От нее вообще ничего не зависит. Слабый всегда нуждается в поддержке сильного. Так было, есть и будет. В моем почтенном возрасте несколько неприлично изобретать велосипед.
- Не любите украинцев? - спросил Лис.
- Не люблю. Я вообще никого не люблю, ни русских, ни французских, ни еврейских, ни еще каких-нибудь. Национальная идентификация как клеймо на лбу, полезна только на время войны. А если глубоко копнуть, то война отличная ширма скрыть недееспособность и народа, и власти. Мы же воюем, после победы разберемся в себе. В Союзе после сорок пятого года почти полвека разбирались, так и не разобрались.
- Я хотел бы жить в земшарной республике Советов, - сказал Лис.
- Нет уж, Советов с меня хватит, - сказал главреж. - У меня и так полжизни на них потрачено. Как вспомню те времена, волосы на жопе дыбом встают.
- Вы слишком многого хотите от черни. Людям требуются простые истины: этот друг, а этот враг, здесь живет бог, а там ошивается дьявол. Усложнение портит аппетит.
- Ты знаешь, парень, - сказал главреж. - Я очень давно работаю главным режиссером. Актер Маковецкий однажды хорошо сказал: когда тридцать лет жуешь картонную котлету, поневоле начинаешь верить, что она настоящая. Для меня театр и жизнь слились в одно целое, неразделимое. А сейчас придется расчленять. Как и главное зачем? Перед господом все равно голыми встанем, и правые, и виноватые, без разбору.
- Уезжайте на необитаемый остров, - сказал Лис. - Папуасы иногда будут приплывать в гости и дарить кокосовую водку.
- Сложно это, - сказал главреж, допил виски и положил пустую бутылку на сцену. - Сложно признавать, что вся твоя жизнь прошла, в общем-то, в полной бессмысленности, в кривлянии перед зрителями. И театр жалко, актеров, которые без меня стадо баранов, где колокольчик зазвенит, туда и побредут. Ладно, будем надеяться, как обычно, на русское авось. Раньше ведь эта надежда выручала.
Борис сидит в гостиничном номере перед телевизором с выключенным звуком. Истеричность транслируемой информации изрядно надоела ему, лица протестующих с обязательным рефреном про вора и душителя свободы Януковича и не слишком частые кадры антимайдана, которая устроила на Крещатике донбасская делегация, передаваемые по правительственному каналу. На улице холодно, народа на площади Независимости собирается все меньше.
- Похоже, опозиционеры зашли в тупик, - сказал ему Лис на вчерашней встрече. - Если не произойдет нечто радикальное, то к весне все окончательно расползутся по домам.
Трачук избегает общения с ним.
- Рождество на носу, - сказал генерал в телефонном разговоре. - Хохлы - люди домовитые.
- Отпуск я отменил, - сказал Борис. - Но к жене в Брюссель на Новый год смотаюсь.
- Давай, - ответил Карелин. - Если что, я тебя дерну.
Все наблюдаемое Борисом за последние четыре месяца осточертело ему до печенок. Жаль, что повелся на предложение генерала, эта предательская мысль посещает его всё чаще.
Годы испанской резидентуры остались в его памяти прекрасным романтическим воспоминанием. Это была игра, думает он, не слишком опасная на самом деле, с умным и взвешенным противником, с правилами, которые обе стороны соблюдали неукоснительно, или, во всяком случае, старались не нарушать. Честно говоря, не очень удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что мне дали возможность уйти из Мадрида по "запасному коридору". Так было проще для всех, в случае ареста был неизбежен громкий шпионский скандал, а кому это надо - "холодная война" давно миновала, цивилизованный мир пытался консолидироваться в ожесточившемся противостоянии с исламскими фанатиками и другими радикалами. Борис, по большому счету, и ощущал себя частью этого цивилизованного мира, я слишком долго прожил за границей, подумал он, и дома бывал скорей по необходимости, чем из ностальгических порывов.
