генерала Карелина. Они трудились в разных епархиях, у Бориса хватало таланта и работоспособности, чтобы обходиться без мохнатой руки. Его жена Майя была дочерью двоюродного брата Карелина, тоже конторского, погибшего на вьетнамской войне, когда Майя ходила пешком под стол. Карелин трогательно относился к дочери брата, опекал её, и когда Майя собралась замуж, провёл длительную и подробную беседу с женихом.
Борис усмехнулся, вспоминая, более трудного допроса, чем тот, который он имел в двадцать один год, в его жизни, пожалуй, больше не было. Допрос завершился положительно, его приняли в семью без оговорок, искренне, когда Борис наведывался в Москву, собирались на даче у Карелина, жарили шашлыки, Ленка привычно называла генерала дедушкой. Рабочие проблемы на семейных встречах никогда не обсуждались, да и встречи эти происходили не так уж часто.
Дома Борис бегло просмотрел содержание кожаной папки. Текст был лаконичный и, с его точки зрения, довольно убедительный. Суть сводилась к следующему: население Украины, во всяком случае центральной и западной части, не желает возврата в Советский Союз ни в какой форме, к чему стремится нынешний её президент, активно поддерживаемый окружением Путина. В Украине, в отличие от России, где последние десять лет идёт выбивание почвы из-под ног бизнеса, средний класс чувствует себя вполне уверенно, чтобы диктовать свою волю правителям. Существенна угроза гражданской войны, поскольку население восточной Украины настроено даже не пророссийски, а просоветски, экономически депрессивный регион живёт сегодня ностальгией о прошлом и случайными заработками гастарбайтеров в той же России. Вывод следовал соответствующий: есть люди, которые готовы развестись с Россией полюбовно, Януковича следует выбросить за борт как хлам, в случае недостижения договоренности драка неизбежна и грозит непредсказуемыми последствиями.
А ведь Янукович действительно дебил, подумал Борис, тем более, бывший бандит. Господи, нашли на кого ставку делать. Он побарабанил по папке пальцами:
- Майя, ты с Дмитрием Емельяновичем давно не созванивалась?
- В конце мая поздравляла с днём рождения, - жена выглянула из кухни. – А что? На ужин будет карп в кляре.
- Ты у меня прелесть, - сказал Борис. – Давай на следующие выходные рванём в Карловы Вары. Там должно быть хорошо, предгорье, и людей немного, конец сезона. Водички целебной попьём, подышим чистым воздухом.
- Поехали, - сказала Майя. – Тебе нужно поговорить с генералом?
- Да, - сказал Борис. – Желательно в неформальной обстановке, без лишних глаз.
- Что-то случилось? – насторожилась жена.
- Нет-нет, не волнуйся. Просто одно любопытное дельце наклёвывается, хочу с ним посоветоваться. А то я, признаться, несколько заскучал матрёшками торговать.
- Я узнаю, когда Дмитрий Емельянович точно приезжает в Чехию. Мой руки и садись ужинать.
31 августа 2013 года
В Карловых Варах была долгожданная прохлада. Этим летом во всей Европе стояла аномальная жара, происходили лесные пожары, телевидение непрерывно передавало сообщения о трагических случаях. Богемский водный курорт сия божья кара миновала, Борис с наслаждением выключил в номере кондиционер и открыл нараспашку окно.
Чета Каморзиных поселилась в уютном отеле «Бостон» в самом центре города, из номера Борис позвонил Карелину.
- Отлично, что приехали, - сказал генерал. – Тебе, насколько я понимаю, надо пошептаться. Я в три часа отправляюсь на послеобеденную прогулку, встречаемся у гейзерной колоннады. А вечером все вместе поужинаем, спроси у Майи, где она хочет – у нас или в ресторане?
Генерал с супругой, Натальей Александровной, в Карловых Варах всегда останавливался в особняке, числившемуся по мидовскому ведомству.
- Просили узнать, где будем ужинать? – спросил Борис жену.
