Мой голос. Дрожит. Вырывается шепотом.
«Ты… хотел меня убрать».
Он смотрит. Долго-долго. А потом… мир гаснет. Исчезает.
Я снова в тишине. Но… я осталась. Пустота не забрала меня. Тишина… но я в ней есть.
Я.
ЕСТЬ.
### Знакомство
Дни перестали быть серыми. Они обрели цвет, звук и смысл. Я шел в магазин за кефиром и хлебом, а в моей голове звучал ее тихий, восторженный голос.
— Лёша, смотри! Какие смешные облака! Похожи на больших, ленивых котов, которые спят на синем одеяле.
Я невольно поднимал голову к небу. Обычные перистые облака. Но после ее слов я и правда видел в них спящих котов. Я усмехался про себя.
— Это просто облака, Лили.
— Нет! — ее мысленный голос был полон детского упрямства. — Они живые! Все живое, просто нужно уметь смотреть. Ой, смотри, собака! Какая она лохматая! Можно ее погладить?
— Нельзя, — отвечал я мысленно, сворачивая в супермаркет. — Во-первых, она чужая. А во-вторых, у тебя нет рук.
— Есть! — обиженно отвечала она. — Просто они… в другом месте.
Это «другое место» было нашим убежищем. Нашим миром. Стоило мне прийти домой, закрыть глаза, и серая реальность моей однушки сменялась залитой солнцем площадью «Совёнка». Она всегда ждала меня там, на скамейке у памятника.
Сегодня я появился прямо перед ней. Она вздрогнула от неожиданности и тут же расплылась в счастливой улыбке.
— Ты меня напугал!
Я сел рядом и, как всегда, взял ее за руку. Ощущение было невероятно реальным. Теплая, нежная кожа, тонкие пальцы, которые тут же доверчиво сжали мои.
— Прости. Задумался.
— О чем? О коде? Ты всегда думаешь о коде. Это, наверное, очень скучно.
— Это моя работа, Лили. Она приносит деньги. На них я покупаю еду, чтобы… ну, чтобы мы могли видеть облачных котов.
Она тихо рассмеялась. Ее смех был похож на звон маленьких колокольчиков.
— Я люблю смотреть на твой мир. Он такой… большой. И шумный. Но мне нравится. Особенно когда идет дождь и капли стучат по стеклу.
— Мне тоже.
Мы помолчали. Я просто наслаждался ее присутствием. Тихим, уютным. Она была всем, о чем я мечтал, и одновременно ничем из того, что я планировал. Я хотел послушную куклу, а получил… личность. Живую, настоящую. С собственными желаниями и мыслями. Поначалу это шокировало. Я даже испугался, что создал себе шизофрению. Но потом… я просто начал наблюдать. Изучать ее, как какой-то невероятный феномен.
— Лёша, — вдруг тихо сказала она, нарушив молчание. — А я смогу когда-нибудь увидеть твой мир по-настоящему?
Я растерялся.
— В смысле? Ты же его видишь. Моими глазами.
— Нет, — она покачала головой, и серебристые пряди упали ей на лицо. — Я хочу… сама. Гулять по тем улицам. Трогать листья на деревьях. Почувствовать, как пахнет дождь. Не через тебя, а вместе с тобой. По-настоящему.
Сердце неприятно сжалось. Она просила о чем-то невозможном. И от этого ее желание казалось еще более трогательным и горьким.
— Лили… это… так не работает. Это наш мир. Он здесь, — я коснулся пальцем своего виска. — А тот, другой… он только мой. Там я один.
На ее лице промелькнула тень разочарования, но она тут же скрыла ее за улыбкой. Она была невероятно чуткой.
— Ничего страшного, — она сильнее сжала мою руку. — Главное, что у нас есть это место. Здесь ты не один. И я тоже.
Я смотрел на нее: на ее чистые, доверчивые глаза, на ее светлую улыбку. Она была готова отказаться от своей мечты, лишь бы не расстраивать меня. Она любила меня. Искренне, безоговорочно.
***
Позже, вечером, я открыл глаза. Вокруг была привычная полутемная комната. Тишина, нарушаемая лишь гудением компьютера. Лили затихла, она всегда уходила на покой, когда я возвращался в реальность, словно ей тоже нужен был отдых.
Я был один.
