Брат Юли, Юрий, жил с семьей в большом коттедже недалеко от МКАДа. Их дом находился даже ближе к городу, чем МКД Юли и Алексея, стоявший в плотно застроенном квартале новых территорий столицы. Во двор им заехать не удалось, там уже стояло пять гостевых машин, поэтому Алексей высадил Юлю с Настей и поехал ставить машину на стоянку в самый конец поселка. Вернувшись, он обнаружил, что Настя уже бегает по саду, что-то радостно крича, а Юля тщетно пытается ее поймать.
– Давай уже, разберись со своей дочерью! – в сердцах воскликнула Юля.
– Настя, иди к нам, – позвал ее Алексей.
– Еще пять минут! – звонко ответила Настя и скрылась во фруктовых аллеях, где росли груши и яблоки, плоды которых никто не собирал, кроме работников коттеджного поселка, за это они должны были подстригать траву и следить за чистотой дорожек.
Настя прибежала к родителям, держа в руках целую груду спелых груш и яблок, сорванных ею с деревьев. Алексей принял у нее плоды, яблоки были небольшие, но на вид хорошие, а от груш приятно пахло медовым ароматом.
– Ты их не ела? – строго спросила мама, схватив дочь за руку, чтобы та не убежала.
– Нет, я их нам сорвала, там еще их целая тыща! – радостно воскликнула девочка.
– Тысяча, — поправила ее мама.
– Я так и сказала – тыща! – повторила Настя, не понимая, почему ее поправляют.
– Так, чтобы вела себя хорошо, поняла меня? – строго наказала мама. – Ничего без спроса не трогай, не бегай, не кричи.
– Но мама! – возмутилась Настя.
– Нам придется привязать ее к стулу, – засмеялся Алексей.
– Лучше бы помог! – разозлилась Юля. – Вот Павлик всегда ведет себя хорошо.
– Хм, Павлик не был таким раньше, – Алексей задумался. – Он всего на год старше Насти, я помню, как они играли пару лет назад.
– Это потому, что он воспитанный ребенок, и его отец занимается воспитанием, – Юля с укором посмотрела на мужа.
– Юра? – удивился он. – По-моему он все отдал Олесе, она всем заправляет.
Юля не успела ничего сказать, как из дома вышла высокая женщина в коротком платье, белокурые пряди как бы неряшливо лежали на плечах, а накаченные губы были слегка приоткрыты, не способные больше смыкаться друг с другом. Юле показалось, что у Олеси грудь стала больше, настолько она нарочито торчала из-под платья.
– О, вы уже приехали, – Олеся бросилась целовать всех, обдав их крепким ароматом духов.
Юля быстро взглянула на мужа, думая, что он будет разглядывать жену ее брата, но Алексей склонился к Насте, и они о чем-то перешептывались.
– Мы только что приехали, – сказала Юля. – Не опоздали?
– О-о, нет, – ответила Олеся, сильно растягивая слова. – Мы как раз только-только закончили сервировать столики. Идемте в дом, что здесь стоять. И выбросьте эти груши, они червивые.
– Да вроде нормальные, – пожал плечами Алексей.
– Это я их собрала! – гордо сказала Настя. – Для мамы и папы.
– Ну, как хотите, – Олеся состроила брезгливую гримасу и направилась в дом, приглашая их войти следом.
– Пап, ты же не будешь их выбрасывать? – спросила Настя. – Я хочу попробовать, можно?
– конечно можно, я их пока отнесу в машину, дома съедим, – он ушел на стоянку.
Юля немного потопталась на месте, но вошла в дом, держа крепко дочь за руку.
Внутри играл негромко лаундж, под который трое слегка уже веселых дам медленно двигались, шелестя платьями. Олеся подошла к ним, обнимая каждую, как лучшую подругу, они даже напоминали сестер, настолько фигуры и лица были модернизированы. Юля почувствовала себя бледной молью, с тревогой осмотрев себя и дочь, которой уже не терпелось броситься к детскому уголку, где за детским столиком сидели четверо мальчиков и три девочки, играя в какую-то настольную игру. За фуршетными столами стояли мужчины и не торопясь пили виски, один из них отошел от всех и пошел к Юле с Настей. Он был невысокий, с вытянутым лицом и черными, как у сестры глазами.
– Как добрались? – спросил Юрий, он обнял сестру, шепнув на ухо, чтобы она не волновалась, а потом присел к Насте. – Как твои дела, красавица?
– У меня все отлично! Звонко ответила Настя, нарушив элитность тишины, все обернулись на нее, только дети не шелохнулись, продолжая двигать фишки по полю.
– Настя! – нервно сказала Юля.
– Да ладно тебе, пусть немного растрясет это болото, – улыбнулся Юрий. – А где Алексей?
