вино, посмотрела в телефон, потом на Алекса.
- У нас еще есть время до часа «икс». Знаешь, что сейчас произойдет? – В ее глазах зажурчали весенние ручьи, а в голосе появились лукавые нотки.
- Рассвет? Закат? Потоп? Землетрясение?
- Нет, нет и нет. – Она хитро подмигнула. – Сейчас молодая мамочка будет благодарить тебя за спасение ее ребенка из пожара. – И села Алексу на колени лицом к лицу.
…Ум клубится дымом,
Я исчезнуть в нем готов,
Прочь от скрученных часов,
От поникших парусов,
От испуганных лесов,
К берегам семи ветров,
Где нас с горем не сведёт шальная сводня,
Где с небес алмазы смотрят
На беспечный танец мой
В пене ласковой морской,
Под рокочущий прибой,
Вместе с прошлым и судьбой
В сладкий плен я взят тобой,
Дай до завтра мне не помнить про сегодня.
***
…Из душа Мила вышла уже полностью одетой, лицо без косметики – сияющее, отдохнувшее, как после десятичасового крепкого сна, хотя не спала ни минуты. Алекс даже слегка позавидовал: чтобы ему приобрести подобную свежесть, потребовалось бы минимум десять минут энергетических тренировок и пятиминутный контрастный душ. Поневоле закрадется комплекс старпёра, хотя… какой он старпёр в тридцать три года? Христос в этом возрасте был в полной силе - ходил по воде, исцелял прикосновениями…
Может, и Алексу попробовать себя в чудесах, чтобы удивить кое-кого?
Ну, хождением по воде в наше время никого не удивишь, а вот лечением… Можно потренироваться… на Миле… Вылечить прикосновениями любви ее хронически больное прошлое. Да и настоящее не мешало бы подправить. Алекс непременно справился бы, даже не оканчивая курсы гипнотизеров-экстрасенсов: главное – верить в свои силы и заразить этой верой пациентку.
«Пациентка» тем временем торопливо собрала те немногие вещи, что лежали на столике в саду, надела шлем, бросила «пока!» и умчалась на своем BMW, коротко посигналив на прощанье.
Лучше бы она поцеловала его на прощанье. Но.
Прощальные поцелуи не в ее правилах. Еще раз напомнила: мы чужие друг другу, меньше, чем коллеги, ты же не целуешь сотрудников, когда уходишь с работы домой.
Дом стал пустой, будто из него вытряхнули душу. Алекс наскоро помылся и помчался в Лас Вегас, скрипя тормозами на обгонах и ротондах. В игровой зал не заходил, чтобы яркие, карнавальные огни казино не затмили тихую, камерную улыбку Милы, все еще висевшую перед глазами. Поднялся к себе, на автомате сделал кофе, отхлебнул, после третьего глотка заметил, что не ощущает вкуса.
Кофе испортился?
Сам ты испортился.
Вчерашнее воодушевление сдулось, как воздушный шарик, улетевший на свободу и наткнувшийся на сук. Настроение прокисло, как пиво, забытое на температуре сто градусов по Фаренгейту.
Во всем виноват Лас Вегас.
Черт бы побрал этот город, приговоренный изображать счастье! Здесь ты не имеешь права на тоску, ты просто обязан быть счастливым, даже если на душе ночь, и падают звезды, а вместо принудительной радости хочется спрятаться в туман, обняться с одиночеством и слушать приглушенное перешёптывание волн с ракушками.
Алекс выплеснул в раковину остатки кофе и сделал себе новый – точно такой же, но с участием сознания. Задернул ночную штору, загасив ослепляющий свет из окна. Противно смотреть. Каждый день одно и то же. Солнце – такое яркое и ненатурально счастливое, что ему уже не веришь и принимаешь с опаской, ведь бесконечная радость, как и бесконечное горе, может привести к нервному срыву. Небо - такой отвратительно безупречной голубизны, что хочется плеснуть в него чернилами. Вдалеке горная черта, нарисованная нестираемым фломастером, а вблизи – глупое перемигивание окон, хаотичное движение машин, муравьиное мельтешение людей, бестолковое мелькание белозубых лиц на уличных экранах.