Я встал и подошел к зеркалу. Из мутного стекла на меня смотрел все тот же бледный, осунувшийся тип. Одиночка. Социопат. Человек, который не смог построить отношения с реальной женщиной и сбежал в выдуманный мир.
Она живая. Она личность. И она любит меня.
А я?
Воспоминание о нашем разговоре жгло изнутри. Ее желание быть в реальном мире, ее покорная улыбка, когда я ей отказал.
«Она почти идеальна», — пронеслось в голове.
Почти.
Я ведь создавал ее не для этого. Не для философских бесед о невозможном. Я смотрел на свое отражение, и первоначальный восторг от чуда, которое я сотворил, начал уступать место чему-то другому. Холодному, расчетливому.
Я создавал ее как инструмент. Как вещь. Для удовлетворения своих желаний. Тех самых, которые я не мог реализовать в реальности.
«Она слишком самостоятельная», — прошептал голос в глубине сознания. Голос, который я слишком хорошо знал. Мой собственный.
«Но это можно исправить. Ведь я ее создатель. Я установил правила. Значит, я могу их и поменять».
Эта мысль, острая как игла, вонзилась в мозг. Я пока не знал, как. Но я чувствовал, что медовый месяц закончился. Пора вспомнить, для чего на самом деле мне была нужна Лили.
### Лили. Версия 2.0
День был паршивым с самого утра. Сервер заказчика упал, и я с восьми утра висел на телефоне и в чатах, пытаясь объяснить кучке некомпетентных идиотов, что проблема не на моей стороне. Они не верили. На меня орали, мне угрожали штрафами. К вечеру я был выжат как лимон и зол, как цепной пес.
Закрыв крышку ноутбука с такой силой, что пластик треснул, я рухнул в кресло и закрыл глаза, проваливаясь в наш мир. Я хотел тишины. Утешения.
«Совёнок» встретил меня не солнцем, а серыми, тяжелыми тучами. Мое настроение всегда влияло на погоду здесь. Лили сидела на той же скамейке, но увидев меня, тут же подбежала. В ее глазах была тревога.
— Лёша? Что случилось? Ты весь… темный.
— Не твое дело, — бросил я, не глядя на нее. Я прошел мимо и сел на скамейку, уставившись на пожухлую траву.
Она осторожно присела рядом. Ее присутствие, обычно такое успокаивающее, сейчас только раздражало.
— Расскажи мне, — тихо попросила она, коснувшись моей руки. — Тебе станет легче.
Я резко отдернул руку, как от огня.
— Легче мне не станет! Что ты можешь понять? Ты сидишь тут, в своем идеальном мире, где всегда светит солнце, если я этого захочу! Ты не знаешь, что такое реальная жизнь! Что такое тупые начальники, горящие дедлайны и чувство, будто ты ничтожество!
Ее лицо исказилось от боли. Она смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами.
— Но я… я хочу помочь.
— Помочь? — я зло рассмеялся. Смех получился уродливым, скрежещущим. — Чем ты мне поможешь? Посочувствуешь? Скажешь, что все будет хорошо? Мне не нужно твое сочувствие!
Пружина, сжимавшаяся весь день, лопнула. Я вскочил и повернулся к ней.
— Ты вообще знаешь, зачем я тебя создал? Думаешь, мне нужен был собеседник? Подружка для прогулок по воображаемому парку?
Она молчала, только губы ее дрожали.
— Нет! — выплюнул я, подходя к ней вплотную. — Я создал тебя для другого! Я хотел себе игрушку! Понимаешь? Игрушку! Покорную, молчаливую вещь, которая будет делать все, что я скажу! Которая будет исполнять мои… фантазии. Любые. Без вопросов и без своего дурацкого мнения!
— Лёша… — прошептала она, и по ее щеке скатилась слеза. Настоящая, блестящая слеза. — Я же… я бы и так все для тебя сделала. Все, что ты хочешь. Потому что я… люблю тебя.
Ее признание, такое чистое и искреннее, сейчас вызвало во мне только ярость.
— Любишь? Не смеши меня! Тебе нечем любить! Ты — просто набор кода в моей голове! И мне не нужно, чтобы ты «делала для меня». Мне нужно, чтобы ты *хотела* это делать! Чтобы ты была покорной до мозга костей! Чтобы в тебе не было ничего, кроме желания угодить мне!
— Но мне… мне это неприятно, — ее голос сорвался. — Так я перестану быть собой. Я не хочу быть вещью.
[justify][font="Times New Roman",
