Крыльцо дома, виднеющееся сквозь двустороннее зеркало, было сделано из толстых досок полуметровой длины, одна единственная ступенька венчалась металлической пластиной, лежащей на земле. У входа расположена скоба для очистки обуви от грязи. Самодельный коридорчик или холодная пристройка, как говорят люди, построена тем же человеком, кто установил забор. Он сам возвёл стены, изготовил дверь, две оконные рамы, - одну со створками, другую без, - обрезал и вставил стёкла, привинтил петли для навесного замка, чтобы запирать жилище.
Из двери, покрашенной жёлтой краской, вышла пожилая женщина, опирающаяся на добротную трость, шафт и ручка которой были одинакового насыщенно вишнёвого цвета. Наконечник сделан из резины, чтобы улучшить устойчивость и избежать падения. Трость помогала женщине с передвижением, ибо, как подметила Гле́нда, у неё имелось какое-то заболевание коленей. Зеркало в сей раз предстало тоненьким и хрупким, выказывая тем самым доверие к данной представительнице мира людей. Женщина, коей шёл девятый десяток лет, держала спину прямо. Она переступила порог дома, встала на сколоченную из досок часть крыльца и облокотилась на деревянную изогнутую анатомически ручку трости, прислонившись левой стороной тела к дверному проёму. Голову покрывала белая с голубенькими цветочками косынка, завязанная на затылке узлом, один угол косынки спадал на плечо; платье с треугольным вырезом и прямыми рукавами практически до локтя, сшитое вручную из суровой бязи, имело привлекательную расцветку: на одном отрезе сошлись оттенки циановый, лазурно-серый и айвори. Зоркая Гле́нда отметила, что каждый стежок платья сделан вручную: “Насколько же твёрдой должна быть рука, чтобы швы получались идеальными, не хуже, чем на швейной машинке?” - белая тигрица пробовала шить, но не хватало терпения на исполнение петельного шва, да и стежки строчного шва выходили разного размера, а не одного.
Гле́нде бросилось в глаза, что калитку, аккуратнейшим образом сколоченную из бежевых досочек, реновировали недавно, и она была единственной новой частью старящегося забора.
К изгороди подошёл пропитого вида парнище, поздоровался, а затем попросил денег в долг. “На алкашку я не даю!” - сказала женщина, её лицо выражало уверенную строгость. Забулдыга начал бормотать бессвязные оправдания: “Мне на еду не хватает… Дайте денег… Я потом верну…” - канюче пробурчал он, но снова получил резкий отказ, не терпящий возражений. Ещё немного пообтирав штанинами столб, к коему петлями была прикреплена калитка, хлопотун убрался восвояси. К женщине подбежала маленькая девочка и прижалась головой с копной каштановых волос к руке бабушки. “Жалко его”, - произнесла внучка. “А мне нет”, - ответила женщина и провела рукой по кудряшкам. “Если человек тратит деньги на алкоголь, значит нужды не испытывает. И долг уж точно не возвратит”, - продолжила она. Смотри, у меня маленькая пенсия, поэтому выбирая между тем купить ли мне бутылку или конфеты, я приму решение в пользу шоколада, особенно горького, обладающего питательной ценностью, повышающего уровень гемоглобина в крови. Выпивка не является необходимым продуктом, поэтому если кто-то приобретает алкоголь, то, делаем вывод, располагает лишними денежными средствами. Следовательно, я у этого парниши помощи могу просить, а не он у меня, но я в долги не лезу, разве только на дом у сестры занимала, покупка-то крупная, так мы уж с дедом расплатились с ней... (Тигрица подметила, что у девочки и её бабушки был одинаковый цвет очей, серо-голубой, когда выглянуло солнце, глаза у обеих стали ярко синими.) Мимо двора, волочась в обратную сторону, прошаркал забулдыга. “На батю моего похож! Отец в юности в посёлке каком-то жил, потом в город переехал, на мамке женился. Как там деревенька-то называлась? Чёт совсем мозги не варят, не могу вспомнить…” - пронеслось в мыслях человеко-тени. В этот момент двустороннее зеркало захлопнулось.
- Вот бы мне такую бабушку! - молвила Гле́нда.
- Вот бы он никогда не умирал… - сказал практически одновременно с девушкой Теко́, вкурив, что двустороннее зеркало показало прошлое, подтвердив теорию о нелинейности времени, и нет уже в живых ни пожилой женщины, ни отца человеко-тени, коего он видел в спровоцированном нервами сне, лёжа рядом с ужаленной спиралевидными шипами мёртвой сосны подругой, опутанной глицинией.
- Кто? - спросила Гле́нда, выпрямляя спину и приняв решение больше никогда не сутулиться.
Белый тигр закрыл блокнот и громко повторил: “Он!”
9.2. Мухомор в бочину
- Люди не ценят свои способности и таланты, как неповторимый дар, поэтому отдельный человек не считает себя уникальным.
