- Иногда это случается до момента их встречи с праотцами.
(Гленда и Теко́)
__________
Сильное тело выпластало огромные лапищи и крепко схватило блокнот, инкрустированный серебром. Когти чиркнули по драгоценному металлу и условно-рефлексивно втянулись обратно. “Как же я рад тебя видеть, друг мой многостраничный! Не сла́бо меня нервишки подкосили! Фух! Какая же природа вокруг красивая! А она всегда такая была?” - могучий белый тигр рычал громче, чем нужно, и ошалело оглядывался по сторонам.
- Теко́! Я тоже счастлив наблюдать правнука моего первого обладателя в здравии, хотя и не совсем в полнейшем… Но ты до безумия напугал меня! Разве резко хватать - это вежливо? Я решил, что на меня напал человеко-тень! - блокнот изъяснялся с напускной жеманностью, он был до безумия благодарен богам канцелярии за то, что парниша снова с ним. Листик-мимикрия, крепко держа парочку округлых штуковин, дарованных местным исполином и завёрнутых в листочки глицинии, на птичий манер взметнулся к верхотуре щетинистой сосны с восседающим на ней улыбающимся во весь клюв дятлом, подлетевшим поближе к приключенцам.
- Блокнот! Братан! Прости! - исследователь разжал руки. - Фруктан! И ты здесь! Мне кажется, ты стал ещё выше!
- Тебе не кажется! Щетинистые сосны сказочно волшебны! Внешность у них, конечно, на любителя, а вот возможности безграничны! Пахнет хвоей и желанием свернуть горы! Хотя вздыбленных частей земной коры на Ло́твоне меньше, чем в человеческом мире, и живёт наш народ покучнее, нежели люди, разбросавшие свои тощие задницы по всей планете, и материки расположены гораздо ближе, чем в параллельной вселенной, и телепорт имеется, а потомки обезьян с железяк вонючих колёсных не слезают… К чему это я? - многостраничный поэт задумчиво, словно в ладоши, постучал серебряными уголками. - Буквы куда-то разбежались… Короче говоря, жажду жизни исполины сии пробуждают! Или возбуждают? Теко́, ты бы на свидания почаще ходил, а то я эротические слова начинаю забывать! Или кончаю вспоминать? Ну, ты адуплил!
- Блокнотик, я чухнул куда ты клонишь! И ты понимаешь меня, как мужик мужика! Да, давненько я не… Ну, ты и сам знаешь... Сменим тему от греха подальше! - парень улыбнулся.
- Теко́, не тыкай кукожиком в мою гендерную идентичность! Может, я ещё не определился! Однако, встреться мне сейчас симпатичная газета со спортивными новостями, я бы в неё, конечно, своё ляссе запихал! Да прям поглубже! - блокнот принатужился. - Ого! Ляссе твердеет! Ты прав, правнук моего первого обладателя, нужно сменить тему…
- Кстати, - молодой тигр участливо улыбнулся, - щетинистые сосны исцелили меня и сейчас, и в прошлый раз, когда стражница нанесла увечье.
- Пума освежевала тебя? - многостраничный поэт, обрадованный перемене разговора, шокировано выпучил два листа.
- Практически! - сотрудник департамента “Открытий” поморщился при воспоминании о кусках собственной разодранной плоти.
- Но ты тоже хорош! Чтобы на соседскую девчонку впечатление произвести, без защитного энергополя пошёл к стражнице, охраняющей тропу! Не зря же щетинистые сосны выбрали именно её, силушка-то аховая! - блокнот, журя друга, хлопнул по накаченной тигриной ноге обложкой.
Напоминание о Гле́нде, точно ледяная вода, обожгло Теко́. Он медленно повернул голову и посмотрел на любимую, тело которой оплела глициния, и сказал, обращаясь к блокноту с серебряными уголками и Фруктану: “Савана не хватает, и было бы точь в точь, как на похоронах!” - исследователю припомнился обычай части людского населения хоронить усопших в деревянных гробах. “Хотя бы здесь у них отношения с деревьями отлажены, и исполины провожают людей в путь, завершающий этап существования в данном биологическом теле”, - продолжил натуралист. Какие же разные существуют культуры погребения, но большинство одинаково верят, что жизнь на этом не заканчивается. Я верю, что со смертью мозга перестану существовать, расширюсь, преображусь в огромный разум, который не помнит, как уживался в столь маленьком обиталище с руками и ногами, но буду испытывать необъяснимую симпатию к тем, кого любил при жизни, а затем уйду в небо. Нервозный сон, который меня сразил, показал умершего отца человеко-тени. Он полулежал в еле освещённом помещении с толстыми стенами и низким потолком, сработанными из густо-серого наигладчайшего идеального и отдающего смертью камня. Атмосфера нагнеталась давящая. (У меня сложилось впечатление, что мужчина и есть её источник!) Верхняя половина тела отца человеко-тени была облечена плотью, как у всех людей, а ниже пояса - только кости скелета, ни кожи, ни мышц, ни кровинки. “Теперь я такой”, - грустно сказал мужчина, после смерти сам себя наказывающий за прегрешения. Я не боялся того, кто породил хищника, не испытывал отвращения, желания уйти. Жалость коснулась сердца. Я хотел остаться с отцом человеко-тени дольше, оказать моральную поддержку, ибо он нуждался в ней (И при жизни, и после смерти!), но резко очнулся от запаха глицинии. Мне кажется, он отдалённо напоминает сирень, только нежнее. Отчего время во сне течёт иначе? Намного быстрее! Зачем хочется продлить дрёму и посмотреть сновидение дальше? Сон никогда не имеет финальной точки… “Случайность ли это?” - размышлял вслух Теко́.
