Я чувствую,
Что дерево во мне,
С годами тихо умирает.
И умираю я,
Живу во сне,
А наяву я сохну, погибаю».
Вот такой стих. Я отправила его и Вове, и Дмитрию Петровичу. Они оба сказали мне одно и то же, чтобы я писала дальше, чтобы через строки выдавливала из себя свой недуг. Получается, что я больная. Неприятно это осознавать. Вроде постоянно об этом говорю, посмеиваюсь, но поняла я это только сейчас.
Уже хорошо, что я это поняла. Главный шаг к излечению сделан!».
В супермаркете было пустынно, шумно жужжали холодильники стеллажей, к которым бледными тенями в свете яркого освещения подходили покупатели, не решаясь что-нибудь положить себе в корзинку. В овощных рядах копалось несколько пенсионеров, выбирая себе самые лучшие корнеплоды и фрукты, на двух кассах зевали молодые киргизки, быстрым шепотом переговариваясь друг с другом. Сонное царство разбудил топот детских ног, ребенок нарочито громко бежал между рядами, прижав к себе большую коробку.
– Мама! Я нашла! – девочка радостно протянула матери большую коробку с овсяными хлопьями. Девочка была не больше четырех лет, две туго стянутые косички, голубой бант на черных, как у мамы волосах, конопатый нос и широкая улыбка, светящаяся в больших карих глазах.
– Настя, я же тебе сказала, чтобы ты не бегала по магазину! – раздраженно сказала женщина, взяв пачку с хлопьями у дочери. – Мы берем другие, где ты их взяла.
Женщине было около тридцати или больше, она выглядела слишком серьезной для своих цветущих лет, и это накидывало еще несколько лет сверху. Невысокая, в просторном зеленом летнем платье, у дочери было почти такое же, но с другими цветами, слегка вытянутое лицо, ровный красивый нос, черные глаза. У дочери лицо было значительно круглее, а нос больше, но все равно было видно, что это ее дочь. Когда они шли вместе по улице, то привлекали внимание многих мужчин, начинавших свой подкат с комплиментов в адрес прелестной дочери, но всё, что начиналось на улице, там же и оставалось.
Девочка задумчиво почесала лоб, этот жест она умело переняла у папы, что сильно раздражало ее маму, и спросила:
– Мам, а может мы их попробуем? Я долго выбирала, они мне очень понравились!
– Да? – усмехнулась мама. – Ты же читать не умеешь, как ты выбирала?
– Это буква О, а это В! – торжествующе сказала дочка, ткнув пальчиком в буквы на коробке. – Я разве неправильно выбрала?
– Правильно, – мама вздохнула, выпуская из себя напряжение, и улыбнулась. – А что тебе в них понравилось, зайчик, да?
– Да! Он такой классный! – дочка взяла коробку и погладила отпечатанного веселого зайца, сидевшего за столом с полной тарелкой каши. – А еще здесь есть коник!
Дочка торжествующе показала на изображение коня-культуриста на задней части коробки, демонстрировавшего литые мускулы.
– Ох, Настя! – засмеялась мама. – Ладно, берем, но ты будешь их есть без уговоров, хорошо?
– Я обещаю, – серьезным тоном сказала девочка. – А что нам еще надо? Может, я пойду, выберу, а? У меня же хорошо получается, правда?
– Не надо, я не знаю, как мы это все унесем. Твой папа же не хочет к нам возвращаться, – она опять напряглась и покатила тележку к кассе.
– Папа работает, он не может, – рассудила дочь.
– Защитница, – недовольно буркнула мама. – Ты его всегда защищаешь.
– А это потому, что он сейчас далеко и не может сам себя защитить!
– Ага, конечно, – усмехнулась мама, прокручивая в голове последний разговор с мужем поздно вечером, когда Настя уже спала, она до сих пор злилась на него, не обращая внимания на сообщения и звонки.
Настя подбежала к кассе и встала напротив кассира, радостно ей улыбаясь. Девушка на кассе ответила ей такой же широкой улыбкой, другая девушка помахала девочке в знак приветствия.
– Здравствуйте! – громко поздоровалась Настя.
– Здравствуй, Настя, – хором ответили ей кассиры и рассмеялись. Они были сестры, и Настя их все время путала, так они были похожи, а прочитать имя на бейджике она еще не могла, справедливости ради стоит отметить, что большинство покупателей вряд ли бы прочитали имена этих красивых девушек без ошибок, вполголоса матерясь, что вокруг одни нерусские.