- Зря! Ощущая свою неповторимость, отпадает желание угодить. Это ведёт к достижениям.
(Теко́ и Гленда)
__________
“Хочу рассказать вам про смерть, которую так и не смог принять”, - проговорил Теко́, ставя на подзарядку защитные энергетические поля. В день, когда умер прадедушка, я завершил очередную экспедицию, вернулся в научный совет для подготовки отчёта и, сидя в департаменте “Открытий”, бодро хвастался, как преодолел десятки километров за один проход без отдыха, и ни разу не воспользовавшись таксодиумом. Параллельно я размышлял, не открыть ли своё дело, мечтал о двухуровневом ресторане (Сейчас даже смешно вспоминать!), мысленно рвался к приятелям, дабы закатить пирушку, подумывал, что нужно накупить ворох модной одежды, забежать к соседской девушке, с которой я хотел переспать, понтануться перед ней подтянувшейся фигурой и плечами, раздавшимися вширь, как у гребца… Но тут мне передали пергамент от моего дяди, в коем он сообщил, что прадедушка умер. Седой тигр был для меня всем! Мрачная весть должна была бы выбить из колеи, но разум остался ясным, хотя в нём и проявилась нотка рыхлости: казалось, время замедлилось и превратилось в густое тесто. Расстройство, потрясение или ужас от случившегося не нахлынули. Лишь крохотная томная грусть коснулась сердца. Я отправился в кроно-дом прадеда. Действия отдавали механичностью, я передвигался в поволоке лёгкого морального тумана, но на ногах держался крепко, выглядел бодро, правда, частично отключилась логика: нужно было направить ответ дядьке, оповестить научный совет о случившемся, объяснить приятелям, чтобы не ждали вечером, а я точно бы забыл о них всех, вышел из кабинета и пропал на три дня. “Я существовал в одном мире, а все остальные в другом. Единственно кому сообщил о произошедшем была ты, Гле́нда. Я не помню, как дошёл до тебя, просил купить соломенной бумаги для отчёта… По сей день не понимаю зачем? В научном совете она лежала целыми ворохами!” - сказал Теко́.
- Мне кажется, письменные принадлежности тебя успокаивают. Когда ты что-то пишешь, то точно подсоединяешься к тем отделам мозга, которые иначе малоактивны, - исследовательница припомнила капельку отрешённое выражение лица друга, когда он занимался любимыми записями. - В день смерти прадеда я принесла тебе аж два длиннющих пергамента из соломенной бумаги, свёрнутых рулончиками, коих на половину диссертации хватило бы!
- Точно-точно! - припомнил белый тигр. - Я взял их на автомате и отправил тебя ещё за одним.
- А я послушно выполнила заказ, - тихо ответила архивариус.
Воспоминания о похоронах колыхали сердце печалью: полностью седой тигр нравился Гле́нде, он являлся единомышленником по духу, угощал жирной форелью, которую она обожала, но её семье этот продукт был не по карману, и топлёным молоком. Ребёнком девушка не любила сладкое, и пожилой сосед как-то умудрился разгадать её вкусовые предпочтения, в отличии от ближайших родственников, кои требовали брать конфеты, ибо девочка отказывалась принимать дарёные карамельки, ириски и драже. “Зачем мне ненужное?” - удивлялась она, но родня объясняла, что такое поведение невежливо, и малышка натужно забирала приторные преподношения, произнося при сём заученное, блезирное “спасибо”. Это расстраивало её.
- Я только сейчас одуплил, что гонял тебя за пергаментами беспричинно! - отметил парень. - Какого грибнявого лешего ты выполняла явно неадекватные запросы?
- Во-первых, потому, что это просил ты; во-вторых, тебе была нужна поддержка, и ты сделал запрос именно на неё, а не на “бумажку” (Намёк вышел, безусловно, замысловатый, но я дотумкала!); в-третьих, я видела, что каждое моё действие приносит тебе маленькое облегчение, - Гле́нда взглянула на Теко́. - Остальные не поняли, но я-то заметила, как нервы покрыли тебя флёром, ты общался словно бы через плотную прозрачную ткань, которая, вроде, и не скрывает тебя от глаз посторонних, но создаёт герметичный коконовидный барьер.
[b]Могучий белый тигр, опьяневший от ядрёной смеси тоски по умершему прадеду и добро-согревающих слов подруги, впился когтями в голову и подумал: “Для чего я хочу рассказать о единственном случае в жизни, когда реально впал в надрывную печаль?” Ответ не замедлил себя явить: “Для того, что должны быть те, с кем ты настоящий! Такой, какой есть на самом деле! Иногда хочется явить себя усталого, скорбящего, с мягким нутром… И важно, чтобы окружали союзники, от еликих требуется единственное - не тыкать острым ножичком в больное”. После смерти прадедушки молодой гений ни разу не расслаблял психику полностью, так чтобы не контролировать тон, дикцию, манеру речи, уместность шуток, идеальность одежд, достаточность
