постеле; -
Дмитрий ночью в темноте крадётся к освещённому окну Фёдора Павловича, предполагая, что там находится Грушенька. -
В подушки прячется княжна -
И вдруг... о страх!.. и в самом деле
Раздался шум; озарена
Мгновенным блеском тьма ночная,
Мгновенно дверь отворена; -
Фёдор Павлович действительно откроет дверь. -
Безмолвно, гордо выступая,
Нагими саблями сверкая,
Арапов длинный ряд идёт
Попарно, чинно, сколь возможно,
И на подушках осторожно
Седую бороду несёт;
И входит с важностью за нею,
Подъяв величественно шею,
Горбатый карлик из дверей..." -
вот это входит как бы Фёдор Павлович, так представляется где - то в подсознании Дмитрию.
вот только не услышал бы кто, как я перескочил; кажется, нет ». Постояв минутку, он тихонько пошел по саду, по траве; обходя деревья и кусты, шел долго, скрадывая каждый шаг, к каждому шагу своему сам прислушиваясь. Минут с пять добирался он до освещенного окна. Он помнил, что там под самыми окнами есть несколько больших, высоких, густых кустов бузины -
" Бузину считали нечистым, опасным растением, потому что ее « насадил черт » и теперь постоянно живет под ней. Отсюда – множество запретов: нельзя выкапывать с корнем, выкорчевывать бузину, чтоб не раздражать его, иначе это приведет к несчастьям, болезням и даже смерти человека или падежу скота. "
( https://www.altzapovednik.ru ) -
Вот чёрт и залезет в окно к Фёдору Павловичу -
"... бузина стала символом скорби и печали, и даже смерти . Ее черные плоды могли вызывать ощущение тьмы, обычно ассоциируемое со смертью. " -
( https://www.ahpa.org )
глава, в которой происходит сцена проникновения Дмитрия в сад, называется " В темноте "
-
" Из - за кроваво - алого цвета сока плоды бузины считались символом жизни, смерти и страсти, а горький вкус символизировал жизненные трудности. " -
ягоды бузины бывают чёрные и красные. Если судить по названию главы, то скорее всего бузина была с чёрной ягодой. Карамазов - кара ( тюрск. ) - чёрный плюс слово " чёрный " ассоциируется со словом " чёрт ". -
( Гастроном )
и калины. Выходная дверь из дома в сад в левой стороне фасада была заперта, и он это нарочно и тщательно высмотрел проходя. Наконец достиг и кустов и притаился за ними. Он не дышал. « Переждать теперь надобно, – подумал он, – если они слышали мои шаги и теперь прислушиваются, то чтобы разуверились… как бы только не кашлянуть, не чихнуть… »
Дмитрий думает, что Грушенька здесь с его отцом. В его естественных предположениях мы не видим преступного умысла. Он просто хочет убедиться, как всякий ревнующий любовник, что его возлюбленная проводит ночь с Фёдором Павловичем. -
Он переждал минуты две, но сердце его билось ужасно, и мгновениями он почти задыхался. « Нет, не пройдет сердцебиение, – подумал он, – не могу дольше ждать ». Он стоял за кустом в тени; передняя половина куста была освещена из окна. « Калина, ягоды, какие красные! » – прошептал он, не зная зачем. Тихо, раздельными неслышными шагами подошел он к окну и поднялся на цыпочки. Вся спаленка Федора Павловича предстала пред ним как на ладони. Это была небольшая комнатка, вся разделенная поперек красными ширмочками, « китайскими », как называл их Федор Павлович. « Китайские, – пронеслось в уме Мити, – а за ширмами Грушенька ». Он стал разглядывать Федора Павловича. Тот был в своем новом полосатом шелковом халатике, которого никогда еще не видал у него Митя, подпоясанном шелковым же шнурком с кистями. Из - под ворота халата выглядывало чистое щегольское белье, тонкая голландская рубашка с золотыми запонками. На голове у Федора Павловича была та же красная повязка, которую видел на нем Алеша. « Разоделся », – подумал Митя. Федор Павлович стоял близ окна, по - видимому, в задумчивости, вдруг он вздернул голову, чуть - чуть прислушался и, ничего не услыхав, подошел к столу, налил из графина полрюмочки коньячку и выпил. Затем вздохнул всею грудью, опять постоял, рассеянно подошел к зеркалу в простенке, правою рукой приподнял немного красную повязку со лба и стал разглядывать свои синяки и болячки, которые еще не прошли. « Он один, – подумал Митя, – по всем вероятностям один ». Федор Павлович отошел от зеркала, вдруг повернулся к окну и глянул в него. Митя мигом отскочил в тень.
