женского ракурса. Надо будет посоветоваться с мамой – у нее в голове кладезь идей на все случаи жизни.
Так или иначе, когда Мила согласится… согласится ли?
Без сомнений. Алекс еще не встречал девушки, которая не хотела бы выйти за него. Конечно, Мила отличается от других, но… всё же все они сделаны из одного ребра.
Итак. Она согласится, и они вместе будут искать место для церемонии бракосочетания.
Морской пляж, закат, жених и невеста босиком, пастор в белых одеждах и гости на стульях, утопающих ножками в песке… Нет, слишком по-голливудски – сюжет, знакомый по множеству фильмов и затасканный до пошлости.
Тогда цветочная арка, лепестки на подиуме, на заднем плане старинный замок, на переднем гости, сидящие амфитеатром… Нет, слишком по-миллионерски – примитивная показуха, романтичность в степени вульгарности.
Тогда островерхий шатер, ковры-подушки, кускус в глиняных чашах, халва-пахлава, гости сидят на полу и едят руками… Нет, слишком по-мароккански - сладость до тошноты, яркость до потери цвето-ощущения.
Нет, сегодня мы не определимся с местом, оставим для более подходящего момента, для вечера совместного обсуждения будущего. Сегодня вечер воспоминаний, а прошлое с будущим мешать нельзя, как нельзя мешать виски с пивом.
Нельзя и забывать прошлое – это личная история человека, какая бы она ни была. Алекс не стал бы связывать жизнь с женщиной, не узнав дорогу, которую она прошла до их встречи.
Лучшие хранители прошлого – фотографии. Ловцы момента, консерваторы чувств. Через много лет посмотришь на старое, детское фото и вспомнишь каждую мелочь, не заметную чужим, известную только тебе: положил руку на колено - скрыть дырку на брюках, улыбался с закрытым ртом, потому что выпали два передних зуба, смотрел не в объектив, а в сторону - оттуда доносился запах жареных вафель…
Альбом с настоящими, бумажными еще фотографиями хранился у Алекса не где-то на чердаке среди пыли и паутины, а в гостиной, на полке рядом с любимой книгой «Охота за «Красным Октябрем» Тома Клэнси. Доставал, если накрывала ностальгия или подкрадывался стресс, и хотелось возвратиться во времена, когда проблемы ходили в коротких штанишках.
Вряд ли Мила страдала ностальгией, она выросла без детства. Все же спросил:
- У тебя сохранились какие-нибудь семейные фото?
- Ни одной. Раньше папа много фотографировал, у нас было два или три альбома со множеством карточек - от моего рождения до его ухода. Счастливые времена, улыбающиеся лица. Потом стрелка барометра судьбы повернулась на «пасмурно», я смотрела на фотографии и не узнавала тех людей. Чужие, незнакомые. Смотреть и плакать. Сожгла их в чане, куда бросала мусор, не пригодный в хозяйстве.
Но прошлое не забудешь по щелчку, не выключишь, как телевизор. Я вообще-то ныть не люблю, но однажды по телефону пожаловалась Барри… надоело… помоги… призраки Винчестера преследуют… хочу купить другое детство или прыгнуть с крыши, чтобы отшибло память…
Он говорит: «Прекрати депрессировать о прошлом – его не изменить, начинай депрессировать о будущем – его тоже не изменить».
И я поняла. Не стоит печалиться о том, чего нет. Не стоит терзаться воспоминаниями, надо научиться с ними жить. Кажется, у меня получилось... Знаешь, - вдруг сказал Мила кому-то в далекую темноту. – Мне стыдиться нечего. Человек не выбирает – у кого родиться, и за детство свое не отвечает. Это взрослому можно предъявить претензию – кто виноват, что ты стал не тем, кем хотел? Я вот стала проституткой, а кто виноват – не знаю.
