Крах операции Асгард. Военные приключения.

транспорта. Развернулся и побежал вперед, на сопку. Быстро и ловко забираясь на укрытую кустами и небольшими деревьями вершину. Сашка рванул за ним, почему не выпуская из руки пустой чайник.
  Как только они забрались на вершину сопки, и стали уже спускаться с нее вниз, от места где находилась будка, раздались беспорядочные автоматные очереди, но по всему было видно, что мишенью были не они, и стрельба велась наугад.
 Минут через пятнадцать хорошего бега, они перешли на шаг, и Сашка поравнявшись с напарником спросил его, тяжело дыша от быстрого бега.
 — Аманжол! Ты точно знаешь, что селение там. — и указал рукой вперед.
 — Точно! — казах обернулся к морпеху. — Чего чайник то не выкинул?
  — Да там воды еще чуток есть. Вдруг опять пить захотим. Да и может тара приго… — Сашка остановился, и замолчал на полуслове. Потом с улыбкой тряхнул головой, и посмотрел на напарника. — Чего не сказал-то? Ну разведка! Все секреты и тайны? Да?
  Метрах в пятидесяти, прямо по курсу, который они держали, вырисовывалась зеркальная гладь небольшого озера.
  — Деревня за ним. — выдохнул Аманжол.

***

   Диверсанты, из немецкого спецподразделения «Саламандра», соблюдая положенную дистанцию, шли друг за другом. Оберштурмфюрер Август Залеман замыкал эту группу, полностью доверяя тем бойцам, которые шагали впереди, и вели остальных к намеченной цели.
   Координаты конечного пути были известны, шедшему в авангарде, роттенфюреру Лоренцу. А тот был опытный диверсант, и Залеман ни на йоту не сомневался, что Лоренц выведет их к конечной цели без с указаний с его стороны. Единственное что портило настроение в данном походе, это часто приходящая ему провокационная мысль. Где Штольц, и кто такой Отто Дитц?
 Недавнее сообщение от финских союзников, что Ганса видели живым и здоровым, пока не получило своего подтверждения. Но оберштурмфюрер уже наметил план дальнейших действий, и даже наметил тех, кто из его группы пойдет к союзникам. И это будет Дитц. Надо от него как то избавится, уж слишком много он знает и стал доставлять проблемы. А в исполнении операции должен быть один победитель! И это должен быть он! Август Залеман. Без сомнений. Главное чтоб документы, которые были у унтерфюрера в папке, не пострадали. А еще главней чтоб не пропали.
  — Группе стой! — Залеман отдал негромкую команду шедшему впереди диверсанту. Тот продублировал ее следующему, и так дальше, пока цепочка группы, с шедшим в авангарде Лоренцом не остановилась.
  Оберштурмфюрер поднял вверх руку, и в ожидании, когда роттенфюрер приняв сигнал подойдет к нему, обратился к стоящему рядом шарфюреру.
  — Отто! — Август Залеман посмотрел на помощника, и указал рукой на сопку, которая высилась справа. — Там деревня! За сопкой. Возьми двух членов нашего отряда, и идите к союзникам. К финнам. У них, как ты мне недавно доложил, была встреча с унтерфюрером Штольцом. Заберите его, и присоединяйтесь к группе. В районе квадрата «С». Ты знаешь где это. У тебя карта местности есть. — и поморщившись посмотрев сверху-вниз на подчиненного, брезгливо сказал. — Почему такая грязная обувь? И опять от тебя воняет этим пошлым немецким одеколоном. Сколько я вам всем говорю. Нет ничего лучше, для нас, победителей, чем запах французского парфюма. Ладно — и он выставил вперед ладонь, словно запрещая что-то говорить в ответ. — Мы почти у цели Отто. Тайник находится в квадрате «С», и по моим подсчетам, до него осталось идти не очень долго.
  — Да. Тайник находится в квадрате «С» — шарфюрер посмотрел на командира.  — Там документы, приборы и инструменты, именно то, ради чего и была задумана и разработана операция «Асгард» и сформирована наша команда, отряд «саламандра».  Все, что в тайнике, ждет наше руководство. — и поправив серо-дымчатую кепи, с вышитой ящерицей на боку, добавил. — Пять лет назад, в этих местах была наша экспедиция. Она и сделала закладку. Для будущей работы. Вот время и пришло. — он отвернулся от Залемана, сморщив нос, и кинул тому через плечо. — Все. Я отберу двоих, и иду в деревню. За Штольцем.
  Шарфюрер Отто Дитц отошел от оберштурмфюрера и пошел вперед группы размышляя, кого он может направить на задание.
 — Бахман и Краус! — громко произнес он, подойдя в начало цепочки. Два здоровых диверсанта, подошли к нему быстрым шагом. — Да! — ответили он в унисон.
 — Там. — указал он рукой на сопку. — Финны. У них в гостях Штольц. Вы идете со мной. Мы забираем его, и идем в квадрат «С». Отряд будет ждать нас там. — и поморщившись добавил, словно подражая Августу Залеману. — Почему от вас так пахнет? Пошло? Как будто вы не на войне, а во французском борделе. Сколько раз вам говорить, не выливать на себя весь одеколон. Да и обувь у вас грязная. Все. Идем.
  Диверсанты с недоумением переглянулись, и поправив оружие, пошли вслед за шарфюрером Отто Дитцем, к сопке. За исчезнувшим, но якобы найденным союзниками, унтерфюрером Гансом Штольцем.
   Залеман посмотрел вслед удаляющейся троице и в самый последний момент вдруг переменил свое решение.
  — Лоренц! — посмотрел он на подошедшего роттенфюрера. — Остановите группу Дитца. И передайте ему, пусть он останется с нами, а два бойца идут за Штольцом. — что его побудило принять это решение, Залеман не стал объяснять удивленному Лоренцу, он и сам не мог этого понять, и только позднее он будет ругать себя за свое недомыслие, которое создаст еще более тяжелые последствия.
  Посмотрев как роттенфюрер быстро пошел к группе Дитца, Залеман поднял вверх руку, и ее движением дал команду цепочки диверсантов идти вперед. В квадрат «С». Где их ожидали секретное оборудование и документы, спрятанные в неизвестном тайнике, пять лет назад.

