Алексей набрал жену. Юля ответила не сразу, послышался громкий смех, Настя о чем-то рассказывала, смеясь одновременно после каждого слова.
– Привет, слушай, пришли мне номер Юры, надо поговорить, – сказал Алексей.
– А что случилось? – спросила Юля, уловив тревогу в голосе мужа.
– Приеду, расскажу. Мне сейчас надо поговорить с твоим братом. Я скоро приеду, со мной Павлик и Милена, помнишь, она была у твоего брата.
– Да, помню, красивая девочка. А что случилось?
– Ну что случилось, я похитил детей, вот что случилось. Давай номер, мало времени.
– Хорошо, – Юля засуетилась, – сейчас пришлю.
Алексей положил телефон на полку рядом с АКПП, впереди него кто-то вел опасную игру, и он прижался в правый ряд. Зазвонил телефон, это был Юрий. Алексей коротко рассказал ему все, что произошло, Юрий внимательно слушал, не перебивая, потом попросил дать Павлика. Мальчик так обрадовался, что стал заикаться, разговаривая с отцом. Они разговаривали долго, до самого дома. Павлик отдал трубку Алексею.
– Я приеду через пару часов, – сказал Юрий. – Пусть дети побудут у вас, хорошо?
– Конечно, сколько понадобится. Надо родителям Милены тоже сообщить.
– Не надо! – крикнула Милена, – пожалуйста, не надо!
– Сообщу, я позвоню, – Юрий повесил трубку.
Алексей припарковался у подъезда. Дети радостно выбежали из машины, бросившись на игровую площадку во дворе, где была Юля с Настей. Пока дети носились по площадке, он все рассказал жене. Когда Юля стала смотреть видео, сделанные Алексеем, у нее телефон выпал из рук.
– Мама, что случилось? – подбежала к ней Настя.
– Ничего, все хорошо, – ответила побледневшая Юля, суетливо возвращая телефон мужу, – пойдемте пообедаем, а?
– Ага! – обрадовалась Настя. Мила, Паша, пошли обедать!
Через два часа приехал Юрий. Дети, уложенные Юлей спать на большой кровати, спали. Милена и Павлик вздрагивали от каждого шороха, поэтому Юля с Алексеем говорили шепотом. Юрий два раза просмотрел все, что снял Алексей. Юля так и не смогла все просмотреть, отодвигая от себя смартфон, но потом снова начиная просмотр.
– Я этого не знал, – наконец сказал Юрий. – Олеся мне этого не говорила. Сбрось мне эти видео, я хочу это с нашим юристом обсудить.
– А что нам делать? – спросила Юля.
– Сложно сказать, но определенно Павлик в эту академию больше ходить не будет. Мне стоило раньше все проверить, у Олеси другие интересы, лишь бы ребенок не мешал. А после академии он стал таким послушным, мне казалось, что он заболел, но она меня убедила.
– Юр, они же уродуют детей. Мы что, так все оставим? – спросил Алексей.
– Конечно же нет, я пока не знаю, как лучше поступить, надо сначала с юристом поговорить. Олеся пока ездит по своим делам, я могу смотаться в контору, Павлик может у вас еще побыть? – спросил Юрий.
– Конечно, сколько надо. Может лучше он у нас переночует? – предложила Юля.
– Может и лучше, а то Олеся его затюкает, – задумался Юрий.
Запищал домофон. Алексей пошел открывать.
– Это мама Милены, – сообщил он.
– Лучше бы Виктор приехал, с Леной будет нелегко, – проговорил Юрий.
Мама Милены буквально ворвалась в квартиру. Она бросилась в комнату, где спали дети, не спрашивая хозяев. Милена, услышавшая еще раньше домофон, уже проснулась и разбудила остальных. Она рванула от матери на балкон, за ней бросился и Павлик. Они пытались забаррикадировать дверь, но женщина легко оттолкнула наваленные перед дверью стулья и коробки, валявшиеся на балконе.
– Не подходи! – истошно закричала Милена и забралась на металлическую решетку ограждения, наполовину высунувшись из окна застекленного балкона. – Я прыгну, не подходи!
– Милена, а ну-ка быстро подошла ко мне! – закричала ее мать, но девочка уже шагнула вперед, еще мгновенье или неверное движение, и она полетит вниз.
Юля с трудом вытащила рассвирепевшую мать Милены с балкона, буквально вытолкав ее из комнаты.
– Да вы что себе позволяете! – закричала на нее мать Милены.
– Пошла вон! – заорала на нее страшным голосом Юля, она и не знала, что у нее может быть такой голос. Видимо и лицо ее изменилось, потому, что мать Милены отшатнулась назад.
– Да я полицию вызову! – вскричала она. – Юра, это что такое?
В это время дети захлопнули дверь в комнате, было слышно, как они втроем пытаются придвинуть кровать к двери, следом заскрипел комод, что-то падало на пол.
