вдруг сверкнуло… -
а это уже черта чёрта, получается, что от ангела до чёрта один шаг. -
но не озлобление на Ракитина. -
– Я против Бога моего не бунтуюсь, я только « мира его не принимаю », – криво усмехнулся вдруг Алеша. -
давайте вспомним, что идёт день, когда будет убит и ограблен Фёдор Павлович - отец братьев Карамазовых. -
– Как это мира не принимаешь? – капельку подумал над его ответом Ракитин, – что за белиберда?
Алеша не ответил. » -
Ракитин предлагает Алёше колбасу и водки и Алёша, удивляя этим Ракитина, соглашается.
« - Эвона! Чудно, брат! – дико посмотрел Ракитин. – Ну да так или этак, водка иль колбаса, а дело это лихое, хорошее и упускать невозможно, идем!
Алеша молча поднялся с земли и пошел за Ракитиным.
– Видел бы это брат Ванечка, так как бы изумился! Кстати, братец твой Иван Федорович сегодня утром в Москву укатил, знаешь ты это?
– Знаю, – безучастно произнес Алеша, и вдруг мелькнул у него в уме образ брата Дмитрия, но только мелькнул, -
потому что Алёша ( я предполагаю ) прикидывал, кто может быть в доме отца или рядом с ним. Ивана Алёша вычеркнул - остался Дмитрий, вот поэтому " только мелькнул " -
и хоть напомнил что - то, какое - то дело спешное, которого уже нельзя более ни на минуту откладывать, какой - то долг, обязанность страшную, -
видимо, Алёша вспомнил, что Дмитрий караулит Грушеньку в соседнем саду и пройти незамеченным в сад отца не представляется возможным. Это, надо полагать, и было тем, что заставило Алёшу вспомнить Дмитрия. -
но и это воспоминание не произвело никакого на него впечатления, не достигло сердца его, в тот же миг вылетело из памяти и забылось. Но долго потом вспоминал об этом Алеша.
– Братец твой Ванечка изрек про меня единожды, что я « бездарный либеральный мешок ». Ты же один разик тоже не утерпел и дал мне понять, что я « бесчестен »… Пусть! Посмотрю - ка я теперь на вашу даровитость и честность ( окончил это Ракитин уже про себя, шепотом ). Тьфу, слушай! – заговорил он снова громко, – минуем - ка монастырь, пойдем по тропинке прямо в город… Гм. Мне бы кстати надо к Хохлаковой зайти. Вообрази: я ей отписал о всем приключившемся, и, представь, она мне мигом отвечает запиской, карандашом ( ужасно любит записки писать эта дама ), что « никак она не ожидала от такого почтенного старца, как отец Зосима, – такого поступка! » Так ведь и написала: « поступка »! Тоже ведь озлилась; эх, вы все! Постой! – внезапно прокричал он опять, вдруг остановился и, придержав Алешу за плечо, остановил и его.
– Знаешь, Алешка, – пытливо глядел он ему в глаза, весь под впечатлением внезапной новой мысли, вдруг его осиявшей, и хоть сам и смеялся наружно, но, видимо, боясь выговорить вслух эту новую внезапную мысль свою, до того он все еще не мог поверить чудному для него и никак неожиданному настроению, в котором видел теперь Алешу, – Алешка, знаешь, куда мы всего лучше бы теперь пошли? – выговорил он наконец робко и искательно.
– Все равно… куда хочешь.
– Пойдем - ка к Грушеньке, а? Пойдешь? – весь даже дрожа от робкого ожидания, изрек наконец Ракитин.
– Пойдем к Грушеньке, – спокойно и тотчас же ответил Алеша, и уж это было до того неожиданно для Ракитина, то есть такое скорое и спокойное согласие, что он чуть было не отпрыгнул назад.
– Н - ну!.. Вот! – прокричал было он в изумлении, но вдруг, крепко подхватив Алешу под руку, быстро повлек его по тропинке, все еще ужасно опасаясь, что в том исчезнет решимость. Шли молча, Ракитин даже заговорить боялся.
– А рада - то как она будет, рада-то… – пробормотал было он, но опять примолк. Да и вовсе не для радости Грушенькиной он влек к ней Алешу; был он человек серьезный и без выгодной для себя цели ничего не предпринимал. Цель же у него теперь была двоякая, во - первых, мстительная, то есть увидеть « позор праведного » и вероятное « падение » Алеши « из святых во грешники », -
падение будет, но такое страшное, какого Ракитин даже не подозревает. -
чем он уже заранее упивался, а во - вторых, была у него тут в виду и некоторая материальная, весьма для него выгодная цель, о которой будет сказано ниже. » -
« – Да полно вздор - то вам болтать, – закричал Ракитин, – а лучше шампанского подавай, долг на тебе, сама знаешь!
– Вправду долг. Ведь я, Алеша, ему за тебя шампанского сверх всего обещала, коль тебя приведет. Катай шампанского, и я стану пить! Феня, Феня, неси нам шампанского, ту бутылку, которую Митя оставил, беги скорее. Я хоть и скупая, а бутылку подам, не тебе, Ракитка, ты гриб, а он князь! И хоть не тем душа моя теперь полна, а так и быть, выпью и я с вами, дебоширить хочется! » -
« Слушай, Алеша: я тебя столь желала к себе залучить и столь приставала к Ракитке, что ему двадцать пять рублей пообещала, если тебя ко мне приведет. Стой, Ракитка, жди! – Она быстрыми шагами подошла к столу, отворила ящик, вынула портмоне, а из него двадцатипятирублевую кредитку.
– Экой вздор! Экой вздор! – восклицал озадаченный Ракитин.
– Принимай, Ракитка, долг, небось не откажешься, сам просил. – И швырнула ему кредитку.
– Еще б отказаться, – пробасил Ракитин, видимо сконфузившись, но молодцевато прикрывая стыд, – это нам вельми на руку будет, дураки и существуют в профит умному человеку. »
( глава " Луковка " )
" В древнеславянских мифах, сказаниях и легендах ракита имеет и еще одно качество: это дерево мистических, роковых встреч, которые определяют Судьбу человека. "
* Луковка *
Но Ракитин озлился уже окончательно.
– Да черт вас дери всех и каждого! – завопил он вдруг, – и зачем я, черт, с тобою связался! -
здесь Ракитин почти прямым текстом называет Алёшу чёртом. -
Знать я тебя не хочу больше отселева. Пошел один, вон твоя дорога! -
та дорога, по которой пойдёт чёрт - Алёша изменит его жизнь, судьбу его братьев и лишит жизни их отца. -
И он круто повернул в другую улицу, оставив Алешу одного во мраке. -
мрак как в прямом смысле, так и в переносном - мрак души, мрак... -
Алеша вышел из города и пошел полем к монастырю.
* Кана Галилейская *
« И в третий день -
сейчас в романе идёт третий день -
« ...брак бысть в Кане Галилейстей,– читал отец Паисий, – и бе мати Иисусова ту. Зван же бысть Иисус и ученици его на брак ».
« Брак? Что это… брак… – неслось, как вихрь, в уме Алеши, – у ней тоже счастье… поехала на пир… Нет, она не взяла ножа, не взяла ножа… Это было только „жалкое“ слово… » -
значит Грушенька к Фёдору Павловичу не пойдёт сегодня - мелькнуло в голове Алёши ( мой текст )
« Опять гроб, отворенное окно и тихое, важное, раздельное чтение Евангелия. Но Алеша уже не слушал, что читают. Странно, он заснул на коленях, а теперь стоял на ногах, и вдруг, точно сорвавшись с места, тремя твердыми скорыми шагами подошел вплоть ко гробу. Даже задел плечом отца Паисия и не заметил того. Тот на мгновение поднял было на него глаза от книги, но тотчас же отвел их опять, поняв, что с юношей что-то случилось странное. Алеша глядел с полминуты на гроб, на закрытого, недвижимого, протянутого в гробу мертвеца, с иконой на груди и с куколем с восьмиконечным крестом на голове. Сейчас только он слышал голос его, и голос этот еще раздавался в его ушах. Он еще прислушивался, он ждал еще звуков… но вдруг, круто повернувшись, вышел из кельи.
Он не остановился и на крылечке, но быстро сошел вниз. Полная восторгом душа его жаждала свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих звезд. С зенита до горизонта двоился еще неясный Млечный Путь. Свежая и тихая до неподвижности ночь облегла землю. Белые башни и золотые главы собора сверкали на яхонтовом небе. Осенние роскошные цветы в клумбах около дома заснули до утра. Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звездною… Алеша стоял, смотрел и вдруг как подкошенный повергся на землю. -
Алёша повергся как подкошенный на землю - так зерно бросают в землю. -
Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее плача, рыдая и обливая своими слезами, -
как - будто зерно полили водой -
и исступленно клялся любить ее, любить во веки веков. « Облей землю слезами радости твоея и люби сии слезы твои… » – прозвенело в душе его. О чем плакал он? О, он плакал в восторге своем даже и об этих звездах, которые сияли ему из бездны, и « не стыдился исступления сего ». Как будто нити ото всех этих бесчисленных миров Божиих сошлись разом в душе его, и она вся трепетала, « соприкасаясь мирам иным ». Простить хотелось ему всех и за всё и просить прощения, о! не себе, а за всех, за всё и за вся, а « за меня и другие просят », – прозвенело опять в душе его. Но с каждым мгновением он чувствовал явно и как бы осязательно, как что - то твердое и незыблемое, как этот свод небесный, сходило в душу его. Какая - то как бы идея воцарялась в уме его – и уже на всю жизнь и на веки веков. Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом -
это то, что из упавшего в землю зерна произросло -
и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга. И никогда, никогда не мог забыть Алеша во всю жизнь свою потом этой минуты. -
эта минута - минута превращения из Ангела в Чёрта: такой Алёша уже может свершать всё - морально - религиозные запреты больше не имеют силы в его душе. Но Алёша этого не знает, потому что метаморфоза происходит естественно, как - будто это возрастной переход от юноши в мужчину. -
" По плодам их узнаете их "( Матф.7:20 ) -
дела Алёши - это его плоды. -
« Кто - то посетил мою душу в тот час », – говорил он потом с твердою верой в слова свои…
Через три дня он вышел из монастыря, что согласовалось и со словом покойного старца его, повелевшего ему « пребывать в миру ».
* Митя *
Кузьма Самсонов
« Одет был Митя прилично, в застегнутом сюртуке, с круглою шляпой в руках и в черных перчатках, точь - в - точь как был дня три тому назад в монастыре, у старца, на семейном свидании с Федором Павловичем и с братьями. » -
Дмитрий размышляет где взять деньги для добродетельной жизни с Грушенькой и отдать долг в три тысячи Катерине Ивановне.
« Итак, где же взять средства, где взять эти роковые деньги? » -
Забегаю вперед: то - то и есть, что он, может быть, и знал, где достать эти деньги, знал, может быть, где и лежат они. Подробнее на этот раз ничего не скажу, ибо потом все объяснится; но вот в чем состояла главная для него беда, и хотя неясно, но я это выскажу; чтобы взять эти лежащие где - то средства, чтобы иметь право взять их, надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне – иначе « я карманный вор, я подлец, а новую жизнь я не хочу начинать подлецом », -
согласитесь, если Дмитрий знал, где лежат деньги отца, и он решил его ограбить, не стал бы он думать, что " надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне – иначе « я карманный вор, я подлец, а новую жизнь я не хочу начинать подлецом » , - а грабителем начинать новую жизнь лучше...? -
– решил Митя, а потому решил перевернуть весь мир, если надо, но непременно эти три тысячи отдать Катерине Ивановне во
