Юноше досталось место в одной повозке с худым главой шпионов. Общаться с таким персонажем желание отсутствовало не только у мастера, но и у остальных троих их спутников. Ехали по большей части молча, стараясь дремать, чтобы хоть как-то скоротать время. Еще можно было смотреть в окно, но дорожная пыль в большей части пути застилала все виды.
По окончании первого дня пути для Катрииха наступил кошмар. Ему пришлось расположится в общем шатре для мужчин. Хорошо, что была возможность задержаться у прогорающего костра, и поддувать угли пока все не улягутся спать. Но когда в темноте юноша пробрался на свое место, обнаружил, что лежак занят кем-то грозно храпящим с переливами на тонкий скрип и всхлипывание. Не желая создавать излишнюю суматоху и тревожить спящих, он перебрался спать в повозку, и уснул неудобно скрючившись только тогда, когда на поляну опустилась утренняя прохлада.
Весь день солнце сменялось внезапно принесенной из-за леса тучами темнотой. Мощные порывы ветра прерывались на ливневый дождь. Каменистая дорога не размывалась, но скользкие камни не позволяли двигаться с желаемой скоростью. Вероятно, следующую ночь тоже придется провести в дороге.
Катриих с интересом смотрел вокруг, все же он первый раз оказался в горном ущелье. Вспомнились страшилки про селевые потоки, сносящие на своем пути целые поселения, но для них сейчас не сезон.
Путь каравана перекрыло огромное стадо овец, гонимое пастухами с высокогорного выгона. Лошадям никак не удавалось преодолеть хаотичное движение сотен быстрых животных, которые бросались друг за другом то в одну, то в другую сторону. Потерявшие матерей ягнята отчаянно блеяли и метались под ногами незадачливых пастухов. Наконец, живая серо-коричневая кудрявая река повернула в сторону и осталась позади.
Временами по дроге еще встречались люди, в основном мужчины. У мастера, вглядывающегося в их обреченные, безжизненные лица, сложилось впечатление, что существование местного населения провинции совсем не такое радужное, как в роскошной беззаботной столице. Особенно его поразило небольшое поселение у чистейшего голубого озера. Домики из глины и камней ютились на каменных уступах, выпирающих из скал и возвышающихся над бурными водами речки, насквозь пронзающей озеро. Каким-то чудом выросшие на камнях возле домов плодовые деревья, склоняли свои тяжелые ветви, нагибая за собой упругие стволы. Все женщины поселка немедленно укрылись в домах, мужчины и старики наблюдали за проезжающими угрюмыми взглядами из под лохматых бровей. Поблизости удалось рассмотреть одну стайку мальчишек, случайно или нарочно замешкавшихся на берегу. Светлые голубые глаза горели любопытством на загорелых обветренных мордашках. Они негромко переговаривались на непонятном языке.
– Кто эти люди? – обратился мастер к худому, – в надежде получить ответ.
– Да кто их знает. Племя какое-то. Много их всяких обитает по ущельям. Одни приходят, другие уходят. Эти поселились еще при покойном царе. Мы в их уклад не вмешиваемся. Главное, чтобы угрозы пригорному народу Вельса не было. А между собой как хотят, так и договариваются. Стычки бывают, но редко. Наместник Рамонда строго следит, чтобы племена не развоевались. А то одни девчонку украдут, потом ее родня всю деревню похитителей вырежет. Мужиков по справедливости и по закону наказать надо, а куда их баб с многочисленной ребятней девать? Вот это непорядок. Дикие они совсем.
Ответ вполне удовлетворил. Только вот все равно в памяти стояли обшарпанные домишки, сиротливо прижавшиеся к холодным скалам. Тяжело жить все время в ожидании разгула стихии, нападения разбойников, злых соседей или другой-какой напасти.
Еще разных поселений пять или шесть миновали, прежде чем выехали в деревни Вельса. Сразу в глаза бросилось различие в благополучии населения. Ушла серость. Жилища играли яркими красками, чистотой и свежестью. Погода наладилась и проводники надеялись доехать затемно до конечного пункта.
Ни с того, ни с сего юношу начал бить озноб. Неужели простуда? Катя ни разу не заболела даже когда бродяжничала по улицам Бальгелии. А тут вдруг ослабла.
Когда мастер вылез из повозки даже в свете уличных фонарей по его пунцовому лицу с белыми пятнами болезненное состояние было очевидно каждому. Доложили царю. На удивление Рамонд примчался лично и сцапав подопечного в охапку приложил ладонь к горящему лбу.
– Ты это чего? Сюда здоровье поправлять едут, а ты недомогаешь. Будешь жить в моих палатах и врача тебе сейчас найдут.
– Не стоит. Я поправлюсь сам и быстро.
– Я не спрашиваю твое мнение. Несите вещи мастера вместе с моими.
Заглянув в огромную комнату, мастер ахнул. Это не комната – целый зал.
