Поворот, еще один. Мастер остановился как вкопанный. Короткие волосы на голове зашевелились от созерцания груды сваленных в одну кучу истлевающих тел. Остатки кожаных доспехов и шлемы-конусы выдавали в них принадлежность к империи, существовавшей на территории граничащей с восточным морем за хребтом Таяня.
– Ты чего на разбойников любуешься? – вернулся за отставшим худой.
– Зачем они так сложены?
– А куда их было девать? – удивился Лекса. – Лежат и лежат. Там еще несколько впереди таких под завалами точит, но смысла их извлекать не вижу. Торопись давай.
За поворотом обрушившейся скалы среди каменных глыб действительно различались фрагменты человеческих останков. В высунувшейся руке одного из погибших была зажата кривая сабля, направленная в проход. Главный шпион мимоходом ударил факелом по лезвию, сабля со звоном грохнулась на твердую поверхность, а следом из рукава доспехов мерзко шурша посыпалась рассыпающаяся плоть. Катрииха эта картина подтолкнула со скоростью молнии догнать ушедших вперед Рамонда и Илги.
Вскоре свод пещеры раздался и над головой открылось небо в свете наступающих сумерек.
– Выйди наверх, подыши свежим воздухом, – скомандовал Рамонд всунув в руку мастера бутыль из тонкой кожи какого-то животного и указав на выбитые в стене высокие ступени.
Юношу уговаривать не пришлось. Вбежав вверх он очутился на широком плато, окруженном неприступными скалами. В лучах заходящего солнца одна сторона горной гряды казалась темно-синей, а противоположная морковно-красной, обе с причудливой формой вершин, созданных игрой дождя и ветров. Горизонтальная поверхность плато была покрыта низкорослой плотной зелено-коричневой растительностью с многочисленными кустиками мелких белых, похожих на снежинки, цветов. Взволнованные неожиданным вторжением на свою территорию серо-белые хищные птицы дружно взмыли вверх, с устрашающим криком кружа над своими гнездами, умело вделанными в стены.
В мозгу юноши витали устрашающие ассоциации: внизу смерть в своем ужасном откровении, тут вверху красота, просторы и свобода – одним словом жизнь, но кружащие и надрывно кричащие падальщики напоминают про конечность любого существования. Сделав несколько глотков воды, Катриих присел на холодный выступ и решил, что пока не позовут он по своей воле не спуститься. Птичья суета постепенно улеглась, и можно было спокойно наслаждаться чудесными видами и играми теней.
– Мы уже решили, что тебя птицы утащили, на удивление добродушно рассмеялся Лекса, поднявшись за мастером.
Оказалось, что за то время, пока Катриих наслаждался свободой, мужчины расчистили от маскировки плиту, перекрывавшую дальнейший проход. Сомневаться, что препятствие рукотворное не приходилось. Матовый серый металл, испещренный неизвестными символами и знаками, был воздвигнут во всю ширину стены или даже уходил внутрь каменей, так что даже намека на щель или край стыка плиты и пещеры не находилось. А вот следы от напрасных попыток разбить плиту или выломить по ложным границам виднелись во множестве.
– Чем бы мы не били - самое большее царапина образуется. Ты особенно умный, вот и предложи какую-нибудь идею или каракули эти попробуй разбери, – подытожил Кхан мнение остальных.
– Я не знаю такой письменности.
– Никто не знает.
– Мы шатер разложим наверху, пока совсем не стемнело.
– Значит останемся здесь на ночь? – ужаснулся в душе мастер.
– И не на одну. Все от тебя теперь зависит.
Стоявший в стороне повелитель уточнил: «У нас есть три ночи в запасе, потом придется вернуться, чтобы не вызвать лишнее подозрение в деревне».
Вот ну прямо легче стало: три ночи с иссыхающими трупами бок о бок. Катриих спешно бросился осматривать преграду. Выглядела она ровно так, словно ее залили сюда в расплавленном состоянии, и она затвердела, соединившись с окружающими поверхностями. Но таких технологий тут точно не могло еще существовать. Хотя почему не могло. Вспомнить хотя бы висячие сады Вельса – вовсе не мифом, а прекрасной реальностью оказались. Какие еще чудеса света хранит окружающий мир этих времен?