– Папа пошел к машине, мы нарвали у вас яблок и груш!
– А, ясно берите, сколько хотите. Олеся их есть не хочет, а мне они нравятся, – Юрий поднялся и взял сестру за руку. – Пойдем, я тебя познакомлю с моими коллегами по работе.
Яркие красотки, шелестя платьями, в обнимку пошли вверх по лестнице, скрывшись на втором этаже. Юля непроизвольно вздохнула, а Настя долго прислушивалась, хмуря лоб.
– А куда они пошли? – спросила Настя Юрия.
– Не знаю, наверное Олеся хочет им свои наряды показать, – пожал плечами Юрий.
Вернулся Алексей, и Настя вырвалась из рук матери, бросившись к отцу.
– Пап, можно я поиграю с ребятами?
– Конечно можно, а мы пока с дядей Юрой поговорим, поздравим его с новой должностью, – ответил Алексей.
– А что такое эта должность? – спросила Настя.
– Это, хм ну как тебе сказать, даже не знаю с чем сравнить. Скорее место на горке, кто выше, тот первый и скатится вниз, – объяснил Алексей, подходя к Юрию, они пожали друг другу руки.
– Это ты точно подметил, – Юрий усмехнулся и бросил взгляд на своих коллег, демонстративно не замечавших новых гостей. – Кто-то да и скатится, причем в этом году.
– А у вас там есть своя горка? – спросила Настя.
– О, и не одна! И все хотят на верх забраться! – засмеялся Юрий, а потом добавил шепотом. – Чтобы никто не ездил с нее больше.
– Но это же глупо! – воскликнула Настя.
– Настя! Прекрати! – возмутилась Юля.
– Я пошла играть, – сказала Настя и ушла к детскому столику.
Взрослые ушли к себе, холл наполнился негромкими голосами, изредка прерываемыми всплесками хохота наверху. Настя встала у столика и долго смотрела на игру детей. Она знала здесь только Павлика, мальчик быстро кивнул ей, но не улыбнулся, продолжая играть. Настя пыталась понять, во что они играют, но не понимала ничего.
– А во что вы играете? – спросила она ребят.
– Это игра называется «Биржа», – ответил ей мальчик, сидевший ближе всех к ней. – Мы должны побольше купить и побольше продать.
– Купить, а потом продать? – переспросила Настя. – А зачем что-то покупать, если это тебе не нужно?
– Не знаю, мы должны доиграть еще три круга, – ответила ей белокурая девочка с легкой голубизной в волосах. – Не мешай, я выигрываю.
– Ладно, – Настя села на свободный стульчик и стала ждать, пока они закончат, но игра все не заканчивалась.
– А может, пойдем в прятки поиграем? – предложила Настя.
– Ага, – обрадовались несколько мальчиков, но, взглянув на появившихся матерей, переодетых в новые платья, замолчали.
– Нам надо доиграть, – твердо сказал Павлик.
– Да ну, скукотища, – махнула на них рукой Настя и пошла гулять по холлу, заглядывая во все места, куда она смогла дотянуться.
Юля стояла рядом с Алексеем, разговаривавшим с коллегами Юрия об экономике, политике. Каждый из этих мужчин говорил уверенно, чуть растягивая слова, придавая весомости каждой фразе. Алексей вел себя спокойно, но она чувствовала, что он готов уже начать спор, ей и самой не нравились эти напыщенные разговоры, в которых людям отводилась несправедливая исполнительная функция, будто бы они говорили об орудиях производства или сырье.
– Дети, – позвала всех Олеся, похлопав в ладоши. – Идите сюда.
Дети послушно встали из-за столика и подошли к матерям.
Встав перед всеми, дети с одинаковыми улыбками смотрели на собравшихся. Первым вперед вышел самый высокий мальчик и тонким голосом спел народную немецкую балладу, написанную поэтом XVIII века. Мальчик старательно выговаривал слова, стараясь не сбиться с ритма. Ему активно похлопали, и вперед вышла девочка со слегка голубыми волосами. Она стала рассуждать на тему волатильности международного сырьевого рынка и его зависимости от внешних интервенций самой главной державы через твиттер ее президента. С ней стали спорить пытаясь запутать, но ребенок умело отбивался, доказывая свою мысль кучей цифр и фактов.
Юля слушала ее и с тревогой смотрела на мужа, Алексей хмурился, но все же держал на лице вежливую улыбку. Юля шепотом спросила мужа, что он думает, он тихо прошептал, что не понимает, зачем так насиловать детей.
Девочке громко аплодировали, особенно была рада ее мама, выкрашенная в светло-голубой цвет, но из-за огромных губ и мастерского татуажа она мало походила на дочь, стоило приложить большую долю фантазии, чтобы найти сходство.
[justify]Третьим был Павлик. Он