Языкотряс - полная версия

высоко берущую ноты. Ах, подумал кларнет, такие высокие ноты мне не одолеть, ладно, потом мы нотами споём песнь про печальную судьбу одинокой флейты, в кустах сирени косточки сложившей из нот, которые придумал тот, кто не успел нам рассказать про кофе, но доски низкого забора твердят, что это был Твардовский... Умора!

( Вот что такое сила рифм, хотя и проза нам не промах: пишу я прозой, а вот рифмы так сами лезут в мысли ворох -
само выстраивается в ряд:
" что низкого забора доски
твердят, что это был Твардовский ",
чему я несказанно рад -
стихи же это, а не мат! )
...
Петя в свои одиннадцать годков был худым, как звук скрипки; маленький рост доставлял ему кучу неприятностей: его вечно задевали в дворовых компаниях, как задевают свисающую ветку, когда проходя, рукой отталкивают вперёд и в сторону; вот такой веткой он себя и ощущал. Он давно уже подсознательно выработал тактику поведения: врать, красть, брать, что лежит не гармонично, что раздражает, как звук гармоники, тем самым приводя окружающий Петю мир в некое правильное состояние, когда всё имеет своё место и своего хозяина, ничего не должно быть бесхозного, как не раз говорила Петина мама. Но у Пети была и мечта, преследующая его, как серый волк Красную Шапочку: стать сильным. В своих детских снах он много раз видел себя силачом, тягающим какие - то тяжёлые предметы и все восхищались его силой и хлопали в ладоши, как - будто он был на сцене и играл роль силача. Но на то и сны, чтобы осуществлять мечты в живых картинках и разочаровывать при просыпании, когда мамин голос в самом радостном для Пети месте вдребезги разбивал сон; так мяч разбивает стекло, когда  нога с размаху запустит его ракетой в космос криков, ругани, разбитого стекла, и тогда все играющие разбегаются кометами, метеорами..., такой перепалох может произвести мяч, неправильно пущенный, вот так и слово может наделать кучу неприятностей, если его послать туда, куда оно не должно быть направленным. Петя чувствовал силу слов как - то непроизвольно, без каких - либо выводов, а так, как бы само собой, как естественно воспринимается вещь, предмет. Сила тела и сила слово подсознательно как - то переплелись в его мозгу; Петя интуитивно понимал, что если наврать, то эффект может быть настолько сильным, иметь нужные ему последствия, что и сила мышц вовсе не нужна.
...
У художника никак не выходил и, похоже, не собирался выходить  образ мальчика из двора...

( Языкотряс:
Мальчик из двора, я помню, вышел... Может, это его Ка... ниКак себе место не найдёт: вот и не выходит из двора - хочет двор в гробницу превратить, чтобы там навечно быть..., итить! )

Каких только композиций не перепробовал, где этому мальчику не отводилось важное место.  " Эх " - кряхтел мастер - " а почему бы не создать образ, в котором худой юноша купает  совершенно голого коня... Мысль интересная, да. Конь и мальчик... Конь пусть будет белым, а мальчика одену - нельзя же совершенно быть голым, должно же хоть что - то на нём быть, да, да, непременно одену... Так, вот такая широкополая шляпа, пожалуй, хорошо ему идёт... Шляпа на юноше на фоне голого коня..., эт знаете, не воробьинная вам воркотня, искусство это, поиск нужной кисти с краской на метле, мазков - туда - сюда; да, мазать так мазать от души и красок не сушить по чём зря на полотне... " Художник так увлёкся работой, что совершенно не заметил, как конь из белого...

