– Ты видел их флот? – восхищенно вопрошал молодой офицер, указывая рукой на бесконечный лес корабельных мачт.
– Да, впечатление производит, – немного сдержаннее отреагировал мастер.
– Впечатление? Да у нас на все побережье одной десятой от такого числа кораблей не наберется.
– Нижняя Бальгелия войн не ведет. А такой флот содержать надо. И на какие средства, кроме добычи в военных походах?
– И что? – недоумевал молодой бальгелец.
– Да то, что вы горе не несете другим и сами не оплакиваете своих близких, не вернувшихся после сражений.
– Ты рассуждаешь, как старик. Разве слава и доблесть не в боях проявляются.
– Я не воин, Элон, ты же знаешь, – примирительно произнес мастер, – чужая кровь на руках противна моим убеждениям.
– Помню я: «Жизнь самое ценное, что нам дано и никто не вправе ее отнимать!» – процитировал юноша друга. Ему, жаждавшему славы и побед, был чужд образ мыслей этого мальчишки. Да и родителей тот, как понял Элон, лишился не на войне. Жаль, что о своем прошлом мастер говорит скудно и с неохотой.
За разговорами спустились к части дворца с традиционными постройками, сохранившимися от прежнего правителя. Стены из темных пород дерева покрывало бесчисленное количество резных орнаментов, отливающим свежим лаковым покрытием. Широкие оконные проемы выходили во все стороны помещений, создавая естественное освещение в светлое время суток. Не было нагромождения вычурности и вульгарной роскоши. Спокойные цвета внутреннего убранства создавали атмосферу уюта и умиротворения. Катриих с удовольствием бы перебрался в эту тихую часть дворца.
На террасе, выходящей к небольшому прудику, в окружении девушек восседала Веления. Ее мысли были далеки от происходящего, и никто не смел беспокоить царскую дочь в такие минуты. Только Элон.
– Моя госпожа сегодня особенно прекрасна! – без всякого лукавства произнес влюбленный молодой человек.
– Я вижу вы вновь вместе, – как бы между прочим намекнула царевна, что не только она одна занимает внимание и думы своего поклонника. Если честно, ее одновременно раздражала и удивляла такая преданная дружба между этими двумя.
– Мастер Катриих уверяет, что предоставленная нам часть дворца намного уютнее центральной части.
– Не может быть. Мастер просто учтив и жалеет нас, лишенных празднеств большого двора.
– Уверяю вас, вы ошибаетесь, моя госпожа, – вмешался темноволосый юноша, – от пестроты царских палат у меня за день развилась головная боль.
–Ты был в покоях повелителя? – воскликнула царевна, не скрывая своего волнения, – и чем занят царь?
Катриих поздно понял, что сболтнул лишнего.
– Я всего лишь выполнял поручения и не имел возможности общаться с Рамондом.
– Как жаль. Я думала ты нам хоть что-то поведаешь о подготовке к торжеству и дате свадьбы.
– Сожалею…
– Царь совсем не похож на бальгельцев, да и на свой народ тоже, – продолжила царевна.
– Это потому, что в его жилах течет кровь диких северных людей, – вмешался в разговор незаметно подошедший велийский вельможа, в обязанности которого входило следить за удобством и потребностями важных гостей. Веления сразу невзлюбила этого вежливого и спокойного человека за его непривлекательность, граничащую с уродливостью. И на самом деле, с первого взгляда лицо мужчины казалось отталкивающим за счет неестественно красного оттенка кожи из-за близко расположенных сосудов в сочетании с крупными чертами и абсолютно лысой головой. Впечатление сглаживал взгляд, умный, понимающий и как бы извиняющийся за свою врожденную особенность. Вельможа продолжил: – Вы, вероятно, слышали о царе, построившем этот город? Так вот он с раннего детства отличался острым умом и слабым здоровьем. К пятнадцати годам царевич едва дотягивал ростом до десятилеток, а к двадцати едва-едва возмужал. Поскольку, прямых наследников мужского пола в роду кроме-него не появилось, царевича женили на плененной дикарке, захваченной кем-то во время военного похода, дабы «исправить породу». А темные волосы и карие глаза Рамонд унаследовал от своей красавицы матери из страны пирамид.
– Сказанное все достаточно объясняет, – подтвердил Катриих, стараясь нарушить затянувшееся молчание со стороны бальгельцев.