Генерал, вольно или невольно, вернул меня в суровую грязь постсоветского пространства. Вопрос, как теперь из этого дерьма выбраться. Можно, конечно, положиться на надежду Лиса, что ситуация рассосется сама по себе. Вот только есть одна крохотная проблема, он на секунду представил хитрую физиономию Лиса, и ты, мой дорогой подчиненный, понимаешь это не хуже меня. Даже если оппозиционеры обосрутся и включат задник, в Кремле закусили удила. Если при избрании Януковича включить Украину в состав новой Империи было пожеланием, больше теоритическим, чем осуществимым на практике, то теперь у московских "ястребов" пошло баш на баш: либо мы, либо никто. В чем Лис точно прав: европейским элитам не до Украины, русская она будет или самостийная, по большому счету наплевать. Повякают о нарушении прав человека и на том успокоятся. Поэтому как выбраться из этого говна не понимаю, в нашем деле в отставку не уходят, Борис навсегда запомнил эту фразу, сказанную на первой лекции в бурсе. Ну да, сказал он себе с гнусной ухмылкой, ты же давал присягу.
Лис лежит в темноте, вытянувшись на диване. В проигрывателе чуть слышно поет Thom Waits. "Шерлок Холмс в подобных случаях употреблял морфий, - думает он. - Жаль, что я не люблю наркотики". Прозрачная тишина монгольской степи вновь наваливается на него.
Задание было с очевидным душком. Но неприятно было не это. За десять лет службы Лис насмотрелся много чего. Было в той скудной информации, которую ему сообщили, очевидное двойное дно, пожалуй, тройное, смысл задачи прятался за общими фразами про необходимость разобраться в новоявленной монгольской оппозиции, которая повылезала из богом забытых стойбищ.
- Я пытался отвертеться всеми способами, - сказал генерал на прощальном инструктаже. - Увы, фактически мне приказали в ЦК. Будь предельно осторожен, нутром чувствую, дело пахнет разворотом транзита партийных денег. На Старой Площади все очумели от появившихся возможностей, разговоры только про бабло.
- Странно, при чем здесь Монголия? - удивился Лис. - Богом забытая страна, кони, бараны и медный рудник в Эрдэнэте.
- Из Афганистана ушли меньше года назад, - сказал генерал. - Но кое-кому по ночам до сих пор снится сладкий транзит наркоты на военных транспортах. Горбачев никак не решится разворотить этот улей генералов из минобороны и их таджикских визави. Монголия, конечно, путь окружной, но на безрыбье и щука рак. И граница прозрачная, чёрта в табакерке провезти можно.
- Военные набирают силу? - спросил Лис.
- Да они никогда слабачками и не были, - ответил Карелин. - Их только Сталин в узде держал. А сейчас запахло большушими деньгами, грех не поживиться на изломе страны. Нас, как ты догадываешься, они не любят.
- Нас никто не любит. Газеты почитать, больших тварей в истории страны, чем чекисты, не было.
- Это нормально, - отмахнулся Карелин. - Население во все времена полагало тайную полицию сборищем моральных уродов. Но это не повод распускать нюни. В конце концов, наши деды делали революцию не для того, чтобы их внуки превратили страну в клондайк для наркоторговцев. Воевали, конечно, под разными флагами, но это та точка, где белые и красные едины.
- Насколько откровенно держаться с монгольскими оппозиционерами?
- Решай сам, по ситуации. Эти молодые ребята не загипсованные цеденбалы, совка в них мизер, многие искренне любят свои прерии. Твоя сверхзадача - донести до молодых парней простую истину: старики во власти превратят страну в транзитную наркозону, скидывайте их, мы поддержим.
- А мы поддержим?
- Главное - выпустить джинна из бутылки. Если наши опростоволосятся и не подхватят, китайцы рядом. Им новый наркотрафик даром не нужен. Так что у оппозиционеров причин дрейфить нет. Вы с Эльзой твердо решили пожениться?
- Да. Пора легендированный брак превращать в настоящий.