– Ну как, нравится? – в голосе Рамонда слышались довольные нотки.
– Слишком все большое.
– Я не люблю полумеры. Располагайся. Лекаря уже вызвали. Моя дверь напротив дальше по коридору.
Вскоре раздосадованный престарелый врачеватель выходил от пустого доклада царю. Мальчишка наотрез отказался раздеваться для осмотра и поставить точный диагноз при таком упорстве было затруднительно. Может простыл, может отравился, а может и змея укусила.
– Ты почему лекаря выгнал? – возмутился правитель, влетая в комнату Катрииха.
– Я знаю, что у меня простуда. Вот травки завариваю, которые ваш лекарь и оставил. Сказал, должны помочь.
– Ну смотри у меня. Раз так, завтра чтобы на ногах был!
Какое там на ногах, голову от подушки не поднять без усилий, отекшие веки не разлепить. Травки на проверку оказались слабоваты. Антибиотик бы, да где его взять… Лекарь все же осмотрел горло больного, пощупал пульс, позаглядывал за веки и назначил какую-то мерзкую вонючую настойку с полной уверенностью, что она уж точнее точного должна помочь. Настойка так настойка, любая гадость – лишь бы поправиться, а не валяться и не чахнуть.
Глава 10
Царь со свитой с веселым гиканьем умчались за первой добычей. В душе мастер даже ликовал, ну нет у него желания гоняться огромной толпой царей природы за одним несчастным беззащитным животным. Это все равно, что взрослым ребенка обижать и радоваться своей несравнимой удали.
В первый же заход две лани были пленены. К сожалению, одна особь получила серьезную травму, из-за которой ее пришлось убить на месте.
Во время пира гости наперебой нахваливали свежее жаркое. Мясо не лезло в горло только расстроенному рассказом и больному Катрииху и еще отчего-то Рамонду. После затянувшегося ужина царь по секрету признался юному мастеру, посчитав его своим самым доверенным лицом среди окружающих, что даже прекрасные женщины на охоте — это кровожадные чудовища и Калледа у него сейчас вызывает отвращение. А он столько наобещал ей на эти дни.
– Я недолго побуду у тебя. Надеюсь она, не дождавшись меня в покоях, сама уйдет из палат.
Вот как, царь прячется от пылкой возлюбленной в чужой комнате. Катриих бы с удовольствием громко смеялся, если бы мог себе позволить потешаться над величайшим правителем, оказавшемся в такой щекотливой ситуации.
Сидели тихо и с интересом обсуждали старую карту полуострова и приграничных земель ближайших соседей, которая обнаружилась среди хлама кладовки встроенной во внутренней перегородке. Удивительно, с какой легкостью Рамонд ориентировался в схематичных изображениях и даже в нескольких местах дорисовывал или зачеркивал несоответствие данных современному ландшафту. Оказалось, за время его правления с нуля основано пять новых городов и проложены километры дорог во все концы государства.
– Я вижу, что утомил тебя. Пей свое гадкое лекарство, от которого и до меня сейчас доходит тошнотворный запах, и отдыхай. Утром жду на завтрак.
Судя по мрачному и сонному лицу Рамонда за столом, ночью Калледа его дождалась. А чего ей принесет обида на властного любовника и гордость? Только торжество более расторопных соперниц. Вот от мастера бы избавиться окончательно, и скучающий, уставший от окружения правитель точно от нее никуда не денется. Странно что ядовитое зелье подействовало на мальчишку так стремительно. Исходя из богатого опыта применения состава, он должен был недомогать и ослабевать постепенно и, по расчету коварной дряни, в разгар охоты свалиться под копыта чьего-нибудь коня. Ну или шею сломать себе, что тоже неплохо. А так вся ее горячность, досада и ярость вылились на ни в чем неповинное слабое животное. Девушка сама не отдавала себе отчета в том, с чего вдруг погнала лошадь на загнанную в западню лань. Хорошо еще что царь легко поверил в ее поспешное оправдание, якобы она не смогла совладать со своей кобылкой. Это она, которая почти с самого рождения в седле?!
[justify]На второй день охоты мастера и звать не стали. Сидеть в стенах пустого помещения, нагретого лучами полуденного солнца, оказалось невыносимо и Катриих отправился на прогулку по аккуратным зеленым улочкам богатой деревни. Пешеходная тропа сама вывела к чистейшему горному озеру с невероятно бирюзовой водой. Невдалеке на усеянном разноцветными гладкими камешками пляже резвились мальчишки. Девочки наблюдали за ними со стороны, собравшись группой у деревянных качелей. Такая спокойная размеренная мирная жизнь, что хочется плакать от собственной фальшивости и ощущения бессилия что-то изменить в своем искаженном обстоятельствами положении. Увлеченные своими интересами дети не заметили с завистью наблюдавшего за ними чужеземца, пока тот не решился разуться и зайти ногами в приятную прохладу. Тут и начались пересуды,