- В пивном ресторане, - ответила Майя. – Мы ведь в Чехии. И закажем большую жирную рюльку. Ты же не бросишь меня, если я перестану вмещаться в дверной проём.
- Последние тридцать лет только и мечтаю об этом, - Борис поцеловал жену. – Я на прогулку с генералом, в шесть зайдём за тобой.
- Yes, sir! – Майя приложила ладонь к голове. – Я распакую вещи.
В свои семьдесят три Карелин выглядел превосходно, сухопарый, подтянутый, как всегда элегантно одетый, для непосвященных он вполне сошёл бы за пожилого немца с приличным достатком. Лет двадцать назад генерал разом бросил все вредные привычки: пить без повода, курить, шататься по чужим бабам. На тех же непосвященных Карелин производил впечатление человека, довольного самыми малостями жизни.
- Я думал, что ты скуксишься раньше, - сказал генерал после короткого энергичного рукопожатия. – Два года в глуши, в деревне.
– Из всех возможных деревень Брюссель не самая плохая, - сказал Борис.
- Красивый город, - согласился генерал. – Только делать там не хрен. Что за тайна века заставила тебя притащиться к старику, выпивающему галлоны целебной водицы на радость устало ковыляющей чешской экономике?
Борис улыбнулся. Склонность генерала к витиеватым выражениям была ходячим анекдотом в конторе. Они прогуливаются по малолюдной в это время улице Вржилделни.
- На меня вышли украинские националисты. Просили передать аналитическую записку, - Борис показал на папку, которую держал в руке. – Уверяют, что вопрос не терпит отлагательства.
- А-а-а… - без всякой эмоции произнёс Карелин. – Ну и как? Прочитал?
- Прочитал.
- Впечатлило?
- Не моя компетенция, - осторожно сказал Борис. – Но похоже на правду.
- Жопа скоро будет на Украине, - сказал генерал. – Точнее, жопа там уже, а скоро начнётся такая заваруха, что в страшном сне не привидится. Пойдут братья славяне с вилами наперевес друг на дружку.
- То есть вы в курсе ситуации? – сказал Борис.
- В курсе, - сказал генерал. – Записку твою прочитаю с интересом, но не думаю, что узнаю что-то новое. Я, Боря, два года бьюсь с нашими высокими руководителями на предмет «вы чего, ребята, творите, какой к ебеням союз с Украиной, не было его никогда, всё историками придумано, сначала царскими, потом советскими, оставьте вы хохлов в покое, сами разберутся, как им жить». Не слушают, не хотят слушать, манька величкина одолела. Когда эту тяпу маринованную Тимошенко упаковали, я психанул, заявил самому, что отчаливаю на пенсию, карасей сушить, не в моём возрасте баб в тюрьму сажать, пусть молодые советниками поработают, у них ни мозгов, ни совести. Сам попросил остаться, а толку-то что, всё равно не слушают.
Генерал сел на лавочку, расположенную на выступе над Теплой.
- Садись, передохнем. Японцы считают, что вид медленно текущей воды успокаивает дух. Вот я его каждый день и успокаиваю.
Борис сел рядом и закурил.
- Неужели всё так плохо? А общее экономическое пространство? Все же родом из СССР.
- Выросли давно, - сказал генерал. – Штанишки тесноваты. Поздно пить «боржоми», когда Союз развалили. В первые годы после Беловежской Пущи ещё можно было собрать, если бы нашёлся умник, который популярно объяснил, что вместе легче, чем поодиночке. А сейчас поздно, да и не нужно этому никому, кроме очень небольшой группы товарищей на территории, огражденной кремлевской стеной. А эта группа витает в облаках, дело, конечно, увлекательное, только падать больно.
- Я думал, что вы великоросский патриот, Дмитрий Емельянович, - рассмеялся Борис. – За Родину, за Сталина.
