лучше нас с вами. И также он знает, что победившая сторона вряд ли станет заниматься разбирательством, почему произошел некий инцидент, пусть и кровавый. Мысли вслух, навеянные дивным морским воздухом.
- Я Вас услышал, - сказал Борис.
- Ну и чудненько! С Вашего позволения, откланяюсь, супруга, наверное, заждалась.
Текст был лаконичным."Жду завтра в Каунасе". И номер телефона для связи.
Лис перечитал сообщение. Генерал нечасто пользовался электронной почтой, сохраняя верность обычным письмам и телеграфу.
Значит, решение принято, подумал Лис и, похоже, из категории неприятных. Иначе зачем генералу отводить Каморзина в сторону и переходить на прямой инструктаж.
На киевских улицах многолюдно, ночью подморозило, молодежь сооружает снеговиков, дородные тетки в павильончиках, разряженных а ля Сорочинская ярмарка, продают жареные каштаны и какао с молоком. Спокойный веселый европейский город, думает Лис, праздники, революция отменяется.
Ему нравится Киев, из всех городов, куда судьба его заносила, здесь он чувствует себя уютно. Люди? Нравятся ли ему украинцы, спросил себя Лис. Ответ напрашивается булгаковский: "люди как люди, только квартирный вопрос их испортил". Можно подумать, есть страны, где этот проклятый вопрос никому не кошмарит жизнь?
Лис усмехнулся, люди везде одинаковые, если ты держишься на хорошей дистанции и сам не лезешь никому в душу. Так что нырять ли с потрохами в эту надвигающуюся революцию, которая явно притормозила на полдороге, вопрос похлеще булгаковского.
Каморзин, конечно, сумел тогда в ресторанчике "У Риони" придать своим словам некую торжественность, не замутненную ночью и винными парами: "Вы же давали присягу, Лис?!"
- Присягу я давал, - негромко сказал Лис. Продавщица в павильончике недоуменно посмотрела на него.
- Извините, задумался о своем. Мне пакетик каштанов и какао.
Присягу я давал, продолжил Лис уже мысленно, пережевывая зажаренный в масле плод, только присягал я другой стране, которая не существует двадцать с лишним лет. То, что появилось на её месте, называется обломки. И здесь, и там. Поэтому не очень понятно, почему одни обломки должны навязывать свою волю другим обломкам.
Можно, конечно, исчезнуть, хотя бы на какое-то время, пока ситуация действительно не устаканится. Раствориться, например, на израильских просторах, благо есть к кому обратиться за содействием.
Но ты мог раствориться и двадцать лет назад, сказал себе Лис, что-то заставило тебя остаться в территориальных пределах обломков.
Ему представилось словно в искаженном помехами экране монитора лицо генерала. Карелин смотрит на него с насмешливой улыбкой.
- Ты ведь иезуит, Лис, - сказал генерал. - Говоришь одно, делаешь другое, думаешь третье, легко меняешь местами белое и черное и так далее. Тебя так готовили денно и нощно, потому что, прости за эвфемизм, иначе в нашей профессии не выжить. Ты разве не наигрался в дзен-буддизм или как там это называется?
- На европейские языки нет точного перевода, - сказал Лис. - Будем считать, что одно из направлений ламаизма. Да, наигрался.
- Европейцы люди прямолинейные, - сказал генерал. - А мы все-таки люди европейские, невзирая ни на что, всю эту азиатскую каверзу не понимаем и не признаем. Так что ответ на твой вопрос очень прост: ты не уехал далеко, потому что не захотел окончательно утонуть в скуке. Понимая, что рано или поздно тебя позовут в дело. Неважно, есть ли смысл в этом деле и если есть, то какой. Появится цель и как охотник ты пойдешь по ветру.
- Не слишком Вы высокого мнения о человеческой натуре, - сказал Лис.
- Не слишком. Во время войны самое трудное ползти по пластунски километр за километром, обделываясь немилосердно при каждом взрыве. Но до победы доживает тот, кто ползет, а не рубаха парень на белом коне.