– А вы должно быть тот самый мастер, о котором шепчутся во всех закоулках столицы?
– Вероятно, да. Но поверьте, я совсем не рад такой популярности.
– Бросьте, молодой человек, не скромничайте. Ваша слава заслужена знаниями и личным трудом.
– Благодарю. А вы…? Нас не представили.
– Ко мне можете обращаться советник Илги.
– Рад знакомству, – мастер закрепил свое утверждение легким учтивым поклоном.
– Взаимно. Но я пришел не просто так. Хотел удостоверится, что наших гостей разместили подобающим образом и предоставили все необходимое для долгого пребывания.
– Увы. Не совсем подобающим, – немедленно вмешалась в разговор царевна, – мы словно изгои в этом величественном дворце. Я хочу жить в центральных палатах и видеться со своим женихом.
– Прошу прощения, госпожа. Я понимаю ваши желания, но вынужден выполнять распоряжения своего повелителя, а в этом вопросе он однозначен. У вас не должно быть новых знакомств и соблазнов до рождения наследника.
– Что? Вы хотите сказать, что я буду заперта в этих стенах не только до свадьбы, а возможно на годы?
– Именно так. Такова традиция в царской семье. Ранее в отведенной вам башне проживала наша царствующая родительница.
– Неудивительно, что она сбежала в свое государство, как только представилась возможность.
–У вас не верные сведения. Царица вступила в борьбу за право на освободившийся трон среди своего народа и заняв его, обеспечивает надежный тыл своему сыну, предотвращая нападения степняков.
Веления, не нашла что возразить и за это гневно водила глазами вверх- вниз по фигуре бесстрастного советника, дерзнувшего перечить ей.
– Вы не знаете о планах царя Рамонда по организации приветственного пира в честь невесты? – примирительно произнес Элон.
– К сожалению, не слышал о намерении господина проводить празднование.
– Это как? – не выдержала Веления. – Я даже праздник не заслуживаю?
– Царь очень занят другими важными делами! – крикнул вслед стремительно удаляющейся разгневанной царевне злосчастный советник.
– Буду признателен, если мастер Катриих примет мое скромное предложение и навестит мой дом сегодня к ужину. Мой младший сын очень увлечен вашим подъемным механизмом для корабельных грузов.
Вечером того же дня, выходя из уютного просторного дома мастер остался приятно удивлен той атмосфере тепла и уважения, которая царила в семье. Прекрасно, что нашлась такая женщина, которая сумела составить благополучие советника Илги. По счастливой случайности никто из троих детей советника не унаследовал его отличительную некрасивость, хотя некоторые общие черты с отцом прослеживались во внешности у всех. Хозяйка дома не без гордости расхваливала мужа, которого за особое усердие и честность ценит их повелитель. А подрастающая кокетка – единственная дочка, краснела и смущалась, как только ее взгляд случайно сталкивался со взглядом юного мастера.
Глава 7
Беспокоило затянувшееся отсутствие какого-либо интереса к персоне мастера со стороны царя Рамонда. Замышляет что-то? Нехорошее предчувствие не давало уснуть. И оно оправдалось. Не успел мастер облачиться, как в его покои ворвались стражи и немедленно сопроводили в малый тронный зал. Повелитель сидел на возвышении в массивном деревянном кресле, специально сооруженном под его фигуру, и угрюмо смотрел себе под ноги. На ступеньку ниже располагался Кхан и еще двое придворных. Катрииха буквально втолкнули в центр помещения и насильно заставили встать на колени. Что за фигня происходит?
– Мастер Катриих подозревается в заговоре против чести нашего повелителя и, следовательно, всего Великого Вельса! – громко проговорил высокий худощавый мужчина, вероятно, начальник Тайной канцелярии или чего-то подобного.
– Ты признаешь свою вину? – тихо спросил Кхан голосом, от которого мурашки побежали по коже и захотелось признаться в чем им угодно. Но Катриих собрался с силами и молчал, выжидая, когда Рамонд посмотрит на него. В животе неприятно скрутило от отчаяния: «Даже если бы очень захотела, разве я бы смогла его предать? И причем тут честь?»
– Отвечай! – снова проговорил худой. Снова молчание и упорный взгляд на царя. Медленно царь поднял голову и взгляд его был ужасен, словно злодея-мастера в его мыслях уже давно приговорили и десять раз казнили.
[justify]– Будешь