Вечный праздник утомляет и даже может вогнать в тоску.
Однажды Алекс почувствовал приближение бёрн-аута: надоело всё и все, сам себе надоел, загнал, как скаковую лошадь, даже о самоубийстве подумывал… Дэнни заметил, посоветовал:
- Тебе надо сменить обстановку. Отправляйся в круиз. Например, вокруг Южной Америки, мы с Миной в прошлом году ездили. Как говорят в рекламе: незабываемые впечатления обеспечены. Водопады Игуасу… древний город Мачу Пикчу… океанские закаты с палубы лайнера… Это миф, Ал, что круиз – развлечение для пенсионеров с супружеским стажем от тридцати лет и старых вдовушек, ищущих приключений. Нет, это праздник для всех, с первой минуты до последней.
С первой минуты нахождения на лайнере «Принцесса океана» Алекса начало тошнить от настойчивого желания команды его развеселить, прямо-таки заставить быть счастливым. Прицепилась девушка-гид (черноглазая пуэрториканка, гладкая прическа, блестящая кожа, фигура как у стюардессы класса «люкс») и всю дорогу до каюты щебетала:
- У нас лучшая программа развлечений среди круизных лайнеров данного региона. Шоу в стиле Мулен Руж, живой концерт классической музыки, кинотеатр с фильмами, которые еще не вышли на большой экран. Спа-салоны с тайскими массажистами, аквапарк с аттракционами, а если хотите заняться чем-то интеллектуальным – пожалуйте на мастер-классы по кулинарии, йоге и даже написанию книг.
Она предлагала участвовать в конкурсах – на самое долгое подбрасывание мяча или самое быстрое наполнение бочки с аперетивом… прийти посмотреть на массовое обновление свадебных клятв с подарками от капитана… посетить вечеринку в стиле «диско» с живым выступлением группы «Бэк стрит бойз» (они еще живы?)…
Она болтала, улыбалась и так настойчиво старалась угодить Алексу, что, казалось - если бы он захотел, она тут же занялась с ним сексом, лишь бы он потом в книге отзывов написал хвалебную рецензию, указав ее имя «Габриэла» (стояло на беджике).
К сожалению для нее, Алексу никогда не нравились жгучие брюнетки, хотя часто они красивы, но какой-то агрессивной, вызывающей красотой, смотришь в их черные глаза, как в дуло пистолета – «если не полюбишь, застрелю». Эта Габриэла была слишком навязчива и вела себя почти как хозяйка, наверняка трахалась с капитаном или его помощником. Но и Алекс – не последний юнга на теплоходе. «Спасибо. До свидания» и захлопнул дверь перед ее носом.
Только собрался отдохнуть с дороги в тишине и одиночестве - не получилось: по радио прозвучал призыв собраться на главной палубе, чтобы прослушать инструктаж.
Не получилось и потом.
Круиз – это плавучий город, самая плотная концентрация людей на ограниченном водой пространстве. Одиночество не приветствуется, укромные уголки не предусмотрены в планировке. Даже в собственной каюте с уровнем комфорта «Regent» невозможно остаться одному - обязательно найдешь фигурки животных, свернутых из полотенец, или резиновых уточек, призывающих своими широкими клювами «мило улыбнуться».
Вместо «улыбнуться» хотелось плеваться. И на клоунов в боевом раскрасе, показывающих примитивные фокусы с платочками-цветочками, и на старух, надевающих на ужин вечерние платья, открывающие морщинистые шеи и плечи, от вида которых пропадает аппетит, и на детей, визжащих от горя, что не купили надувного крокодила – они еще не знают, что горе измеряется не в крокодилах.
Раздражала Алекса каждая мелочь: не уместные в августе рождественские гирлянды, развешанные над каютами, постоянные улыбки, будто приклеенные на лица персонала. картинки перевернутых ананасов на дверях – завуалированные приглашения поменяться партнерами, поучаствовать в свинге.