- Чьей победы? - спросил Лис.
- Победа у каждого своя, - сказал генерал. - В конечном счете, главное это до нее дожить.
Закатное солнце освещает склоны Карадага. Стартовавшие с горы Узун-Сарт дельтапланеристы парят в небе цвета испитого василькового чая, уподобившись новым Икарам. Лис сидит на бревне, выброшенным недавним штормом, искореженные морем ветки причудливо переплелись.
Вдоль кромки пляжа по щиколотку в воде к нему приближается высокая женщина, на ней смелое бикини.
- Здравствуйте! - говорит она, подойдя. - Вас должны были предупредить. Меня зовут Эльза, с сегодняшнего дня я ваша жена.
8 января 2014 года
Из киевского аэропорта Борис позвонил Трачуку. Тот не ответил, но минут через десять перезвонил.
- Извините, был занят...
- Понимаю, - сухо сказал Борис. - Надо встретиться-пожурчать...
- Приезжайте к нам на Касияна, - не слишком уверенно, как показалось Борису, предложил Трачук.
Всю дорогу в такси Борис перебирал в голове подробности вчерашнего разговора с генералом.
Карелин встретил у трапа самолета из Брюсселя и отвез на автомобиле в ВИП-зону Домодедово, уродливый отросток, торчавший прямо из крыши как корабельная труба.
- Эспрессо сделай себе сам, - сказал генерал, показав на кофеаппарат в углу. - Демократические порядки, лакеи по штату не предусмотрены. Удивительно, что кофе бесплатный.
- Вам тоже? - спросил Борис.
- Нет, увы, возраст застравляет страховаться. Врачи настояли, не больше одной чашечки в день. Свою норму я сегодня уже выполнил.
- Итак, что мы имеем? - Карелин сразу перешел к делу. - А имеем мы полную жопу. Оппозиция выдохлась, народ толпами расходится с площади Независимости. Было несколько заварушек в городах, в Харькове, в частности, и в Одессе, но это мелочь, менты легко подавили.
- То есть тема закрывается? - спросил Борис.
- Нет, дружище, - Карелин развалился в кожаном кресле. - Наша тема только начинается, как говорили мудрые древние - Potius sero, quam nunquam.
- Чем никогда это что означает? - уточнил Борис.
- Это означает, Борис, разрыв. Полный и окончательный разрыв с Украиной, в отдаленной перспективе очень вероятна полномасштабная война, но так далеко я не хочу заглядывать. Добро получено, самое время впрягаться в настоящую игру.
Карелин, словно разбросав на столе игральные карты, изложил то, что он назвал план А. Теперь Борису предстояло этот план внедрить в сознание оппозиционеров.
Трачук занимал скромный кабинетик в помещении на цокольном этаже жилой многоэтажки, стены были обильно украшены оуновской символикой, портрет Степана Бандеры, естественно, размещался на самом видном месте.
- Любопытный ход со стороны генерала, - сказал Трачук, выслушав Бориса. - А почему Вы так уверены, что в МВД ухватятся за этот набор указов, как Вы их назвали...
- Меры по усилению ответственности за несанкционированные митинги, - повторил Борис. - Потому что там тоже работают реалисты. Они давно похоронили Януковича, вопрос только времени и наличия удобного предлога переметнуться к противнику. Для них подобное неформальное предложение со стороны оппозиции возможность торговаться о собственном месте в будущей Украине. Януковича они задавят массой, ему некуда деваться, подпишет указы, силовики сегодня его единственная опора.
- Красивый ход, - согласился Трачук. - Снимаю шляпу перед генералом. На население эти меры по ужесточению ответственности подействуют как красная тряпка на быка, значительно эффективнее наших пропагандистских пассажей. Жаль, что идея не пришла в голову раньше, подготовка таких указов занимает время, нужно привлекать специалистов.
