без всякого предупреждения синоптиков окажешься под золотым дождем.
Ага… сиди и жди… и случится чудо, типа - съест какой-нибудь китаец не известного науке таракана, а он рак лечит… или изобретут супердвигатель, полетят на Марс, а там пиво продают.
В Лас Вегасе ты скорее станешь не миллионером, а тяжелым наркоманом или терминальным психопатом: перед употреблением будешь раскладывать таблетки экстази по цвету или каждое утро смотреть на тапки и думать, что они заминированы.
Но никто не предупреждает о скрытых капканах Лас Вегаса, чтобы не пугать доверчивых клиентов, не портить лакированную картинку. Хотя предостережения в деликатной форме не испортили бы имидж, а наоборот - придали бы достоверности, ведь и на солнце есть пятна.
Как же оно надоело…
Хоть бы дождь пошел для разнообразия.
Так. Стоп. От чего хандра?
От того, что Мила уехала.
Но она же обещала вернуться.
Можно ли верить проститутке?
Она не проститутка. Просто она из тех многих, кому судьба не улыбнулась. Зато ей удалось встретить Алекса - он станет ее судьбой и защитит от ударов кармы. Он победит ее горе и добудет ей счастье.
Но для начала ему самому надо как минимум научиться не хандрить. Смотреть вокруг новым взглядом, замечать хорошее раньше плохого. И начать прямо сейчас.
Что в «сейчас» хорошего?
Сегодня праздник. Для Алекса двойной: День независимости и… ночь Милы. Она – лучшее, что с ним случилось за прошедшие десять лет. Он сделает все возможное и даже сверх того, чтобы она подумала то же самое про него.
***
Четыре месяца Алекс жил от праздника до праздника, от Милы до Милы. Последняя их встреча произошла в уикэнд перед Днем Благодарения. Всю ночь Мила вела себя как обычно, профессионально - не показывая ни особой радости, ни особой печали. На его шутки улыбалась, а когда он замолкал, рассказывала какие-то сплетни из шоу-бизнеса… представляешь, Джей Ло окончательно порвала с Беном Аффлеком всего через три месяца после воссоединения… Донателла Версаче сделала очередную операцию на лице и стала еще страшнее… Информация из категории «брейн-рот» - выражение стало «словом года» и означало разложение мозга из-за чрезмерного поглощения бесполезной информации.
И все же Алекс не прерывал Милу, иначе повисла бы тяжелая пауза, а усугублять и без того тяжкий момент расставания означало бы самому встать в тазик с жидким цементом и ждать, когда тебя выбросят за борт. Он не слушал, только смотрел, как в перерывах между шоу-бизнес-новостями она кусала жирные, крутобокие ягоды черешни, и по ее губам растекался сок – темный и густой, как кровь.
Той же самой густой и темной кровью плакало его сердце. Надо было что-то сделать… что-то сказать… что-то важное спросить… как-то удержать… но не решался, боялся испортить, спугнуть, потерять ее раньше семи утра. Все же пару раз попытался задать вопрос, начинал «послушай, Мила», но она острым женским чутьем угадывала продолжение и закрывала его рот поцелуем.
Задолго до того Алекс решил для себя: в их последнюю встречу спать не будет ни минуты, проживет эту ночь как на войне – не расслабляясь ни на секунду и четко запечатлев каждый миг на жестком диске памяти. Заранее продумал и момент прощания: он бы обнял ее, как ребенка, прижал ее голову к своему плечу, погладил теплой рукой, поцеловал в волосы. Не клиент, а друг, у нее их немного, а точнее - вообще нет. Она запомнит и сама захочет вернуться.