« Она, может быть, у него за ширмами, может быть уже спит », – кольнуло его в сердце. Федор Павлович от окна отошел. « Это он в окошко ее высматривал, стало быть, ее нет: чего ему в темноту смотреть?.. нетерпение значит пожирает… » Митя тотчас подскочил и опять стал глядеть в окно. Старик уже сидел пред столиком, видимо пригорюнившись. Наконец облокотился и приложил правую ладонь к щеке. Митя жадно вглядывался.
« Один, один! – твердил он опять. – Если б она была тут, у него было бы другое лицо ». Странное дело: в его сердце вдруг закипела какая - то бессмысленная и чудная досада на то, что ее тут нет. « Не на то, что ее тут нет, – осмыслил и сам ответил Митя себе тотчас же, – а на то, что никак наверно узнать не могу, тут она или нет ». Митя припоминал потом сам, что ум его был в ту минуту ясен необыкновенно и соображал все до последней подробности, схватывал каждую черточку. Но тоска, тоска неведения и нерешимости нарастала в сердце его с быстротой непомерною. « Здесь она, наконец, или не здесь? » – злобно закипело у него в сердце. И он вдруг решился, протянул руку и потихоньку постучал в раму окна. Он простучал условный знак старика со Смердяковым: два первые раза потише, а потом три раза поскорее: тук - тук - тук – знак, обозначавший, что « Грушенька пришла ». Старик вздрогнул, вздернул голову, быстро вскочил и бросился к окну. Митя отскочил в тень. Федор Павлович отпер окно и высунул всю свою голову.
– Грушенька, ты? Ты, что ли? – проговорил он каким - то дрожащим полушепотом. – Где ты, маточка, ангелочек, где ты? – Он был в страшном волнении, он задыхался.
« Один! » – решил Митя.
– Где же ты? – крикнул опять старик и высунул еще больше голову, высунул ее с плечами, озираясь на все стороны, направо и налево, – иди сюда; я гостинчику приготовил, иди, покажу!
« Это он про пакет с тремя тысячами », – мелькнуло у Мити.
– Да где же?.. Али у дверей? Сейчас отворю…
И старик чуть не вылез из окна, заглядывая направо, в сторону, где была дверь в сад, и стараясь разглядеть в темноте. Чрез секунду он непременно побежал бы ( частица " бы " указывает на то, что Фёдор Павлович двери не отпирал... Да как же тогда Дмитрий деньги у отца взял... Ну что ж, узнаю вместе с читателем - Ю.Д. ) отпирать двери, не дождавшись ответа Грушеньки. -
вот сцена прощания Алёши со старцем Зосимой:
« Опять гроб, отворенное окно и тихое, важное... » -
и чуть позже:
« Сейчас только он слышал голос его, и голос этот еще раздавался в его ушах. Он еще прислушивался, он ждал еще звуков… но вдруг, круто повернувшись, вышел из кельи. » -
так и хочется сказать : " но вдруг, круто повернувшись..., залез в окно " -
Митя смотрел сбоку и не шевелился. Весь столь противный ему профиль старика, весь отвисший кадык его, нос крючком, улыбающийся в сладостном ожидании, губы его, все это ярко было освещено косым светом лампы слева из комнаты. Страшная, неистовая злоба закипела вдруг в сердце Мити: « Вот он, его соперник, его мучитель, мучитель его жизни! » Это был прилив той самой внезапной, мстительной и неистовой злобы, про которую, как бы предчувствуя ее, возвестил он Алеше в разговоре с ним в беседке четыре дня назад, когда ответил на вопрос Алеши: « Как можешь ты говорить, что убьешь отца? » -
в этой главе " В темноте " Алёша упомянут три раза в той последовательности, в которой всё и произойдёт:
тот, кто сначала увидит красную ленту на голове Фёдора Павловича, которую видел раньше Алёша,
затем возникнет неприязнь к нему, о которой Алёшу в беседке возвестил брат Дмитрий,
а потом убийство Фёдора Павловича, о котором Дмитрия спрашивал Алёша, тем, кого Григорий будет воспринимать тенью. -
давайте ещё раз вспомним часть разговора Дмитрия с Алёшей -
Дмитрий Алёше:
« Ты краснеешь, у тебя глаза сверкнули. » -
сверкание глаз - черта чёрта!