В фильмах про богачей часто показывают красивую картинку существования эскортниц: бассейны, бикини, солнце без перерыва на ночь, туфли на шпильках вместо домашних тапочек, рестораны со звездами Мишелена, музыканты в сомбреро, поющие о вечной любви. Сплошная ламбада.
Может, для кого-то картинка верна, а моя жизнь похожа на картину «Черный квадрат». Кстати, я разгадала его тайну – это туннель без света в конце. Было время, когда я хотела прыгнуть туда, чтобы никого не видеть и не слышать, не ощущать вины за происходящее, не терпеть наказания за чужие грехи. Черные демоны с картин Иеронима Босха терзали мою юную, розовую душу. Пришлось отвердеть, чтобы выдержать. Я собрала эмоции в кулак и выставила себя на продажу.
Меня невозможно задеть за живое, потому что живого во мне осталось мало. Я вешаю на лицо равнодушную улыбку Моны Лизы, но в любой момент готова надеть броню Жанны Д’Арк. Мне далеко до «Молодой цыганки» Франса Халса, глядящей на мир с веселым озорством. Я ничего хорошего не жду от мира. Охотнее брожу вокруг озера с «Водяными лилиями», ищу истину на дне. - Мила воткнула сигарету в пепельницу, будто поставила точку в рассказе. Повернулась к Алексу – на губах улыбка, а в глазах осень и лужи слез, которые не прольются и не высохнут. – На сегодня мой сундук воспоминаний пуст, открывай свой. Ты родился в благополучной семье, с золотой цепочкой на шее?
- У нас говорят «с золотой ложкой во рту», – сказал Алекс, поднялся и стал подкладывать дрова в костровую чашу.
Работал руками и одновременно головой, тщательно подбирая мысли и слова, чтобы ненароком не обидеть Милу, не насыпать перца на ее боль. Рассказывать про свое безоблачное детство человеку, которому достались тучи, все равно что приглашать на велосипедную прогулку инвалида без ног. Нельзя не только приукрашивать, но и добавлять бравурных звуков марша: «Все было отлично! Лучше некуда! Я баловень судьбы!». Лучше придерживаться спокойного стиля «ритм энд блюз»: «Было неплохо… могло быть лучше… я не жалуюсь».
- У «вас» - это где? Здесь, в Лас Вегасе?
– Нет, на моей родине, в Голландии.
- Неожиданно. И как тебя туда занесло?
- Занесло моего отца. Мама там родилась и жила. Ее настоящее имя Анук, здесь она стала Энн. Папу направили работать юридическим консультантом в Гаагский международный трибунал. Первый раз приехал и ошалел. Другой мир, другие масштабы. Америка – просторы, небоскребы, далекие горизонты. Голландия – карманная страна. Размером с половину твоего родного штата. Зато по мировому индексу счастья стабильно стоит в первой пятерке. А наша благословенная страна – всего лишь в первой тридцатке. Но это к слову.
- По моему личному индексу она стоит во второй сотне, но это тоже так, к слову. Слышу нотки восхищения в голосе. Ты любишь Голландию? За что?
- Если одним словом – за душевность. За неспешность даже больших городов, хотя по нашим меркам это не большие города, а скорее средне-американские городки с населением в пару сотен тысяч. Там все не так - в хорошем смысле. Нет кричащих социальных контрастов, как, например, в Нью Йорке. Идешь по Пятой авеню, как по царству роскоши – дорогие бутики, галереи, ювелирные магазины, а свернешь за угол и тут же попадаешь в царство бездомных и наркоманов.
Американцы привыкли и не замечают лежащих на тротуарах тел, жив или сдох – никому нет дела, даже самим телам. В Голландии не увидишь ничего подобного. Там не принято не только валяться на всеобщем обозрении, но даже ходить грязным или оборванным. Соблюдать принятые в обществе правила называется менталитет.
Там у людей не только высокий рост, но и высокий интеллект, а разница между богатыми и бедными (индекс Джини) в два раза ниже, чем у нас. Вообще бедных как таковых нет – для малоимущих есть социальная подушка, которая не дает жестко упасть.
