Языкотряс - полная версия

Клоунство не стоит Правды… Лживость - враг свободной мысли, враг законности и права; там, где Ложь - там без вины, лишь по вымыслу - по умыслу и засудят и посадят, а то могут и убить, а потом, не вспоминая заповедей, на горе провозглашённых...,

- в дружбе  к убиенному признаются, будто бы закон морали, нравственности приписывает это как норму здравого поведения… Плевать на все пристойности в словах, ничто все философии мира, когда убийство - норма…, зачем приличия, зачем вся логика в работах всех философов, зачем…, когда хоть даже пусть один считает нормой убивать, а убивая, и глумится… Что ото всех трудов философов, что толку в теориях воспитания, когда ребёнок вырастает и в глумливого урода превращается… !

Ух, что - то мы разошлися всерьёз - не в шутку, да враньё - не выпечка блинов, не глаженье белья, трудов оно не требует ума: знай говори, что в ум войдёт и потирай от удовольствий руки, что смог мозги пропарить чудаку, пустить ему в глаза туманом смог.

                Кому весь этот нужен формализм,
                Когда беда идёт в открытые ворота...
                И море слёз и океан скорбей,
                Клокочат пеной, заливая горе.
             
" Он шёл по коридору - довольно узкому, но хорошо освещённому, что довольно странно, так как там, на верху, ад кромешный заполнял каждый сантиметр пространства; как воздух или вода, с наглой глумливостью влезал во все щели, углубления, дыры…; от него спрятаться, скрыться не было никакой возможности, даже маленького шанса; он всех уравнивал в судьбе, кем бы кто не был на социальной лестнице: казалось, что кто - то пришёл и топором - так грубо, топорно - разломал эту лестницу, эту возможность и невозможность устроительства своей маленькой жизни, своих скромных, в чём - то даже банальных, желаний, из которых, собственно, и скроена дорога жизни - судьбы, и вот кромешный ад сейчас и ломает эту дорогу, так весной лёд на реке ломается, торосами врезаясь в тело весны и только солнце своими лучами освобождает из тела, как занозы, торосы льда…; везде и всюду обломки разрушенных зданий торчали занозами - торосами…, но он об этом не думал - его мысли были от действительности, реальности происходящего на верху очень далеко. Он, конечно, знал, сам видел, но его мозг находился в какой - то прострации: действительность заменялась тем же самым, но картинка была мифологической: ему представлялась, что он идёт под Троей, разрушающейся, пылающей в огне; под Троей, где ужас смерти, боли смешивался с грязью, пылью, вонючим потом, с кишками, вывернутыми наружу: их обладатель ещё в сознании, но вид собственных кишок, испачканных грязью, порождал дикий ужас страха и безнадёжного отчаяния… Ему представлялось, что он Приам, скрывшийся под землёй от греков, их данайских танков - коней…, нет, пожалуй, ему больше по душе роль Гектора, особенно, когда Гектор прощается с женой и своим ребёнком: держит его на руках, обнимает, целует… Его некрасивое лицо с совершенно странным носом, с непропорциональными плечами: казалось, что плечи и тело сами по себе, друг к другу не имеют никакого отношения, маленький рост…, всё выдавало…, нет, кричало, орало о трагедии, буреломе в его маленькой душе, в его осознании своей собственной никчёмности, о сломе личностности, самости, цельности души и тела - ему было совершенно всё равно, ничто его не волновало, не принуждало сомневаться, не тревожило - он принял положение вещей как данность: чему быть - то и принять, а там…, впрочем, одно он всё же всеми силами пытался избежать, одна только мысль ему была невыносима, время от времени в его мозгу разыгрывался спектакль этого страха, навязчивое представление он гнал прочь как мучившее его сновидение; но оно время от времени возвращалось, чтобы снова быть обыгранном. Он шёл к двери, которая находилась в самом конце коридора. " Говорят, я талантливый человек, умею добиваться своего " - так думая, он широко открыл громоздкую металлическую дверь и вошёл. Жёлтый свет от лампочки осветил его лицо, от чего оно приобрело жёлтый цвет..., как у покойника… "