( Языкотряс:
Ага, а кто ж поверил, что художник не специально, а волевым решением, коня из белой масти красной краской от души намалевал. А может сам художник, как только прошёл дождик, веленьем свыше, взял да и малиновым вареньем замазал и слизал, откуда нам - то знать, всё - всё своё творенье, вот конь-то красным так и стал. А может рюмочка всего - лишь виновата: чуть примешь рюмочку на грудь - и сразу же вино в мозгах, как вата - когда вино и вата рядом, то обязательно найдётся, чья правда ложью плотненько заткнётся и непременно красной ложью родится нечто с белой дрожью - таков закон обмана - лжи, вот конь и красный не во ржи, где мог бы плотненько питаться, а лишь в воде, чтоб искупаться... Вы поняли меня хоть чуть, я - ни бум - бум, хоть я не чудь, а только тряс на трассе жизни, когда чудь вправо или влево - и всё, пиши, что всё пропало и чуди можно ложносмело во ржи питаться не по лжи, а хоть по правде, по баланде с сокамерником; мог и Ремарк ос оседлать, но кончились у слов - ослов все смыслы, помыслы и мысли, остались только коромыслы, но если нет для них ведёр... или ведёрок..., нет, ведра большие если два на кромысло зацепить, то как и можно зацепить, чтобы большими оставались...?, то можно этим коромыслом да по башке с великим смыслом так нежно белым творожком да и сметанкою в придачу, посыпав белым сахарком, пройтись по кривизне извилин для выпрямлений - исправлений, для поступательных явлений..., а, может, только упражнений... или в сортире испражнений..., нам не дано понять весь смысл, когда возвысился над морем скалой правдивой ложью мыс. Эх, я так увлёкся рассужденьем о правильности кривизны, что даже просто не заметил, как лживая прямая роста уже на графике суженьем... Так, вы, читатель, не забыли, чего художник наш хотел, когда сюжет картины маслом выдумывал, кряхтел, потел. Тогда напомню очень кратко, буквально, как оно и есть. Итак, художник не заметил, как двое мальчиков во двор..., давайте проследим за этим. )

Бедного Петю двое мальчиков: один в красной маечке и такого же цвета трусиках - лето же; а другой - в белой рубашке и тёмных штанах, да ещё с поводком, на конце которого лохматая собачка с хвостиком - закорючкой рядышком бежала, затащили в свой двор, где были ещё три мальчика... Петя упирался ногами в землю, как - будто бы это могло как - то решить его проблему. Его полуголое тело червяком извивалось, а рубашка, в кулаке зажатое, по земле волочилась. Ему было жутко страшно оказаться в чужом дворе. Пете зачем - то на голову надели немецкую каску, и она смотрелась так, как - будто это было ведро. Мальчики явно хотели видеть в Пете этакого фрица, которого они привели допросить, как бы в партизанский отряд на предмет вражеских секретов. Петя как - то привык доносить, а так, чтоб его могли допросить, он такого опыта ещё не имел. Петя был очень гордым мальчиком и не пристало ему быть допрашиваемым, да ещё в немецкой каске - и откуда её достали...

Языкотряс:
Так вот, один там мальчик принёс свой мячик и предложил сыграть в футбол. И трое против четверых, как если бы четыре парня гоняли мяч против троих... Играть пока не начинали, а мальчик... , тот, что для игры принёс свой мячик, снял красную свою он маечку, чтоб от жары не зря вспотел, и правила свои всем говорил, как он бы в мяч играть хотел. Все слушали его, стояли, один лишь Петя сидя слушал, он рядом с мальчиком и с мячиком тихонечко сидел и с нетерпением сыграть хотел, но всё игра не начиналась..., так как на мальчика да с мячиком смотрели все и слушали, а Петя так вообще желал, чтоб все вот так его бы слушались - стать воспитателем, он, видимо, мечтал: вот так стоять все будут и на него смотреть и слушать, а он, ну, Петя, значит, наш, всех поучать начнёт, чтоб поступали как он скажет, как  он издаст для всех указ - и все, разинув рты, вдруг станут жить, как Петя указал ..., ну, то есть жить по... " прав - де я " и соблюдать все Петины указы, какие он придумает для всех... Да, да, придумает, а сочинить так в целый можно том, чтобы когда - нибудь потом, да сочинителя на первый столб..., но Петя этого не знает, пока он только лишь мечтает, пока он сам всех взрослых слушается, ведь взрослых не ослушаться нельзя,  но если мальчик егоза, то можно носом целый угол, чтоб не упал он, подпирать, и подпирать помогут угол над носом целых два глаза...