Обычный официант или почтальон может себе позволить съездить в отпуск на Средиземное море или на уикэнд в другую страну, чтобы поддержать любимую футбольную команду. Пожилые люди не скучают без дела, выход на пенсию для них не приговор «выброшен из активной жизни за ненадобностью». Они просто переключаются на что-то другое, для чего раньше не находилось времени: хобби, путешествия, волонтерство. Кстати, одна деталь бросается в глаза американцу – там нет беззубых стариков. Страховые фонды делают им челюсти бесплатно.
Вообще забота о нуждающихся – политика государства и главная тема на телевидении. Программы о людях, безвозмездно делающих добро, имеют рейтинги выше, чем о персонажах шоу-бизнеса, демонстрирующих золотые побрякушки и гаражи с Бугатти-Мазератти. Кстати, умные миллионеры никогда не занимаются показухой богатства.
- Я тоже заметила. Показуха – комплекс нищих. И недалеких умом. В Индии бедняки устраивают пышные свадьбы, чтобы показать соседям «мы не хуже других». Залезают в долги, потом всю жизнь работают на ту свадьбу.
- В Голландии показухой не занимаются. Свадьба чаще всего скромная - посидели в кафе с родней и друзьями и разошлись. На другой день сдали белое платье в комиссионку и отправились в свадебное путешествие. Однако, практичность не сделала из них жадин. Благотворительность процветает. Модно быть не богатым, а добрым. Про этих людей охотно делают телерепортажи.
Приятно смотреть – кто-то больному соседу принес покупки из магазина, кто-то починил забор пожилой паре, кто-то испек торт на день рождения одинокой мефрау, проживающей в конце улицы… Как-то тепло становится. Программа «помогать ближнему» заложена в голландский менталитет. В своей маленькой стране они живут как в одной семье. Бывает, конечно, всякое, как в любой семье. Но, в отличие от Америки, градус агрессии там заметно ниже. Споры решают не перестрелками, а переговорами. Обсудили, пожали руки и пошли вместе пить кофе.
Кто доволен, тот и добр - к природе в том числе. Практически в каждом городе есть парк, в парках таблички «Осторожно, переходная тропа лягушек». Забавно, правда?
- Правда. А здесь людей давят, как лягушек. Не верится, что существуют страны с человеческим лицом. Надо было в аэропорту Голландии поставить плакат «Добро пожаловать в сказочную страну», а не на въезде в «сказочный» Лас Вегас. Но продолжай свою историю волшебного превращения голландского мальчика в американского миллионера.
- Да ничего в ней волшебного нет. Хотя… были, конечно, удачи и банальное везение. Папа (молодой, любопытный) через пару дней после прибытия отправился в Амстердам посетить всемирно известное злачное место - квартал «красных фонарей», заодно заглянуть в кофешоп, где легально продают легкие наркотики. Дороги не знал, спросил у симпатичной юной блондинки на улице, ею оказалась моя мать. Она одурманила его почище сигаретки с марихуаной.
Через несколько лет у папы закончился контракт, и мы переехали в Америку, штат Мичиган. После школы я собирался поступать в тамошний университет. Мама не работала, папа получал не особо много, денег на мою учебу не накопили. Удача, что незадолго до моего выпускного в штате приняли закон о бесплатном образовании для коренных граждан.
- Действительно удача. Двойная: учиться бесплатно, к тому же в одном из лучших университетов Америки. Он еще не вошел в Лигу Плюща?
- Нет. Но неважно. У заведения престижная репутация и почетное звание «Гарвард Среднего Запада». В числе выпускников и президенты, и мирового уровня ученые…
- …и мирового уровня знаменитости. Кажется, Мадонна тоже там училась, - продолжила Мила и впервые за ночь улыбнулась – открыто и непринужденно.
В саду будто стало светлее.
Удивительно. У современных людей улыбки холодные, нейтральные, как одежда