Но, видимо, длительное напряжение к утру дало сбой, Алекс не заметил, как свалился в сон и полчаса спал как убитый, просто перестал существовать. Не проводил Милу, не простился по-человечески…
Зато простился во сне. По-другому. По-плохому. Сон был короткий и страшный. Будто они в Венеции, во время карнавала: люди в раскрашенных масках и средневековых одеждах бродят по улицам, зажатым между домами и водой. Алекс и Мила сначала шли за руку, пробираясь через толпу, потом толпа просочилась между ними и разлучила. На площади Святого Марка стало свободнее, Алекс увидел впереди Милу, и странно - она бежала не к нему, а от него через горбатые мостики, галереи Дворца дожей, арки Золотого дома.
Он бежал следом, но расстояние не сокращалось, наоборот, он уже едва видел ее вдали, в утреннем тумане. Мила села на водный трамвай (почему-то была единственным пассажиром), встала на корме спиной к Алексу, ветер развевал ее волосы, блестевшие золотом на солнце. Трамвай отчалил, Мила даже не обернулась, не улыбнулась, не махнула рукой. Она смотрела вперед, где солнце постепенно пряталось за тучи, а на город со стороны моря надвигалась десятиэтажная волна – сейчас она обрушится на трамвай, на Милу, на Алекса…
Рывком проснулся. Еще подростком научился прерывать страшные сны, в которых виделись пожары или зубастые морды монстров. Вдруг это не сон, а пророчество? Как его предотвратить, лишить силы?
Вспомнил бабушку Мирту - когда Алекс в детстве просыпался от страшных снов, она учила: иди на кухню, открой кран, пусти воду и три раза скажи «куда вода, туда и сон, куда вода, туда и сон, куда вода, туда и сон», и все пройдет.
Бабушкины предрассудки… Стоит ли им верить?
Почему бы нет. В любви и на войне атеистов нет. Иди открывай кран и приговаривай – хуже не будет. Никто не узнает. Вдруг поможет.
По дороге на кухню Алекс все еще видел гигантскую волну и удалявшийся морской трамвай с Милой. Опять страх накрыл – вдруг он никогда ее больше не увидит?
Проговорил, умылся, сделал кофе.
Отвлекся. Вроде отошло.
Вышел на террасу. На улице самая обычная ноябрьская погода: комфортные семнадцать градусов, приглушенное солнце, небо в пастельных тонах и облачных разводах – за возможность создать нечто подобное на холсте Клод Моне отдал бы свое ухо.
Сегодня воскресенье. На работу Алексу спешить не надо. Можно вообще не идти, если только не позвонят в чрезвычайном случае. Можно заняться своим чрезвычайным случаем и снова отправиться на поиски Милы.
Как-то он спросил про ее место проживания, не претендуя на подробности в смысле улицы и номера дом:
- Где ты живешь – в Лас Вегасе или окрестностях?
- В окрестностях туманности Вуаль, на облаке Оорта, - ответила Мила и улыбнулась. – Вернее, это будет мой новый адрес после реинкарнации.
- Веришь в следующую жизнь?
- У кошек их девять, почему бы нам не заполучить хотя бы две-три? И родиться опять, только где-нибудь в другом городе Вселенной. А ты?
- Не знаю. Не думал об этом. Вообще-то, не очень верю в реинкарнацию. Родишься каким-нибудь камнем, которым масаи в Африке наконечники для стрел затачивают. Или тягловым животным вроде осла в Бангладеш – их нагружают так, что одни уши торчат.
- Да, ослом быть не слишком привлекательно, а вот, например, кошечкой я бы не отказалась. Не дворовой, конечно, а домашней, как член семьи. Кошка умеет себя поставить. Главное, приручить людей, об остальном они позаботятся. И живешь, забот не знаешь – как теплая, мягкая игрушка, желания которой исполняются по мановению хвоста, а не железный рыцарь, размахивающий мечом направо и налево, - сказала Мила и тут же, без перехода спросила: - А какой твой любимый город? Париж, Лондон или волшебный Сингапур?
- Волшебный Амстердам. Город, второго которого нет. Сингапур удивляет футуристической архитектурой, Амстердам наоборот – уникальными зданиями в старо-голландском стиле. У меня там друг детства остался. Йоганн ван дер Фалк. Годы и расстояния нас не развели, наоборот, сплотили. По молодости чудачили… но это отдельная история. Он из тех друзей, к кому без вопросов поедешь помогать прятать труп.