- Ну что ж, - генерал достал сигарету из желтой пачки "Camel" - Пожалуй, ты прав. Жизнь есть жизнь, а не мельтешение сиюминутных интересов.
4 января 2014 года
В Остенде было ветрено и солнечно. Порывистый отан приносит из Атлантики холодный воздух и невозмутимо коряжит гребни песчаных дюн. На горизонте копошатся барашки, Северное море, как всегда зимой, величественно и спокойно.
Идея рвануть на праздничные дни на побережье принадлежала Майе.
- Прокатимся, - сказала она. - Остановимся в том пансионе, на окраине городка, где coq au vin подают. Помнишь? Неохота дома сидеть, к Ленке не выбрались, всё твоя работа, хоть морским воздухом подышем. Туристов должно быть очень мало.
- Помню, - Борис решил не обижаться на "твою работу". - Поехали, конечно. Ленка, может, к нам в гости приедет? С мужем, разумеется.
- У них отпуск не раньше весны, - сказала Майя. - Чего сейчас загадывать...
Они сидят на открытой веранде кафе, справа - бесконечная полоса дюн, покрытых скудной растительностью. Рядом со столиком газовый обогреватель, напоминающий непонятный предмет из фантастического фильма.
Недалеко от них, у такого же инопланетного обогревателя, мужчина, одетый несколько старомодно - темная фетровая шляпа "хомбург" и длинное драповое пальто. Мужчина улыбается и в знак приветствия чокается бокалом с бишопом.
- Твой знакомый? - спрашивает Майя.
- Да нет, - произносит Борис. - Впрочем, вокруг меня в последнее время столько народа крутится.
Мужчина поднимается и подходит к их столику.
- Здравствуйте, Борис Владимирович! Здравствуйте, Майя Сергеевна! Как неожиданно вас здесь встретить. Я так надеялся познакомиться в Киеве, и тут такая удача.
- Простите, - Борис подзывает официанта.
- Я не представился. Фирташ, Дмитрий Васильевич, бизнесмен. У нас с Вами много общих друзей, Борис Владимирович. В Киеве, разумеется.
- Вы здесь в отпуске? - спрашивает Майя.
- Да. вырвался с семьей на несколько дней. Жена с дочкой в шоппинг-центре, а я решил подышать этим дивным морским воздухом.
- Я, пожалуй, тоже пройдусь по магазинам, - сказала Майя. - Увидимся в пансионе.
- Садитесь, - Борис показывает на стул. - Насколько я понимаю, Вы - азотный "король" всея Украины?
- Да какой уж король, - Фирташ увлеченно разыгрывает из себя простого парня. - Владелец нескольких комбинатов. Короли, они в Нью-Йорке и Лондоне, а не в нашем захолустье.
- В стане оппозиционеров у Вас не очень лестная репутация, - сказал Борис. - На короткой ноге с Януковичем и вообще человек ненадежный.
- Деньги не пахнут. Замечательная древнеримская поговорка, дорогой Борис Владимирович. Интересы дела заставляют дружить с властью, даже если эта власть не очень симпатична.
- Цинично, - сказал Борис. - Но честно. Впрочем, вы можете спать спокойно. Похоже, ваш президент пережил этот тайфун.
- Не уверен, - ответил Фирташ. - В Украине слишком сильны антироссийские настроения, чтобы Янукович сумел удержаться у власти. Разойдутся митингующие сейчас, пройдет несколько месяцев и снова устроят майдан.
- Мы сторона наблюдающая, Дмитрий Васильевич, - сказал Борис. - Не стоит переоценивать наши возможности. Политические решения принимаются на другом уровне.
- Я не знаком с генералом, - сказал Фирташ. - Но очень много о нем слышал. Вряд ли его долго будет устраивать роль стороннего наблюдателя.
- Вы хотите что-то предложить? - спросил Борис.
- Упаси боже! Я фабрикант, а не политик и не шпион. То, что сейчас происходит в Украине, очень напоминает революцию. А во время революции неизбежны жертвы. Увы! Не сомневаюсь, что генерал знает это