– Лена, успокойся, – Юрий взял ее под руку и повел к выходу. – Я тебе все объясню, успокойся.
– Да что происходит? Почему они схватили мою дочь? – не унималась Лена.
– Нет, это не так, они ей помогли. Сейчас мы пойдем ко мне в машину, и я все тебе расскажу. Пойдем, – голос Юрия скрылся в лифте, двери закрылись, и всё стихло.
– Леша, что происходит? Она же могла выпрыгнуть!
– И прыгнула бы, – тихо произнес Алексей, – иди к детям, я пойду к ним, поговорю.
– А что мне делать? – с ужасом спросила Юля.
– Никому не открывай, у меня ключи есть. Успокой детей.
– Да как я их успокою! – в сердцах воскликнула Юля и затряслась от глухого рыдания. – Ей же пять лет, Леш, пять лет, а она уже не хочет жить!
– Успокойся, ты ей сейчас нужна, ты Насте нужна, Павлику, понимаешь? Они тебе доверяют, – Алексей потряс ее за плечи. – Успокойся, прошу тебя.
Юля кивнула и стала утирать слезы. Алексей подошел к двери и осторожно постучал.
– Настя, Павлик, Милена, откройте, – попросил он.
– А она ушла? – тревожно спросила Милена.
– Да, ее дядя Юра увел, не беспокойся.
– Хорошо, – за дверью зашумели, заскрипел по полу комод. Дверь приоткрылась, показалась головка Милены. Она осмотрелась и открыла дверь шире, показались и Настя с Павликом. – Ушла!
– Ты нас так больше не пугай, – Алексей погладил ее по голове. – Мы очень сильно испугались.
– А я бы прыгнула, –девочка серьезно посмотрела в его глаза. – Прыгнула.
Ножницы оказались слишком тупыми. Они не срезали, а рвали волосы. Ей было больно, но она продолжала прядь за прядью срезать прошлое. Так случалось и раньше, в первый раз Альбина постригла себя в десять лет, пока мамы не было дома. Вышло ужасно криво и неряшливо, но это помогло, и девочка успокоилась, равнодушно ожидая материнского гнева. Но мать ничего не сказала, только жестом кивнула на ванную, чтобы Альбина убралась за собой. Утром они пошли в парикмахерскую к молчаливому мастеру, где ее подровняли. В школе еще долго смеялись над ее мальчишеской стрижкой, но не все. Маленькая девочка впервые стала ловить на себе заинтересованные взгляды старшеклассников и мужчин на улице, часто откровенно пялившихся на нее, почему-то причмокивая и строя неприятные рожи. Тогда она ничего не понимала, не то что сейчас с первого взгляда понимая истинное целеполагание каждого мужского взгляда. На самом деле учиться особо было нечему.
— Ты бы хоть пленку постелила, — с укоризной сказала мать, спокойно глядя на дочь, стоявшую посреди небольшой ванной в одних трусах босиком на кафельном полу.
Альбина посмотрела на мать и, не глядя, отрезала последнюю прядь, бросив ее на пол. Она вся была в волосах, дрожа от нервного напряжения, не чувствуя ни холода, ни боли. Они были очень похожи, как две версии одного человека в разные периоды. Мать не набрала вес к старости, оставаясь в свои семьдесят восемь стройной, но все же старухой. Руки и лицо не могли скрыть возраст, как не мог скрыть возраст взгляд, слишком тяжелый и требовательный.
— Ты постарела, высохла вся.
— Спасибо, мама, — Альбина горько усмехнулась, разглядывая себя в зеркале.
— И на что ты рассчитывала, такая старая?
— Ни на что. Я ни на что не рассчитывала, — она равнодушно посмотрела на срезанные волосы.
— Можешь хоть налысо обриться, тебе это все равно не помогает.
— Я знаю, но это первый шаг.
— Первый шаг к чему? Уж не в монастырь ли ты собралась?
— Нет, даже не думала об этом. А побриться налысо можно, неплохая идея, — Альбина с интересом представила себя лысой и решила пойти побрить голову. Работы у нее пока нет, общаться со знакомыми она не намерена, она ни с кем не хотела встречаться, давно не просматривая мессенджеры и почту, кроме сообщений от Оли, с болезненным нетерпением ожидая от нее скупого ответа о ней, о Максиме.
— Ты же понимаешь, что тебя всегда любил только Максим? Он же тебе не раз предлагал помочь! — мать повысила голос, но тут же взяла себя в руки.
— Я знаю. И я только его люблю и любила. И каждый раз я это понимаю, но уже слишком поздно.
— Не поздно — он твой верный пес, всегда готов дождаться хозяйки, — усмехнулась мать и покачала головой. — Долго еще будешь им кровь сосать?
[justify]— Не тебе об этом говорить, — Альбина гневно посмотрела на мать, резко стряхнув волосы с груди. Вспомнилось,