Языкотряс - полная версия

темы на другой, собирая нектар - содержание… Трудилась она, не покладая крылышек - размера, не давая художнику покоя во сне, тревожа его тонкую душу ( художник всё же мастер тонких линий и толстых мазков - мазать по холсту художник умел мастерски, недаром его называли Мастером - мазанье было его коньком - горбунком, оседлать задом - наперёд тему было его фирменным стилем: мало кто мог в этом с ним тягаться; сам он свой стиль называл скромно: мазанка, " я сейчас создам мазанку… " - примерно так он мог сказать. Мазанками была заставлена вся его квартира,  которую он называл Мастерской, да, да, подчёркнуто с большой буквы. Его Мастерская давно превратилась в покладище, но он так не думал, а гордился всеми своими мазанками. Вот и бабочка - стих своими покладами добавляла головной боли художнику - одно его успокаивало: это всего лишь сон. )
Рима мир жестокий,
Кесарей безумство...
Истории уроки
Лишь пища для искусства.
Никто ещё нигде
Не брал таких уроков.
Лишь пустота в холсте
  Свободна от пороков.
Жестокость подстать волкам
Безумного Нерона -
И это дар потомкам,
Как речи Цицерона.
Одно лишь учит толком -
Урок своих падений.
Всё перейдёт потомкам
Через врата сомнений.
" Странно - во сне подумал художник - сплю, а соглашаюсь со стихами…, которые я не писал, они просто снятся и звучат во сне ". На этот цветок бабочка села и так на нём и осталась. " Да,  да, пустота в холсте…, это очень правильно, очень точно: именно с этого начинаются все мои сомнения, переживания, муки…; порой по много раз испортишь холст, пока не найдёшь нужное положение предметов, героев, пока сомнения не растворяться в довольствии, что всё и вся на своих местах ".
Только - только художник так подумал, как всё куда - то исчезло и его самого неведомая сила стала поднимать к облакам, а потом и выше: к голубому небу. Художнику не было страшно от происходящего и высоты, а наоборот, он почувствовал себя всемогущим, всесильным, весь мир под ним ему казался таким маленьким, недостойным его внимания, что какая - то душевная пустота им физически стала ощущаться, жизнь стала восприниматься как что - то лишённое содержания, смысла, как - будто картина уже написана и ни прибавить - ни убавить уже ничего нельзя - всё на своих местах, пространство уже заполнено и больше ничего не волнует, не  тревожит - картина приобрела окончательно недвижное, совершенно статичное положение, так труп в морге лежит недвижно, ожидая действа над собой патологоанатома - врача, вскрывающего трупы; так ложь закручивает в путы, чтоб врать, влача - скрывая от обманывающего сути...
Художник смотрел на голубизну сферы и вдруг осознал, что его больше не поднимает и он находится в свободном состоянии. Это придало ему уверенности. Он почему - то стал думать о голубом небе как о холсте и его это немного забавило - ребячество в его поведении стало доминирующим, решающим. Художник почувствовал прилив творческих возможностей, лезущих через все щели... в заборе; возможность создавать - придумывать, крутить - вертеть любым вымыслом, смыслом и даже в мысли поменять местами часть и целое... Он ощущал себя почти богом, вседержителем, вселенной всех вселенных. Это ощущение всевозможности свело в единое целое вымысел, правду, ложь, как - будто ничего по отдельности нет, а есть одно целое, целое, которое можно назвать априори истиной. И он будет писать Истину с большой буквы прямо сейчас на голубом небе - холсте. Вымысел сам по себе будет изображаться, ему надо только к небу прикасаться, а прикасаясь, в вымысел вжиться - вжаться, чтоб не свалиться с лестницы жизни в разума сон, чтобы дух из себя не выгнать вон, когда вымыслом прозвучит на небе звон.
Художник только протянул руку к небу, как тут же на нём появилось изображение: нечто светло - зеленоватое, как лист салата, а местами светло - коричневатое с тёмными коричневыми прожилками, но не везде, будто они поистёрлись. " Хм - подумал с изумлением художник - надо же, ни кисти, ни красок, а только руку протянул - и вот тебе, пожалуйста, некое изображение, как видение, как мираж... Так - так, посмотрим, что же дальше. " Он протянул к небу руку опять, по - настоящему, без фальши, и тут же возникла деревянная кровать, с высокими в торцевой части кровати бортами - спинками: изголовье и изножье. Художник поймал себя на мысли, что появляется то, о чём он думает. А думал он о спальне, сне. Теперь стало понятно, что нечто, возникшее первым, было полом, и это стало ясно как только появилась кровать. " Н - да, вот как предмет всё может расставлять по своим местам " - подумал художник. " Как может организовывать пространство. Это как невесомость вдруг исчезла, и притяжение показало где низ, а где верх.
Ну, хорошо, раз такое странное создание картины, тогда продолжу мыслеписание: без красок и кистей, а вместо них свои же мысли ими стали.
                Врач - чародей словестности
                Мои же мысли превращает в нечто,
                Что можно видеть, видеть бесконечно,
                Заткнув затычкой раковины звуков вечности.
                Я только думаю, а мысль, минуя слово,
                Уже в предмет облечь себя готово;
                Готово прозу в стих уже облечь,
                Хотя по мне в кровать вон ту залечь,
                Чем стих из прозы выжимать, как губку,
                Про то, как голубь ждёт свою голубку.
Чёрте что, откуда - то стихи полезли, как черти из щелей. Знать, это тоже провиденье сна, в котором пребываю... Так, а если мне кусочек облака взять и бросить в синеву, что произойдёт тогда, посмотрим, это как снежок забросить летом в быструю Неву." Художник, как вату, отодрал часть облака и бросил ввысь, туда, где пол с кроватью представляют провиденье на фоне сини неба. Облако долетело до кровати и превратилось в туман, который закрыл небесное провидение. Через некоторое время туман рассеялся и художник увидел предметы, которых до тумана ещё не было: это два деревянных, светло - коричневого цвета, стула и тёмно - коричневого цвета стол, на котором стояли графин, стакан, зелёного цвета ваза. " Да, чудеса и только " - думал художник, не веря тому, что видел. " Так, стены будут пусть как небо - синии... и дверь такого же пусть будет цвета. Небесный я художник, ангел голубого неба, голубых кровей и голубой мечты! " Не успел художник подумать, как стены и дверь обрели цвет неба. Только прямоугольный проём по середине стены говорил о том, что здесь должно быть окно... в небесную бездну сини. " Окно пусть будет напротив солнца, пусть солнечный свет льётся в оконце - это так романтично! " Художник протянул руку к небу и окно появилось на своём месте.
Небесная картина была уже готова. Художник это понимал, но не знал, что делать дальше. Неожиданно его охватило сильное желание сна и он поплыл в ту самую кровать, которую изобразил силой мысли. На жёлтых подушках голове художника было очень комфортно, а под красным одеялом уют почти материализовался, так приятно было лежать телу под одеялом. Художник лежал и думал, что впервые пользуется результатами своего труда - никогда ещё написанный им предмет не приобретал реальные формы, никогда написанное не приобретало объёмную форму в реальном пространстве, никогда ему ещё не приходилось оказываться внутри своих творений. " Хм, я - творец, и почему бы мне не написать себе двор... " Художник так на полуслове и заснул, провалился в невидимое пространство, которое никогда не изобразить в силу того, что этого пространства никто не видел и не имеет никакого о нём представления.
Художник уже во сне услышал то ли звон, то ли перезвон колокольчиков. Он открыл глаза и увидел над собой, как чёрные густые облака закрывают голубое небо. Ассоциативно ему подумалось, что вот так на холсте закрашивается холст. Не успел художник так помыслить, как сверкнула молния и вдали раздалось глухое рычание грома. Негаданно - неугаданно появился ветер, который стал поднимать пыль и сгонять облака в один тёмный массив. Всё закружилось и понеслось в каком - то адском круговороте... В ушах художник слышал звук дождя, падающего на карниз под окном, и это его удивляло, так как никакого дождя не было. “ О, господи! " - только и успел произнести художник, как сверкнула яркой вспышкой молния и всё мгновенно куда - то провалилось…
" Ой, господи, как больно! " - завопил художник. Он лежал на полу рядом с кроватью. На голове, в месте боли, чувствовалась шишка. " Что бы такое приложить холодное..., надо пойти на кухню... " В комнате было тихо, только за окном дождь барабанил по карнизу и лунный свет через окно проникал в комнату, освещая её и превращая осколки зеркала в ярко - серебристые куски, которые отражали - проецировали свои конфигурации на потолок. Он открыл дверь и прошёл вперёд в коридор. Звук шаркающих шагов постепенно удалялся в темноте. Через некоторое время в коридор через открытую дверь кухни стали проникать неяркий свет, а через некоторое время звук тарелок и кастрюль, - это художник на кухне искал, что бы приложить к шишке. " Шишка, шишка..., как же больно, когда приходит шишка, какие муки приходится преодолевать... " - слышался негромкий баритон художника. Щёлкнул звук выключателя и свет погас. Шаркающие шаги неумолимо приближались к ра...скрытой в темноте двери в комнату. Художник вошёл. " О, чёрт, что такое!… а, так это стул, о, господи, и чего он тут делает, разве я его сюда ставил…"