Пошлость и разврат. Тот же Лас Вегас, только в миниатюре, а он мечтал отдохнуть от Лас Вегаса. Взять бы пожарный шланг и мощной струей смыть всех развлекающих и отдыхающих за борт.
От скуки и почти физического отвращения к месту пребывания заныл зуб. На круизных лайнерах есть всё, кроме зубных врачей. Под тем предлогом Алекс на третий день из двенадцати сошел на берег в Доминикане и вернулся домой.
На вопрос Дэнни «Ну как?» ответил: «В мире не хватит сероглазых блондинок, чтобы сделать мне успокаивающий массаж после твоего круиза.»
Больше в массовых мероприятиях не участвовал, развлечением себя занимался сам. Когда засасывала конторская работа – переговоры, звонки, клиенты, инвесторы, Алекс круто менял сферу деятельности – с малоподвижной, административной на физически активную. Уезжал во Флориду, присоединялся к охотникам за крокодилами. Охотились бескровно: если рептилия выходила за пределы своего ареала обитания и вторгалась в чужой – сады, бассейны, террасы, ее ловили и перевозили в безопасное место.
Это лекарство, которое любую хандру снимает за два приема, но не каждому оно прописано. Вроде, все примитивно-просто: не самолетом управлять, а всего лишь поймать тупорылое, неуклюжее животное, передвигающееся на коротких, косолапых ногах – накинул на него сачок, обескуражил, обездвижил и загружай. Однако, и у этой «примитивности» оказались тонкости, из-за незнания которых в самом начале, на пике самоуверенности Алекс едва не лишился правой руки.
Опытные люди объяснили: общение с крокодилами требует уважения. Они совсем не глупы – эти современники динозавров, они победили в конкурентной борьбе и теперь процветают практически на всех континентах, кроме замороженного. Их неповоротливость обманчива, на самом деле они невероятно быстры и ловки - чуть зазеваешься или ослабишь хватку, не досчитаешься конечности. В общем, так: один на один с крокодилом не выходи – он тебя переиграет, сзади не приближайся – ударом хвоста собьет с ног, когда прыгаешь сверху, дави не на шею, а на область ближе к глазам, чтобы зафиксировать и не дать крутануть головой, иначе отхряпает руку или ногу.
Когда сразишься с крокодилом и выйдешь победителем – стоишь весь грязный и вонючий, зато довольный, будто победил мегалодона. Потом ванну с ароматной пеной за счастье будешь принимать. Два-три дня такой войнушки, и миллионные долги детскими игрушками покажутся. Через неделю – настроение как новенькое, взбодрился, будто в прорубь нырнул. Жизнь заиграла своими прелестями, как елка – гирляндами.
А можно развлечься и без экстрима: мотоцикл, озеро, барбекью, старый, проверенный друг – вместе помолчать или посмеяться.
Это настоящее.
Остальное – обман, подделка, показуха.
«Восход в Лас Вегасе не туманный, но золотой» - гласит рекламный проспект. Но золото это со ржавчиной, потому что оно ненастоящее, как и все в этом «городе мечты».
Здесь нескончаемый круговорот людей, почти все - временные. Здесь нет ничего крепкого и постоянного, за что можно уцепиться, удержаться: ни верной дружбы, ни вдохновенной любви, ни добра, идущего от сердца. Люди здесь фальшивы насквозь и пусты душевно. Они больны одной идеей – разбогатеть и не чувствуют других людей, как прокаженные не чувствуют боли, когда прикасаются к горячему или холодному. В них нет искренности ни капли. Даже если сделали гадость, не испытывают вины.
Они приехали добиваться высоких целей, а совесть и жалость - балласт, мешающий взлететь.
«В Лас Вегасе ты можешь стать кем угодно» - еще один рекламный слоган. Под «кем угодно» подразумевается, конечно, «миллионер». Да, ты можешь разбогатеть, но не тем способом, на который надеешься - вдруг, ни с того ни с сего,
