, к вечеру уставал, будто состав с углем разгрузил. Едва перекусив, падал в постель, но все же в те недолгие секунды перед забытьем, где-то далеко в подсознании всплывали строки:
Твое дыханье – сладкий мед,
Глаза как изумруд,
Спина пряма, а на подушке
Волосы поют…
ОНА ушла, даже не оставив волоска на подушке, будто дала пощечину за его эгоизм - и чувство вины отправляло его в глубокий нокаут.
***
Ровно в одну минуту седьмого проснулась «Салли». Звонил Дэнни – он знал распорядок дня Алекса (подъем в шесть независимо от дня недели или места нахождения) и дал ему одну минуту, чтобы очнуться от объятий Морфея. Алекс в них и не пребывал, ночью спал урывками и поверхностно – ненавидел мотели за их тесные и вонючие комнатки, похожие на собачьи будки, и уже полшестого был на ногах. Вернее, на мотоцикле. Только собрался выжать сцепление… Дэнни повезло, что сцепление перескочило, и мотоцикл не сразу тронулся с места, а в движении Алекс на телефон не отвечал. Ранний звонок насторожил. Означал или чью-то смерть, или крупное происшествие.
Оказалось – и то, и другое.
- Привет, Дэн, что-то случилось?
- У нас труп, - сказал Дэнни без предисловий и подготовок – взрослым людям они не нужны. – Причем, криминальный. А самое противное – это известный человек. Актер из фильма «Прибить Билла».
- Господи… то есть черт его побери!
- Вот именно. Нашел, где помереть… вернее, дать себя прибить…
- А это точно убийство?
- Ну если бы он только обмотал себе шею и пенис веревками, можно было бы сомневаться, но он еще и подвесил себя за руки на перекладине в шкафу.
- Когда это случилось?
- Сегодня ночью. Лопес и ее команда уже работают. Ходят в тех самых белых комбинезонах, как в сериале «СиЭсАй». Клоуны гребаные… То есть… ладно, неважно. Журналюги налетели, как муравьи на сахар. Надо поддерживать связь с полицией и прессой. Мне некогда. Сегодня утром прилетают сингапурцы, буду их торжественно встречать. А после явятся индейцы. Буду обедать с главарем… или вождем… как он там у мохаве называется… прощупаю почву насчет участка на восточном берегу озера Мид. Помнишь, мы хотели там строить развлекательный комплекс?.. Ты где вообще?
- Я поблизости. Уже собирался возвращаться. Через двадцать пять миль буду.
«Собирался возвращаться» Алекс только к вечеру, сначала посидеть с удочкой, половить озерных окуней, потом дать их пожарить мотельному коку, съесть и по вечерней прохладе отправляться домой. А по приезде сразу идти разговаривать с Дэнни… про незнакомку…
Два дня она не отпускала его. Куда бы ни направлялся на своем верном Харли, где бы ни останавливался на ночлег или перекус, она все время незримо находилась рядом. Как ангел-спаситель или дьявол-искуситель - Алекс и сам не разобрался. Она сидела