( Языкотряс:
Ты заполняешь строчками пространство, а я вот бьюсь над прозой как умею, но вместо стружек - мыслей отлетают щепки - рифмы..., рубанок - проза не даётся, - видать, полено - заготовка мыслей -  сырое: вот и выходят у меня сырые из болванки повести, рассказы и новеллы... Эх, может заменить болванку новой: сухой, с сучками, чтобы можно было и в прозе сучковатости создать, какие создаются щепками; порубишь топором болванку - и, о чудо! выходит из под щепы буратино - стих, такой смешной - ещё не разукрашенный кистями, красками; ещё свой нос сующий во все дыры для поиска одной невидимой непосвящённым двери, ведущая в мир новый, который открывает ключик золотой... Да, он ещё - топорная работа, но даже без кистей и краски, уже влияет на умы и души, уже мотор включает страсти и азарта, уже безбашенный, уже стремится мир познать и на него собою повлиять, внеся в сей мир частицы первозданной самости. Вот, что такое стих: когда топор - перо лес мыслей рубит - и летят от мыслей щепки - рифмы, структуру создавая со своим размером, строфикой и бог ещё чего.
Да, да, предчувствую - предполагаю, что могут так сказать, смотря в мои глазницы, минуя брови и ресницы, что это всё стихи и должно строчки расставлять по правилам стихосложения: " Негоже прозу со стихом в один карман - абзац совать, как - будто бы конфеты в фантиках с монетами в кармане "…, а что,  тогда бы это были две сладкие возможности решить желаний сложности… Что, собственно, плохого в том, что проза стих дополнит без прикрас, и стих в долгу не долго станет пребывать:  дополнит прозу в сей же час.
Мысль, не секрет, имеет свойство расстилаться словами - фразами по красно - красками - холсту, по бел... - бумажному - листу, по виртуальному - с экрана гаджета, компьютера - стеклу, с тетради нот - благодаря ключу, короче, мысли могут лечь на что угодно и стать тем образом, что модно так произносить, словами только мысли можно огласить, а огласив, отобразить... в картине, музыке, скульптуре..., но изначально языком Литературы - основы для любой Культуры!
Итак, слова - основа из основ для мыслей, для идей, открытий, короче, для всего - всего; мысль можно закрутить спиралью, пружину или как спагетти на тарелке, а можно расстянуть, как - будто бы резинку, а можно напугать ей белку или йети, а можно рассмешить, сказав  про Зинку анекдот; словами можно строить, шить, еду готовить, защитить, копать в душе иль в поле, умыть под душем или в споре - всё, всё через слова даётся, сова и та под солнцем жмётся - ей ночи тьму подай - отдай, а вот словам и день и ночь, как матери сын или дочь - без разницы, они везде пролезут, проплывут, пройдут - для слов границы, что для барана барабан,  что юзеру - нежданный бан: он есть, но в руки не даётся; слова - основа каждой мысли, а где взять столько слов, чтоб парно, рифмуясь, мысли изъяснялись, а если и слова не те, и мысли рифмой не озвучить, то остаётся заменять ненужными словами, так мусор заполняет бак, и сор по строчкам мысль разносит: чужие словеса - слова, зато с красивым рифмованием, клубок запутанный создав, используя сравнения, метафоры, запутав голову читателя, его в заумь, как гвоздь, загнав, уж окончательно непониманием задушит медленно версификации удав.
Поймите же, что строчка - проза - не формализм идеи ради, а это всё есть прозостих; ну, вроде, как бы прозостих, а вправду только стих, а проза - строчка - имитатор, чтобы сказать про прозостих; нет, нет, всё по другому, всё не так и проза - строчка как основа, как генератор стихомыслей, без прозострочки половина того, что здесь легло легко могло не появится, не сдвинулся б утёс - гранит тех мыслей, что строка хранит… Как стихострочка стих рождает совместно с ритмом и размером, так прозострочка помогает копать до сути стихомером.
Когда я слушаю стихи, невольно думать начинаю, что рифмы - кандалы для мыслей, для их свободного полёта, и ради них порой поэт мысль поворачивает так, что главным вдруг не мысль, а рифма в стихе становится…, да, с рифмой стих звучит красиво,  гладко, как - будто утюгом - пером разглажен; стихи я слушаю, а рифмы шепчут: " …да ради нас стихи на строчки разложили, а то бы где сейчас мы жили, а так есть домик - стих… "
Когда я слушаю стихи, мне кажется, что автор мысли слагал - строгал посредством рифмы и ради них, - а как же может быть иначе, когда красиво так звучит, а то, что мысли - костыли…, так кто же видит - слышит их, когда цветник из рифм стеной все мысли заслонил собой.
Ой - де, ой - ли, как далёко
мы ушли от скобки первой,
не пора ли нам ворота
запереть до скобки левой,
чтобы можно было дальше
повести рассказ без фальши
о достоинстве и чести,
доносительстве и лести;
о предмете лжи и правды:
будто в Африке жирафы
пожирают бедных львов,
и гоняют их по норам
как желаннейший улов;
ой да ай, да как же так,
скобка дверью не стоит,
не запрёт пространство были,
не раздвинет стены слов:
по листочку и по ветке
древо мысли пораскинут
сеткой фраз - рассказ - и сказ,
чтобы можно и возможно
верить - знать - проверить ложно
правду - истину - наказ.
Вы довольны, мой читатель,
что стихом я мысль расставил,
в удовольствии, мечтатель,
руки потирать заставил,
типа, вот как должно - надо!
Да, по вашему всё стало:
это же не ломоть с салом,
мол, бери как хочешь - знаешь;
это же стихи - не проза,
в вазу - в воду не поставишь,
чтобы расцвела как роза…,
о! смотри же, мой читатель,
как я рифмами кручу,
словно обручем верчу,
знаю - знаю, как ты рад
видеть в рифмах мысль парад:
рад - парад - радар - да сад,
ад - да брат - Арбат - да град…
Во так строй, во как же складно
рифмы блещут звуком в лад,
даже хочется чесаться
языком о рифмы в ряд -
так всё складно и опрятно,
так играет звук в стихе:
то ли рифмой, то ли метром,
то ль размером стихомэтра
под его пером в строке…
Вы, читатель, так довольны,
так лицо сияет солнцем,
вычитать, читатель, вольны
стих из прозы - перец с сольцем! )