- За хуялина, - сказал генерал. – Я, дорогой ты мой, реалист. Пятый главк, где я имел честь просиживать штаны, с середины семидесятых в ЦК докладывал: если не начинать планомерно, последовательно и без спешки отказываться от социализма, социализм откажется от нас, причём, резко и сразу, в самый неожиданный момент. Что и произошло в августе девяносто первого года. Тебя на родине не было, а я воочию наблюдал. За три дня Советская власть исчезла, будто и не было предыдущих семидесяти лет. Сейчас пытаются телегу в ту же борозду загнать, экономика должна быть государственная, страна должна быть единая, только сам знаешь, история, повторяясь, превращается в фарс. Всегдашняя беда российских правителей: они бегают за фантомами вместо того, чтобы у себя дома делом заняться.
- Что передать украинским товарищам? – спросил Борис.
- Тут надо подумать, - сказал Карелин. – Товарищи тамошние тоже разные и по имеющейся у меня информации не слишком ладят друг с дружкой. Это как раз нормально, когда Януковича ставили, на это, собственно, и рассчитывали, на разброд и шатание в стане оппозиции. К сожаленью, есть дефицит объективной информации, полномасштабной оперативной работы в отношении Украины никогда не велось, я вынужден полагаться на свои источники в эсбэу, а там сейчас такой бардак, что и не знаешь, кому верить.
- Если оппозиции объединяться, то сейчас самое время, - сказал Борис. – Перед этим саммитом в Вильнюсе.
- Правильно соображаешь, - сказал Карелин. – И опыт у них есть, всех тех, кто в 2004 году оранжевую революцию делал, Янукович задвинул. Они ребята не старые, легко не успокоятся, этому дураку с ними поделиться бы, нет, всё под себя гребёт, в последнее время так безбожно, продажная Ботсвана отдыхает.
- Разве когда ставили, не было понятно, чем закончится? – спросил Борис.
- Понятно было, - поморщился генерал. – Но я тебе уже сказал, меня особо не слушают. Только прибегают, когда заполыхало: «Что делать? Что делать?» Получилось прямо по покойному Виктору Степановичу – «хотели как лучше, а получилось как всегда». У нашего самого высокого изжога на бизнес. Я его понимаю, кому же это ворьё симпатично. Только никакой капитализм без ворья не обходился, первый Рокфеллер по прерии с кольтом скакал, а потомки полсостояния на благотворительность тратят.
- Через двести лет, - сказал Борис. – В нашей стране такими сроками не ориентируются.
- В нашей стране, кажется, уже вообще ничем не ориентируются, - сердито сказал генерал. – Живут как бог пошлёт. Вбили себе в голову, если СССР восстановить с учётом допущенных ошибок, вот оно счастье и наступит при жизни нынешнего президента. А Янукович, как ты понимаешь, очень удачно под эту волну подвернулся. Это, Боря, уже почти идеология, а идеологию аргументами разведки не перебьёшь.
- Вы не будете с ними встречаться? – спросил Борис.
- Пока нет, - сказал Карелин. – Я лицо официальное, советник президента и руководитель особой аналитической группы. Существует негласное указание: никаких закулисных переговоров с представителями оппозиции. А вот ты, пожалуй, с ними подружись. В Киев слетай, с народом перетри, настроения почувствуй. Бандерам скажешь, что я тебя назначил своим полномочным представителем, обстановку изучить перед тем, как начинать переговоры. Мне знакомство с их средой не помешает, очень важно понимать, с кем и о чем говорить, когда жареный петух в задницу клюнет.
- Они пражских танков боятся, - сказал Борис. – А так абсолютно убеждены, что Януковича скинут.
- На танки наши не решатся, - сказал Карелин. – И времена не те, и душонка хлипковата. Но раз боятся, это хорошо, в любом случае они нам не друзья, а временные союзники. Нет у нас с Украиной общей судьбы, они хотят вернуться в европейскую лакейскую, мы в наших лесах да болотах ковыряться, до скончания веков. Каждому своё! Но самое главное даже не это, есть у меня мрачное