...стой же, стой, Читатель, не беги,
Для чего глазами так бежишь,
Текста смысла не поймёшь ни зги,
Виртуально фига будет лишь.
Прочитай внимательно, не торопись,
Раставляя мысленно флажки внимания.
Да о спинку стула в тишине облокотись,
Да и смысл текста медленно узри...
Вот тогда откроется за понимание
И секрет сюжета - бонус - приз!
   
Петя, облокотившись спиной о стену, на кровати сидел и воду пил из стакана, а ту воду мама в тот стакан налила - пусть Петенька напьётся. Свет жёлтый в полумраке падал - проливался на кровать и стену, цвета во дворе раздавленной - не ставшей с цветными - расписными, цвета Гжели, крылышками для полёта в прострации - пространстве, что зовут " свобода ", меж разноцветных лепестков - мазков картины на лугу между цветов, - той гусеницы - бабочки; гусь ниц за бочки упадёт и ни спасёт его ни спас, ни Петин пас в футбольном матче, ни балерина в грязных пачках..., ничто не осветит так свет, как только Петин бред в больном мозгу там на лугу, где надзиратель из кувшина в стакан за ключ ума лишённому для пития воды налил и ждёт, когда напьётся - захлебнётся, за хлеб как - будто улыбнётся свободой тот, кто несвободой плачет - ржёт, до дыр мозги свои протрёт, а всё же несвободу - воду пьёт... и вопиёт о месте казни по звонку - мазни той кисточки по холсту - позвонку, топориком по косточки  как - будто бы прошлись - " зашибись! " - и дальше кистью - топором за бис на бис завязли в вязкой краске, мазками завязали вязью цветность, форму каски - художник милостью тиранет: мазками кисти отделяет ту каску с головой внутри от шеи..., нет, нет, не так, сотри - замажь и напиши души здесь блажь, когда она блаженства жаждет... - да, да, вот так, пожалуй, надо: вот мальчик хочет шоколада, но воду пьёт - урод и только - мозгов и кисти лишь уловка!, - а мама ждёт когда, как - будто вождь какой - то дождь, ещё польётся жажды ложь, ведь это хочет на картине художник красками мазюкать, а маме это знать как стукать по барабанной перепонке, она сыночку лишь сюсюкать и ублажать желанья станет, а что сыночек, как родник большой рекой в итоге станет, так мама разве это знает, каких людей он затиранет, когда большим сыночек станет..., ведь мама хочет лишь добра, а если кобра - кобура хранит предмет страшнее пасти, то все вопросы..., здрасте, здрасте, - ведьма морочет, что мастер хочет и кисточка мазками по холсту лопочет. Свет своей светящейся желтизной перебивал цвет стены, превращая изумрудный цвет, как - будто бы под солнцем раздавленой зелёной гусеницы, в цветовой ералаш зелёного и жёлтого цветов. И как это удалось художнику на холст, как малыша в постель, замыслы уложить, маслом заменив пастель, рисуя на кровати одеяло, мальчика, стакан в его руке у губ... - груб в курке зажатый палец, на кисть лишь давит кости пясти, чтоб провести из краски нить, когда закончит мальчик пить и маме скажет, что напился, чтоб в сон как в вечность провалиться и, провалившись, мысли - мозги могли в безумьи рыбой гнить и безобразием смердить..., без образа творить художнику придётся: тяп - ляп, мазок разок на скок по скок, а там другой, второй найдётся, мазок на первый ляжет синью даже, а следом мазь по форме гаже, и изойдётся цветом в раже, крича о красоте мазни, а как капни, так только в сажи красОты эти, что казни всю красоту, всю эту лажу, а исполнителям для казни дай кисти, краски, холст, коньяк - конька грамм сто, чтоб по холсту, как по бревну, лошадкой - пони кисть шагала и, как у мастера Шагала, фантазия в ночи летала..., да, мастер с маргариткой к небу ль... - каков сей замысел осилил