Мастер внимательно продолжал осматривать плиту. Я же не геолог, откуда я знаю, что это за порода такая вокруг. Может тут все вулканического происхождения и преграда эта застыла миллион лет назад, а вовсе не изготовлена прежним царем. Возможно, мы на ложном пути. Но уж слишком гладкой была серая поверхность, чтобы образоваться естественным образом. И еще таинственные надписи, с идеально ровными бороздами словно узоры покрывали плиту намного выше человеческого роста. Что же это за металл такой, от которого даже камень отскакивает, а близко поднесенный факел меняет направление огня на противоположное? Сколько не изучал Катриих преграду, ни на одну идею, что она собой представляет и как ее преодолеть натолкнутся не удалось. Разочарованный он вполз в шатер и уснул, едва коснувшись циновки, не обращая внимание на остальных, молчаливо смотревших в его сторону со своих мест.
Ему снились восставшие разбойники, выползающие из камней, из кучи трупов и медленно бредущие к зачарованной преграде, теряя на ходу части истлевших тел. Стена при этом излучала мерцающее свечение и становилась прозрачной, пока в ее толще не показалась зловещая фигура человекоподобного существа в скафандре, которое хохотало, широко раскрыв рот. Катриих проснулся, словно его кто-то подтолкнул. Вокруг полная тишина, нарушаемая только редким похрапыванием советника Илги. Выглянув из шатра, мастер погрузился в предрассветный покой и умиротворение, так контрастировавшие с его ночными кошмарами. Капельки росы ласково искрились, покачиваясь на лепестках белых звездочек, обильнее распустившихся вокруг за ночь. Ни каких мух, комаров или прочей мелкой назойливой живности. Потянувшись, он направился умыться к углублению в сером камне, в котором скопилась чистая вода.
– Да ты у нас чистюля, – неожиданно раздался за спиной насмешливый голос Рамонда. Интересно, сколько повелитель за ним наблюдает?
– Появились какие-либо идеи за ночь?
– Нет, честно признаться, даже предположить происхождение преграды не могу. Какими технологиями надо обладать, чтобы так замуровать проход сквозь скалу? Вы уверены, что сокровища спрятаны именно там и мы не идем по ложному пути?
– Пошли, покажу карту. Точнее, что от нее осталось.
На фрагменте карты, разложенной на плаще повелителя, отчетливо различалось плато, на котором они сейчас находились и по сопоставлению скал можно было определить направление поисков. Выходило, что в направлении ошибки нет. Катрииха очень заинтересовала сама карта, прорисованная не на пергаменте, как им предполагалось ранее, а на тонком куске шкуры. Большая часть изображений оказалась вытравлена едким раствором с образовавшимися белесыми пятнами без шанса на восстановление.
– Ну что, убедился?
– Не совсем… Но другого пути нет.
– Правильно. Поэтому подкрепись и иди к стене.
– Слушаюсь и повинуюсь, – обиженно буркнул себе под нос мастер и направился к покрывалу, на котором раскладывал их скудный запас еды советник Илги.
– У меня для тебя есть кое-что, – по-приятельски заявил советник, поприветствовав юношу, и протянул ему сахарную плитку, зная каким сластеной является этот юный гений.
– Он с какими привилегиями совсем не захочет быстро возвращаться ко двору, и думать над решением проблемы не станет, – пошутил, подошедший с чистой водой Кхан. Послу пришлось прогуляться до конца плато где, обогнув край скалы, он мог набрать воды из едва не пересохшего горного ручейка, падавшего почти вертикально вдоль каменной стены. Птицы, каким-то чудом быстро смирившиеся с нахождением нежеланных соседей, совсем не беспокоили людей, лишь зорко наблюдая за ними из своих неприступных и крепких гнезд.
[justify]Во время трапезы Катриих то и дело поглядывал в сторону сидящих напротив, радостно переговаривающихся посла и советника. Один брутальный красавчик с миндалевидными глазами опушёнными густыми ресницами, которым позавидует любая девица, блестящими волосами и аккуратной бородкой. Другой похож на вареного лягушонка, слегка покрытого волосами и с