( Языкотряс:
Читатель, не находишь ты, что наш герой в тебя упёрся, и только вымысел здесь мой успел подставить стул...

- Жму руку, друг, спасибо за участие; за вымысел, что спас читателя и книжное творение. Ты в самый раз подставил стул, когда мой мозг лепил художнику ночное настроение. Немного я увлёкся.

Языкотряс:
Читатель друга моего, ...твоё же любопытство... я понимаю: подсмотреть, увидеть, значит, тайно, что делает художник, оно, так может, и приятно, но ты ж читатель слов и мыслей, а не шагов художника в ночи; молчи, читатель, и держи свой интерес в зрачках; в очках пусть взгляд глядит солидно - без них глазам должно быть стыдно смотреть - подсматривать в ночи в чужой квартире - в тире смотреть положено для цели, а здесь... квартирка с ноготок..., а ты, как шмель, сорвавшись с цепи, готов терзать ночной цветок... )

" ...кхе - кхе, пойду-ка в туалет... Что - то прихватило... " Художник вышел в коридор и растворился в темноте. Через некоторое время шаркающие шаги, разрезая темноту, снова приблизились к двери. Он вошёл в пространство, где творческая мысль не раз ложилась на холсте красками.
Художник в лунном свете, или ему только показалось, разглядел что-то летающее над разбитым зеркалом рядом с незаконченной картиной и ему как - то само собой подумалось без какой - либо связи с кем или чем - либо, как - то мысль сама завертелась в голове: " ...беспутен, как моль, съедающая начисто, что не посыпано нафталином, что им не защищено..., от моли нет другой защиты, она прожорлива - до дыр, всё будет, значит, станет, доведено, веретено зря крутит нить, порвись связь поколений и культур, иначе встанешь на колени, иначе будешь, значит, станешь, посмещищем - зерном для кур... Эх, вот только где этот самый нафталин достать - ночь на дворе сейчас..., а ночь самое то для всех прожорливых