– А мы с мамой пришли за покупками, – старательно выговаривая слова, сообщила Настя, помахав рукой маме. – Мама, давай быстрее, я очередь заняла!
– Мы тебя всегда без очереди проведем, – улыбнулась кассирша и вытащила из-под стола коробку с маленькими игрушками, – выбери себе любую, какой у тебя еще нет?
– Вот этой! – уверенно сказала Настя и схватила крохотного слоника. – А может еще и этой? Надо дома проверить.
– В следующий раз придешь и скажешь, – ответила кассирша, убирая игрушки под кассу на полку.
Пока мама выкладывала покупки на ленту, Настя демонстрировала ей нового питомца своего зоопарка. Кассирша быстро пробивала, а потом все уложила в пакеты, пока мама прикладывала карту к терминалу.
– А разве мы набрали баллы для игрушки? – с сомнением спросила мама кассиршу.
– ничего страшного, у меня целая коробка отказных, все такие серьезные, не хотят брать игрушку, – пояснила кассирша.
– А зря, они такие милые! – воскликнула Настя. – Спасибо! Мы пошли! Пока!
– Пока Настя, – помахали ей кассирши и попрощались с ее мамой. – До свидания, приходите через пару дней, привезут новые фрукты.
– И персики? – оживилась Настя, хватая легкий пакет с хлопьями и хлебом.
– Да, обещали вкусные, узбекские, –— ответила кассирша.
– Придем, – ответила мама. – А то меня Настя съест.
– Нет, покусаю! – воскликнула девочка. – Обожаю персики!
Настя бегала по кухне, то сядет на свой стул и немного поест, то бросится рыться в шкафу, вытаскивая новые пачки печенья и конфет.
– Настя, сядь за стол, – строго сказала мама.
– Сейчас! Пап, а ты не будешь такое печенье?
– Мне уже хватит, – смеясь, ответил он, сидя за уставленным множеством тарелок и вазочек с конфетами столом. У него было такое же круглое лицо, как и удочери, темные волосы отдавали легкой рыжиной, но в целом он был чем-то похож на жену, буравившую его недовольным взглядом.
Настя подбежала к отцу и схватила его кружку с чаем, сделав большой глоток, она удовлетворенно поставила ее назад и села на свое место.
– У тебя же точно такой же чай в кружке, – сказала мама.
– У папы вкуснее, он что-то делает, я не знаю что, и у него получается вкуснее! – ответила девочка, принимаясь за остывшую кашу.
– Он просто слишком много сахара в чай кладет, весь круглый уже стал, как мячик, – она бросила колкий взгляд на мужа.
– Да? – удивилась Настя. – А я не заметила!
– Защитница, – хмыкнула ей в ответ мама.
– Юль, да ладно тебе, – примирительно сказал он.
– Нет не ладно! Настя, давай быстрее доедай иди собирайся, а то никуда не поедем! – строго сказала мама.
– А я уже все съела! – Настя побежала в комнату, но быстро вернулась. – Так ведь рано еще, еще целых три часа! Папа успеет со мной поиграть, да?
– Иди игрушки собери, – строго сказала мама, дочь послушно убежала, раздался грохот сбрасываемых в пластиковый короб игрушек.
Он встал и сложил грязную посуду в посудомойку. Подойдя к жене, пока дочь не видела, он обнял и попытался поцеловать, она отстранилась, оттолкнув его ладонью.
– Если не хочешь, можем не ехать, – сказал он шепотом.
– Как я не поеду? – зашипела она. – У брата праздник, потом долго объяснять придется всем, не хочу.
– Может, отдадим Настю в детсад? Ты отдохнешь, она будет играть с другими детьми, как думаешь?
– У нее нет всех прививок, ты же знаешь! Не возьмут.
– Я помню, в прошлый раз твой брат рассказывал, что они отдали своего сына в какой-то новый детский центр, помнишь? Может и нам попробовать?
– Не знаю, – с сомнением сказала Юля.
– Вот и обсудим, можно попробовать на месяц, а дальше сама решишь.
– Все у тебя просто, Леша, взяли и отдали, да?
– Ну да, чего усложнять? – удивился он. Из детской комнаты раздался требовательный голос Насти, зовущей папу играть.
– Пойду, поиграю, а через час поедем, хорошо?
– Иди играй.