– Если это тот самый мастер, то почему он так молод? – долетела до Катрииха одна из последних фраз.
– Не, не он это.
– Да он, говорю тебе. Я через забор видел, как наш царь его поддерживал при выходе из повозки.
– Хорошенький какой.
– Пошли спросим…
Мальчики и девочки объединившись робко приблизились к стоящему по колено в воде юноше. Разговор начался непринужденно сам-собой, и дальше соскучившийся по простому человеческому общению Катриих уже смеялся над последними деревенскими новостями и сам бросался остроумными высказываниями или шутками, делясь собственными впечатлениями о столице. А какое было вкусное угощение, которое с радостью принесли девчушки в плетеной корзинке: сочные фрукты, свежий хлеб и родниковая вода. Время до вечера пролетело так стремительно, что юный мастер опомнился только когда увидел выбегающих из-за садов царских стражей, разыскивающих его повсюду. Наспех попрощавшись с новыми друзьями, он понуро последовал в царскую резиденцию.
Рамонд зло посматривал в сторону своего невольного гостя, раздосадованный его долгим отсутствием в палатах без его веления.
Во время застолья все бурно обсуждали неудачную охоту. Оказалось, что кому-то удалось подпилить столбы загона и бедные животные смогли избежать уготованной им участи, когда казалось-бы прочные стены ограждений рухнули под их отчаянным натиском. За ночь напуганное охотой стадо ланей уйдет далеко от этих мест и новой добычи в этом сезоне ожидать не стоит. Виновного в порче ограды выявить не получилось. Само-собой разумеется в немилость попал отец Калледы и все его помощники. Красавица всеми силами старалась сгладить внезапный негатив к ее семье, вертясь возле царя, но пока ей это плохо удавалось, ее женские чары потеряли свой магический эффект. Рамонд пребывал в неконтролируемом бешенстве, о чем наглядно свидетельствовали его взлохмаченные волосы, спадающие жесткими прядями прядями на лицо, помехи от которых он казалось не замечал и плотно сжатые челюсти.
– Если ты поправился, почему не присоединился ко всем? – недоверчиво и язвительно, обратился правитель к притихшему мастеру.
– Я чувствую себя намного лучше, но не настолько, чтобы держаться в седле целый день и скакать по бездорожью. – Катриих в душе тихо радовался, что события складываются так удачно для него. Признаваться, что он совсем не умеет ездить верхом было очень неловко. Для мужчины в Вельсе такая оплошность может стать несмываемым позором. А так ситуация утрясется сама-собой.
– Завтра, мальчик, ты мне понадобишься и не вздумай снова придумывать отговорки. Покажу тебе здешние места.
– Но мой господин! Вы обещали подарить мне следующий день, – притворно слащаво напомнила красавица Калледа, чем только вызвала еще большее нескрываемое отвращение на лице Рамонда.
– Тебе придется поскучать в компании моих многочисленных вельмож, – сквозь зубы процедил царь, раздосадованный вмешательством в его планы ставшей в раз неугодной девушкой.
Глава 11
Юный мастер вызвал очередной приступ недовольства грозного правителя, когда теплым ранним утром по блестящей от росы траве приковылял к воротам резиденции с травмированной ногой, наскоро перетянутой какой-то тряпицей.
– Не знал, что неудача твой постоянный спутник, – вместо приветствия рыкнул Рамонд, уже возвышавшийся над всеми в седле верного скакуна, – Но планы менять не станем. Подведите ему коня.
Катриих старался не выказывать свой страх перед этим копытным великаном с бархатным носом и презрительным взглядом, но сдержать предательское дрожание рук до конца не мог. Присутствующая при этом великолепная наездница Калледа, не скрывая злой усмешки, внимательно наблюдала за неловкими движениями юноши, пытающегося оседлать одного из самых великолепных царских коней. Гнедой конь действительно вызывал восхищение и зависть своей статью, был молод, горяч и резв. Он недовольно вертел головой и фыркал на удерживающего его под уздцы конюха. Как только мастер уместился в седле и конюх перекинул ему поводья, конь, почуяв свободу, рванул через ворота вперед изо всей мочи. «Тяни, тяни на себя!» - донеслось до припавшего к крупу неловкого всадника. Поводья свободно висели в руке, но выпрямиться в седле и натянуть их не хватало смелости. Конь веселился и скакал в свое удовольствие, то удаляясь вверх к зарослям темного леса, то спускаясь к деревенским постройкам на радость зевакам. Казалось, он испытывает своего седока на прочность и наличие воли.
– Коник, миленький, постой ты немного на месте, – еле слышно доносилось до чуткого конского уха, – ну что тебе за радость, если я упаду и опозорюсь на виду у всех, Калледе на торжество. Будь ты другом, а не скотиной.