Итак, продолжим мы раскрас…

-Рассказ...

Языкотряс:
Раскрас..., мы красками - мазками мир - жизнь - сюжет по - новому рисуем - пишем, по контурам событий кладём мазок - другой, чтоб цветом - светом выделить то главное, что никогда - нигде не разглядит любитель.
Итак, начнём…, на чём остановился мой язык?

- На том, как воздух он потряс, сказав о поцелуе; ты языком,  как шваброй мусор, весь сор из слов и фраз…

Языкотряс:
…нет - нет, как пластилин, крутил - вертел - лепил то нечто, что смыслом, логикой вдруг стало, так два ведра на коромысле с водой вдруг обретают враз то сущее, что придаёт им ценность, за что плечо, хоть и устало, но донесёт их всплески к цели, как и звезда, хоть и угасла, но светом где - то в перелеске в последний раз мелькнёт и блеск увидят сосны, ели…

- Ага...
...и блеск воды из вёдер вот так в последний раз мелькнет и вёдра, как звезда, умрут на время, пока водой, как слово смыслом, до самых до краёв их не заполнит, чтоб сущность обрести им снова, ага, и всплеск воды...

Языкотряс:
…и чтобы подцепить их коромыслом, так языком цепляем мы слова и фразы, смыслы, умыслы и выливаем нА уши ушат воды из слов…
Ну, что ж, продолжим мы повествование…, нет - нет не повесть, нет, а прозостихомалевание, а можно просто, тихо так пера касание: