Им путь своего существования в этом мире. [/b]
Но, возможно, Он и не должен был этого понимать, слишком увлеченный своим собственным миром, скорее всего, еще не законченным, хотя Он считал по-другому.
То, чего Он хотел от той жизни, в которой пребывал с рождения, исключало появления в ней женщины. Так решил Он, так Он решил уже давно, и уже просто не мог что-то изменить. Ну потому что Его стремления имели намного больший вес перед всем прочим, что ДОЛЖНО БЫЛО БЫ быть Ему важным. Из-за того, что то, что должно было бы быть, и что считалось в Его нынешнем Бытие стандартом, нормой, Он воспринимал по-своему.
И Его восприятие отнюдь не являлось каким-то протестом против сложившегося по воле Творца порядка вещей.
То, что было внутри Него, он чувствовал как-то не так, и Он и сам это понимал.
С чего Он взял, что Он был особенным?
Где-то на интуитивном уровне, где-то на уровне какого-то неведомого никому (включая Его самого) твердого знания, за которое Он должен был СЛИШКОМ дорого заплатить этим страхом близости с женщиной, страхом оставить после себя наследие в этом мироздании, как должно быть согласно законам придуманной Творцом Вселенной.
Март был очень серьезным испытанием для Него. Да и не только март.
Просто в марте Его физические чувства были обострены до предела.
Именно этот месяц пропитывался вокруг Него солоноватым привкусом крови.
Этот привкус Он приносил собой из своих ночных наблюдений и комментариев к ним, излагаемых страшными, в прямом смысле слова, мелодиями. Он видел каждую расправу во всех деталях, модно так сказать, во всех ракурсах. Максимум крови, максимум анатомических подробностей, максимум страха в глазах каждой жертвы, максимум жестокости в руках ее палачей.
Даже реальный мир с его сайтами в Сети не мог предоставить Ему таких же эмоций.
Все оттого, что кровь кипела в Нем с началом весны, играла, призывая Его гормоны к действиям. К тому, чего не должно было быть в Его окружении.
Но, все, как было сказано выше, просто. Этот, так называемый гений со скудным воображением, именуемый зависимыми без его возможностей подобного созидания людишками Творцом, все сделал таким образом, чтобы они оставались зависимыми только от его воли. Творец все сделал для того, чтобы физическая плоть, подчиненная его законам, и дальше оставалась беспомощной без связи с ними. Творец настроил каждую физическую плоть на невозможность существования без пары с противоположным ей полом. А исключения всегда компенсируются физическими отклонениями. Такая плоть не нужна Бытию.
Как и было в Его случае.
И Ему казалось (и Он испытывал от того заметное облегчение), что в какой-то миг Творец усомнился в собственной уязвимости перед Ним, и просто решил подстраховаться на всякий случай.
Он же никогда не верил ни в какую случайность.
Все предрешено заранее. Цепь событий задумана с самого ее начала. Достаточно всего лишь задать условия, при которых невозможен ее разрыв. Он не раз слышал, не стесняясь рассказывать о крайне неудачном опыте в отношениях с женщинами, о том, что Его час еще не пробил, что пока еще Ему не встретилась та, что была предназначена исключительно для Него.
-Херня собачья, - категорично отмахивался Он от любых попыток разговоров на эту тему.
И вот, как в песне: «вдруг глазастую девчонку увидал». И этот момент произошел именно в марте. И в этот миг Он, как оказалось, был практически беспомощен.
В этот миг, как оказалось, вся его защищенность вселяющей панику в сознание крайне тяжелой из-за своей насыщенности грубыми частотами музыкой и кровожадными образами представила Ему свою картонно-бумажную сторону. Будто и не было никакой защищенности. В одно мгновенье вся эта угроза появления на свет неудовлетворенного психопата, однажды сдавшегося животному желанию пустить кровь в реальности, пресытившись картинками и видео из Интернета, оказалась максимально, просто идеально призрачной. И Он будто и сам не понимал у края какой глубокой пропасти Он оказался.
Ему стало невероятно легко с ее появлением в Его жизни.
Он действительно ощутил нечто особенное внутри, будто опустившееся, наконец, на колени после длительного, на грани безумия, упорства.
И как нехуй ссать нашлись общие темы для них обоих. Люба так же имела слабость к тяжелой музыке: «Metallica», там DimebagDarrel и Pantera, ArchEnemy, Annihilator. Впрочем, и Его фонотека оказалась Любе по душе. Не вся, конечно, но немалое количество треков произвело на нее впечатление. Благодаря Ему Люба расширила для себя музыкальное пространство. Она вообще была образована, она работала учителем начальных классов в общеобразовательной школе.
Она так же предпочитала больше домашний образ жизни, лишь иногда позволяя себе прогуляться по городу, чтобы привести в порядок набухавшие за рабочие будни мозги с игравшей в наушниках электрогитарой и барабаном.
И Он и сам не мог сказать, как оказался, вдруг, рядом с ней, намереваясь познакомиться, ведомый какой-то необъяснимой силой.
Будто из целого серого множества какого-то однообразия женщин вокруг внезапно появилась одна, пестрая и яркая, привлекшая Его внимание на каком-то особом уровне Его восприятия, даже не физиологии. И Он воспринял ее как важную необходимость в Его жизни, в Его собственном мире, который в долю секунды оказался, вдруг, неполноценным, достаточно хрупким, лишенным твердого стержня, который мог бы удержать его от полного разрушения.