Но животное жалостливые просьбы только раззадоривали, он чувствовал слабость человечка и не прощал ее. На пятом круге конь резко остановился, едва не скинув ношу с себя.
– Все! Хватит! – раздался рядом повелительный голос. Чуть приподняв голову Катриих увидел нависавшего над собой Рамонда.
– Я в порядке, – пролепетали трясущиеся губы.
– Заметно. Перелезай ко мне.
– Нет!
– Да! Мне ни к чему твое переломанное под копытами тело. Пользы от твоего безмозглого геройства не вижу.
Один сильный рывок и юный мастер перелетел на другого скакуна, приземлившись прямо перед царем.
– Но!
– Все, сиди тихо, иначе перекину поперек крупа.
Так и пришлось ехать в кольце железных тисков, сжавших бока и боясь пошевелиться и выдать трепет от ощущений, вызванных соприкосновением с горячими бедрами повелителя. Следом присоединились всего три всадника: посол Кхан, худой шпион и советник Илги, прибывший в деревню накануне вечером.
У Кати, сидевшей вытянувшись как стрела, ужасно ныла спина, но откинуться назад она бы не посмела. Достаточно того, что теплое дыхание Рамонда ощущается каждой клеточкой затылка и приятно растекается по коротким волосам, могучие бедра на любом повороте сильней прижимаются к ее более нежным и мягким, а во время спокойной езды огромный загорелый кулак, удерживающий поводья, то и дело опускался ниже ее живота, заставляя непроизвольно вжиматься сильнее в жесткое седло.
На первую остановку спешились рано, учитывая тяжесть, которую пришлось нести несчастному животному.
– Лекса, – обратился повелитель к худому, – проследи, чтобы поблизости никого не оказалось. Я растолкую мальчишке нашу истинную цель поездки.
В то время, как советник с послом готовили обед, Рамод отвел мастера на небольшую зеленую поляну у обвалившейся черной скалы, укрытую среди зарослей низкорослых деревьев и приступил к объяснению.
– Мой отец владел несметными сокровищами, привезенными его армией из бесконечных военных походов. Разумеется, жаждущих урвать часть от его законной добычи было превеликое множество и дабы сохранить казну на благо потомков и Великого Вельса царь скрыл большую часть добычи в этих горах. Поскольку, меня рядом с ним не было, место где укрыто сокровище он указал в зашифрованной карте и поместил ее в металлический футляр с секретом. К моему затянувшемуся по известной тебе причине возвращению футляр оказался вскрыт, а часть информации на карте уничтожена едким раствором, на такой случай встроенным в него, – заметив нескрываемое любопытство юноши Рамонд, продолжил, – сейчас мы направляемся к месту, которое было указано в сохранившемся фрагменте карты. А дальше, вся надежда только на твои умения.
– Я с радостью помогу, но не знаю только, чем. Я не картограф.
– Слушай меня дальше. Будем действовать по обстановке. Времени у нас совсем немного. Те, кто нашли карту и не смогли ее извлечь невредимой, дошли до указанной на карте пещеры, но оказались погребены под завалами обрушившегося свода. Нам удалось, сохраняя работы в тайне, проделать небольшой лаз немного в стороне от старой тропы и пробраться до туннеля в сердце горы. Только путь к тайнику оказался прегражден огромной плитой из неизвестного материала, сломать которую никак не удается. Посмотрим, может у тебя какая новая идея возникнет.
Бр-р-р. Катя никогда не мечтала стать кем-то вроде Индианы Джонс или Лары Крофт. Она и фильмы про них толком не смотрела, разве что фрагментами, когда отец включал телевизор, страдая от отсутствия заказчиков и безделья. А придется лезть в темноту и сырость к паукам и не упокоенным душам погибших расхитителей сокровищ. И какие еще сюрпризы им приготовил отец Рамонда, учитывая собрание всевозможных гениальных поделок и секретов, наполняющих дворец?
Дальнейший путь провели в полном молчании, каждый думая о чем-то своем. Местное население встречалось редко, поскольку в этой части горной гряды не было доступных обширных пастбищ. Почти отвесные скалы сохраняли извилистые тонкие тропы, проложенные какими-то дикими парнокопытными, но домашнему скоту по ним не взобраться. Крупные темно-серые хищные птицы со светлыми хвостами то тут, то там мрачно кружили возле падали. Катриих, вцепившись в рожок седла, одиноко раскачивался на огромном царском коне, ведомом Рамондом за поводья. Как только дорога пошла резко вверх, передвигаться стали медленно, правитель пересел на молодого и резвого гнедого скакуна, тем самым разгрузив своего любимца от двойной ноши.
[justify] К обеду достигли не заметного постороннему