Алёша Дмитрию:
« — Это ты оттого, что я покраснел, – вдруг заметил Алеша. – Я не от твоих речей покраснел и не за твои дела, а за то, что я то же самое, что и ты. » -
и в следующем разговоре -
« – Митя! А вдруг Грушенька придет сегодня… не сегодня, так завтра аль послезавтра?
– Грушенька? Подсмотрю, ворвусь и помешаю…
– А если…
– А коль если, так убью. Так не переживу.
– Кого убьешь?
– Старика. Ее не убью.
– Брат, что ты говоришь!
– Я ведь не знаю, не знаю… Может быть, не убью, а может, убью. Боюсь, что ненавистен он вдруг мне станет своим лицом в ту самую минуту. Ненавижу я его кадык, его нос, его глаза, его бесстыжую насмешку. Личное омерзение чувствую. Вот этого боюсь. Вот и не удержусь... » -
Личное омерзение нарастало нестерпимо. Митя уже не помнил себя и вдруг выхватил медный пестик из кармана… -
надо обратить внимание, что у Дмитрия кроме пестика ничего больше нет. -
. . .
« Бог, – как сам Митя говорил потом, – сторожил меня тогда »: -
надо полагать, не дал Дмитрию убить отца, когда омерзение к отцу достигло предела. -
как раз в то самое время проснулся на одре своем больной Григорий Васильевич. »
« Но вот совсем неожиданно Григорий вдруг проснулся в ночи, сообразил минутку и хоть тотчас же опять почувствовал жгучую боль в пояснице, но поднялся на постели. Затем опять что - то обдумал, встал и наскоро оделся. Может быть, угрызение совести кольнуло его за то, что он спит, а дом без сторожа « в такое опасное время ». Разбитый падучею Смердяков лежал в другой каморке без движения. Марфа Игнатьевна не шевелилась. « Ослабела баба », – подумал, глянув на нее, Григорий Васильевич и кряхтя вышел на крылечко. Конечно, он хотел только глянуть с крылечка, потому что ходить был не в силах, боль в пояснице и в правой ноге была нестерпимая. Но как раз вдруг припомнил, что калитку в сад он с вечера на замок не запер. Это был человек аккуратнейший и точнейший, человек раз установившегося порядка и многолетних привычек. Хромая и корчась от боли, сошел он с крылечка и направился к саду. Так и есть, калитка совсем настежь. -
давайте вспомним, что Дмитрий калитку не открывал, а перелез через забор:
" ...он подскочил и мигом сноровил схватиться рукой за верх забора, затем энергически приподнялся, разом влез и сел на заборе верхом. Тут вблизи в саду стояла банька, но с забора видны были и освещенные окна дома. ",
и назад он перелезал через забор. Значит был ещё кто - то. -
Машинально ступил он в сад: может быть, ему что померещилось, может, услыхал какой - нибудь звук, но, глянув налево, увидал отворенное окно у барина, пустое уже окошко, никто уже из него не выглядывал. « Почему отворено, теперь не лето! » – подумал Григорий, и вдруг, как раз в то самое мгновение прямо пред ним в саду замелькало что - то необычайное. -
Григорий смотрит на отворенное окно, " и вдруг... замелькало что - то необычайное " - предполагаю, когда Григорий смотрел на раскрытое окно, кто - то из него выпрыгнул, поэтому " необычайное " -
в