Мы с мамой каждый год в конце декабря ездим в Голландию. Она празднует со своими подругами, я с Йоганном. Он тоже в разводе. Сочельник проводим с его родителями и братьями-сестрами, на следующий день едем куда-нибудь подальше от шума и человеческой толпы. К примеру, в заповедник Велюве, знаменитый своими пятнистыми оленями. Не много мест на земле, где можно погулять почти буквально среди оленей. Они к людям привычные, но слишком близко не подпустят – умчатся, только их белые задницы засверкают…
Или отправимся на остров Тесел, там маленькая популяция людей и большая - птиц. Весеннее место сбора болотных куликов. Его, кстати, провозгласили живым символом Голландии. У жителей острова есть хобби - считать куликов. По последним данным их количество немного увеличилось. В то время, как в других уголках Европы наоборот. Да, в старой доброй Голландии уважают права и человека, и животного. Там даже стройку не начинают прежде чем не удостоверятся, что здание органично впишется в ареал обитания летучих мышей.
- У наших людей прав меньше, чем у ваших летучих мышей. Контраст менталитетов, наверное. Трудно было к Америке привыкать?
- Как ни странно – нет. Тут, конечно, всё по-другому, по-взрослому: огромные территории, горы, пустыни. Возможности для бизнеса в масштабе сто к одному по сравнению с Голландией, где даже нормальных небоскребов нет. Зато есть уют и покой – как в гостях у бабушки. Именно в гостях, временно, как отпуск. Отдохнул, подзарядился и можно опять с головой окунаться в бурлящий людской водоворот. Тихая конторская работа – для слабаков, Лас Вегас – для отважных. Я там на своем месте. Но и моя маленькая родина не дает себя забыть.
- Неужели там все так идеально, без изъянов?
- Не существует идеальной страны, у каждой свои особенности: бедность, чрезмерная религиозность, а в Голландии толерантность, доходящая порой до абсурда. Недавно прочитал в интернете: польского гомика, работавшего в амстердамском секс-клубе, перевели из мужской тюрьмы в женскую, потому что он «чувствовал» себя женщиной, а сидел за то, что ударил клиента двести раз ножом. В одной школе мальчик двенадцати лет тоже «чувствовал» себя девочкой и пожелал на уроках спорта переодеваться в женской раздевалке. Вообще тема трансгендеров в Голландии популярна, их в обиду не дают, всячески защищают и продвигают, во всяком случае на телевидении. Но это другой мир, который существует там, где нас нет.
- Для меня он вообще не существует - телевизор почти не смотрю. Голландия забавная. Начинает мне все больше нравиться.
«Когда-нибудь мы поедем туда вместе, и, если захочешь, поселимся навсегда…» - едва не вырвалось у Алекса.
Нет. Не говори вслух тайные желания – не сбудутся. Не беги впереди стада оленей, не строй планов на песке. Великие ожидания часто кончаются великими разочарованиями, вспомни Диккенса.
Будь практичен и планируй, опираясь на твердые реалии, на «сегодня» и «сейчас».
Однажды Мила обронила «Ты принимаешь меня слишком близко к сердцу, это может плохо кончиться.»
Это кончится хорошо, если подойти с умом. Кое-что Алекс уже предпринял, чтобы не потерять ее в будущем, но что делать в данную минуту?
Есть предложения?
Есть. Сделать предложение.
Есть подозрение, что она откажет.
А ты не сдавайся. Делай, получай отказ и снова делай. Ты же не тяжелоатлет, у которого только три попытки, чтобы справиться со штангой. Чтобы справиться с Милой у тебя число попыток от одной до бесконечности.
***
Где она сейчас?
Алекс взял телефон, потыкал кнопки, открыл функцию «Найти местоположение». Спасибо шефу секьюрити-рум Бобу Райеру и его связям