- Вы слышите? - белый тигр моментально осёкся, подобрал блокнот, призывно махнул рукой листику-мимикрии, парящему близ большого пёстрого дятла, и вся компания тесно сгрудилась около девушки.
- Теко́! Сосны корни из под земли вырывают! Какой хруст! Точно там кочерыжки капустные давят уплотнителем опавших листьев! - многостраничный поэт направил серебряные уголки в сторону мёртвых витиеватых исполинов.
- Они отсоединяются от корней, оставляя лишь небольшую их часть для удобства передвижения… Что-то схожее с корневыми ступнями Фруктана… - натуралист посмотрел на землю, где с шумом лопались корни.
- Гулять направляются? - блокнот комфортабельно устроился на ладони могучего друга и, несмотря на непредсказуемость ситуации, чувствовал себя в безопасности.
- В тот раз, когда мы с пумой подрались маненько, древа обошли кружочком свою территорию, и я ощутил, что значит их телепатия. Это голос, но потусторонний или, лучше сказать, другой, абсолютно нестрашный, вопроса доверия не возникает в принципе, ибо рядом с тобой непознанное, но точно настоящее… - тигр воззрился на закрученные по спирали стволы, шествующие на корневых ступнях вблизи от спутников, с тем чувством, с каким он смотрел на прадедушку: уважение и не требующие объяснений симпатия и искренность. - Деревья полностью залечили рану, нанесённую стражницей.
“Исцеление произошло, точно операция под наркозом”, - продолжил Теко́. Лежишь и видишь, как анестезиолог вводит в вену иглу и говорит: “Как же ты мощно прокачен!” Я ему отвечаю: “Вы тоже, небось, отлично физически подготовлены, поэтому и подметили!” - тут медсестра в разговор вмешивается: “Хоть кто-то вам, доктор, угодил, а то вечно жалуетесь, один слишком толстый, другой слишком худой!” Врач выдаёт: “Парень, давление у тебя низковато!” Я, пытаясь подбодрить медицинский персонал, отвечаю: “Всё хорошо!” - и тут, оп, открываю глаза, хотя не помню, чтобы закрывал, операция уже закончена, а я пропустил её начало. Мне кажется, что некоторые врачи склонны к садизму и жестокости, но они смогли тлетворную тягу трансформировать в положительное русло. Особенно это заметно в мире людей. Там есть пластические хирурги, которые чтобы подправить человеку нос, сначала его ломают, и так изо дня в день! Понятно, что пациент ничего не чувствует, и всё же... Не хочу, естественно, сказать, что каждый медицинский работник латентный живодёрушка, но что-то в этом есть. “Да, что-то в этом есть…” - отозвался блокнот. Он прошёлся по руке Теко́, прислонился к его щеке и потрогал нос белого тигра с обеих сторон, касаясь переносицы серебряными уголками, с ужасом вообразив, как её крошат на мелкие осколки.
- А где деревья? - многостраничный поэт, учепенившийся на накаченное плечище тигра, лишь сейчас почувствовал, что его зрение, оказывается, расфокусировалось, и он даже не заметил, как это произошло.
- Они вернулись на свои места. Точно так же было и тогда. Мне показалось, что щетинистые сосны только-только ступили на землю, на самом же деле минуло три часа, а рваное увечье, нанесённое пумой, полностью зажило! - у исследователя было ощущение ясного понимания происходящего, тело же подавало сигналы о том, что щетинистые сосны свершили удивительное, но без ведома и участия гостей леса. Белого тигра и его спутников вычленили из чудо-процесса на манер звеньев цепи. Сделали так не со зла, а по надобности.
- Но мы же лишь пару минут поболтали! - блокнот посмотрел на квёлого листика-мимикрию, укладывающего в заплечный суман самопишущуюся картину и два дара щетинистой сосны, обёрнутые в опавшие листочки глицинии, затем на небо, алеющее от заката. - Тогда почему уже вечер?
[b]- Потому что прошло почти четыре часа! - тигр радовался перспективе заночевать в лесу щетинистых сосен. Приключенец заметил и действия листика-мимикрии, и то, как хищники, громко храпя, вповалку лежат бок о бок. По довольному выражению кроны Фруктана Теко́ догадался, что исполин