И в какой-то степени Люба разбавила Его собственный мир энергетикой, которая не позволила ему поглотить Его без остатка. И эта энергетика источала приятный сладкий запах, наверняка расслаблявший Его, добавлявший что-то легкое в слышимые Им тяжелые и насыщенные грубыми низкими и резкими высокими частотами звуки той музыки, что Он периодически прослушивал. От того Он, вдруг, обнаружил нечто новое в уже знакомых Ему мелодиях, нечто менее давящее на Его сознание, даже наоборот, и Он мог увидеть какие-то совершенно новые образы, с куда меньшим количеством жестокости и агрессии, тем более в отношении к хорошеньким женщинам в белоснежных платьицах.
Люба показала и доказала Ему, что тяжелые звуки и фоны могут послужить отличным средством для снятия стресса.
Нередко они устраивали ужин при свечах под бронебойные гитарные риффы хэви-металла, который лишь как-то раззадоривал Его влечение к Любе в этот магически важный момент Его с ней уединения. И когда после ужина они оказывались под одним одеялом, Ему было даже приятно сначала просто лежать, прижавшись к Любе всем телом, отчего ее собственный огонь набирал силу, зажженный заводной и щекочущей все нутро грубой музыкой.
И с той же категоричностью, с которой Он так категорично отрицал любые возможности новых длительных отношений, непременно перерастущих в крепкие брачные узы с детишками, внуками, даже правнуками, воодушевленный общением с Любой Он с той же категоричностью настаивал на своем семейном будущем и стремлении видеть Любу (и только Любу) в качестве своей жены. Ей хотелось стоять у плиты ради Него, ей хотелось гулять с Ним по городу, ходить в театр, в кино. Ей хотелось наблюдать рядом с ним дождь и снег за окном. Ей хотелось радоваться каждому восходу и закату солнца, чувствуя Его рядом. Любе хотелось просто знать, что Он думал о ней.
Любе не было нужно много. Пока что.
Однако он знал, что у Него хватит сил дать ей то, что непременно Любе понадобится в статусе Его жены. По закону и по природе.
Они просто нашли друг друга.
Им было суждено обрести друг друга.
Нет, Ему было суждено встретить Любу.
В качестве нового личного интереса.
Потому что Он все так же оставался вольным. На самом деле. Оставаясь, по факту, бесплотным духом, для которого физическая оболочка оставалась тягостным бременем, придуманная Творцом, в которую Он угодил однажды. И вряд ли Он хотел этого тогда.
И даже Люба не смогла выветрить из Его сознания эту Его убежденность в Его собственной интуиции.
Из Его подлинного сознания, которое оставалось с Ним, которое угасло с появлением Любы в Его жизни. Из Его сознания, которое сомневалось в случайности этого появления, понимавшее, что Творец не допустил никаких случайностей в сотворенном им Его Бытие.
Его воля не нуждалась ни в какой физиологии. Физиология даже претила Ему, Его подлинному стремлению просто быть.
И в том все и дело, что физиология оказывалась сильнее, со временем превращая сильные и яркие чувства в привычку к ним по памяти. Да, конфетно-букетный период в Его отношениях с Любой казался Ему каким-то бесконечным, будто подчиняясь Его желанию продления этого периода как можно дольше. Он привык к «муси-пуси», к «зайка-котик», к милованию и сладким поцелуям в губы и обнимашкам, разбавляющим рутину, связанную с добычей средств на хлеб с маслом, плюс, на лекарства, которые Он вынужден был принимать, подчиненный физиологии. А между тем, Люба была знакома со многими хорошими медиками в городе, благодаря которым разузнала о годных, пусть и дорогостоящих препаратах, могущих оказать благотворное воздействие на Его здоровье.
Он не должен был быть обязанным Любе за эти связи, за ее попытки каким-то образом помочь Ему с Его недугом. Люба же помогала Ему совсем бескорыстно. Просто потому, что верила Ему, была уверена в Нем как в самой себе.
Под ее влиянием Он пополнил свои музыкальные вкусы легкими мелодиями спа и релаксом, лишенными ритмов барабанов. Особенно, когда он слышал в них гитарные струны. То была чарующая альтернатива, предложенная Ему физическим телом, что находилось в полной зависимости от всех возможных природных процессов, поддерживаемых наличием Любы рядом с Ним.
Как было сказано в Интернете, и Он не знал конкретного автора: «Из всех гитарных приемов, техник и способов звукоизвлечения самым главным остается не pizzicato, не staccato, а pizdato. Все великие гитарные мастера играли pizdato, и, причем, на совершенно разных инструментах».Вот в тех мелодиях, которые Он познал благодаря Любе под боком вот эту самую пиздатость гитары, буквально заставлявшей Его цепенеть от наплыва позитивных эмоций, которой Он не стеснялся поделиться с Любой в кровати поутру, Он чувствовал себя где-то на своем месте. Поскольку и Он сам, и Люба являлись жаворонками, просыпавшимися часа в два-три ночи, такие мелодии шли им обоим на пользу.
Такие мелодии воодушевляли Его тело еще больше, чем музыка, способная вызвать панический ужас, щедро сдобренной кровью и терзаемыми на части хорошенькими красавицами.
[b]И в какой-то момент закрыв глаза, Он обнаружил себя где-то на песчаном