- Не волнуйтесь, - сказал Борис. - Все документы уже готовы, в любой момент их доставит курьер из Москвы либо передаст вашему доверенному лицу. Людям в МВД нужно будет только провести их по своей учетной схеме. Это реально два-три дня, учитывая злободневность ситуации.
- Я Вас понял, - сказал Трачук. - Я доложу, - он сделал неопределенный жест вверх. - Ответ будет сегодня к вечеру.
- Для оппозиции это лучший вариант, - сказал Борис. - Если быть точнее, единственно возможный. Иначе все прежние усилия окажутся напрасной тратой времени.
Он вышел на улицу, закурил и снова вспомнил разговор с генералом в Домодедово.
- Предвижу все твои вопросы, - сказал генерал. - Поэтому отвечу сразу по сути: на самом верху долго рожали, что делать с Украиной, с которой никак не получается слиться в едином экстазе. Наконец вняли моим советам, коли дружить невмоготу, надо делать хохлов врагами. Какими-нибудь нацистами-онанистами, хунта наркоманов устроила путч и захватила власть.
- Жёстко, - сказал Борис. - А просто разойтись в разные стороны и жить не мешая друг дружке?
- Не получится, - сказал генерал. - Когда Януковича скинут, Донбасс сразу загудит, да и Крым вдогонку тоже. Они ведь и украинцами себя не считают, говорят из принципа только по-русски, для них Янукович действительно законно избранный президент. Когда в Киеве произойдет насильственный захват власти оппозицией, это отличный повод для Донбасса и Крыма выйти из состава страны.
- А нам они нужны? - спросил Борис.
- В отношении Донбасса не уверен, - сказал генерал. - На этой территории проблем больше, чем реальных благ. А Крым - наш, русский, таким всегда был после крушения Крымского ханства, если бы не дурость Хрущева в пятьдесят четвертом году, никто бы сейчас в Киеве и не вякнул. Принято решение - до военной экспансии дело не доводить, действовать из-за ширмы.
- Я понял, - сказал Борис. - Псковские десантники всей бригадой внезапно уходят в бессрочный отпуск и элегантным движением преображаются в донбасских повстанцев и крымских омоновцев.
- Что-то вроде того, - усмехнулся генерал. - До этого этапа еще надо дойти. Тебе завтра сконцентрироваться на убеждении оппозиционеров в безошибочности хода с антитеррористическими законами. А то они совсем скисли, бедолаги-революционеры. В ведомстве Суркова тоже проделали определенную работу, украинские СМИ после подписания Януковичем этих указов сразу раздуют из говна такую конфетку, мама не горюй.
- Каков план Б? - спросил Борис.
- Планом Б занимается Лис. Ты у нас белый и пушистый и слишком на виду. Вкратце скажу так: чтобы разогреть толпу и спровоцировать на штурм правительственной резиденции, потребуется показательный отстрел. Неизвестные снайперы с крыш стреляют по мирным безоружным демонстрантам.
- С неизбежными жертвами, - добавил Борис.
- Куда же без них, - сказал генерал. - Бескровных революций не бывает.
- На Украине есть люди, которые ждут чего-то подобного, - Борис вкратце пересказал разговор с Фирташем в Остенде.
- Правила этой игры придуманы давно, - сказал генерал. - Когда тебя и меня на свете не было и с годами не меняются. Этот твой бизнесмен зрит в корень, что делает ему честь, в отличие от политиков. Он, безусловно, прав, после победы Майдана разбираться в подоплеке происшедших событий никто не станет...
- Ты почти не изменился, - сказал Альгимантас. - Только совсем седой.
- Да, годы не щадят, - сказал Лис.
- Что раньше не приезжал? - спросил Альгимантас. - Двадцать с лишним лет прошло.
- Не знаю, - сказал Лис. - До сих пор не могу смириться, что Эльзы нет в живых.
Он встретился с младшим братом Эльзы у центрального входа Пятрошунского кладбища. Лис помнил его подростком, в смешных наушниках на голове и рэперских штанах.За прошедшие годы парень возмужал, стал худощавым, стройным, уверенным в себе мужчиной с