8 ГЛАВА

   
        Прошло часа три, как финский караул, заступил на свой пост, в деревянную избушку, на краю поселения.      
     Старый, огромный чайник, стоящий на раскаленной печке, выпустил из носика струю пара, и громко забулькал, давая понять, что вода, которой он был наполнен, закипела и его пора снимать.
  — А вот и кипяток! — Капрал Кейва Мяккинен, плюнул на земляной пол, и взял в руку кусок тряпки. — Сейчас мы его снимем! Эй! Микко Хейкелля! — окрикнул он лежащего на деревянном топчане, военного. — Поставь на стол стаканы! И достань печенье! Будем пить чай!
  Керсантти финской армии, Микко Хейкелля, открыл глаза, и ленивым, недовольным голосом, тихо проговорил.
  — Кейва! Ну чего ты меня будишь? Если хочешь попить чаю, то пей. Я совершенно ничего не хочу. — и отвернулся к стене, продолжая говорить. — Когда же это все закончится? Домой хочу. Я соскучился по своей милой Анни. С каким бы удовольствием я прижал бы ее и раздел, чтобы полюбоваться ее телом. А потом всю бы покрыл поцелуями.  Да так, чтобы она почувствовала, что ее милый Микко любит ее, и хочет ее, по прежнему! О как я мечтаю, что этот час когда-нибудь настанет. — и резко развернулся к своему товарищу. — Кейва Мяккинен! Скажи мне! Тебя ждет кто-то дома? Любимая женщина? Или ты, как старый член «шюцкора», пользуешься только военно-полевыми борделями? Ха-ха-ха! — рассмеялся Микко Хейкелля, и присел на край топчана. — Шучу, шучу. — Давай пить чай. — и встав подошел к висящей на стене полке, где стояла чайная посуда. Выбрав два стакана, в старых серебряных подстаканниках, он подошел к столу, и поставил их.
  Капрал Кейва Мяккинен, с некоторым недовольством посмотрел на своего товарища, но отвечать ему ничего не стал, посчитал это излишним. Война все-таки и нервы, и желания, у всех почти одинаковы. Правда кто-то мог об этих желаниях говорить во всеуслышание, а кто-то их держал в себе, это зависело от личности, и от характера человека. Капрал, был человеком пуританских взглядов, и поэтому многое держал в себе, стараясь избегать непотребных, по его мнению, разговоров.
    «Шюцкор», - финская, изначально полувоенная организация, членом которой был капрал, имела задачу повышения обороноспособности страны. Но после войны 1940 года она стала частью вооруженных сил страны и все ее члены были чуть ли не фанатично ей преданы. Ну просто фашисты, только финские.
  — Ладно Кейва! — Хейкелля присел за стол, и стал ждать когда Мяккинен нальет ему в стакан порцию горячего кипятка. — Давай не будем обсуждать дела домашние. Ответь мне пожалуйста. — он разломил сухую галету на две части. — Что ты думаешь о нашей последней неудаче, по поимке вражеского лазутчика? Тьфу! Где мы потеряли наших доблестных героев. Наших друзей. — и посмотрел в сторону своего товарища.
  Кейва Мяккинен стал обдумывать свой ответ. Чтобы не сказать что-нибудь лишнего. Хейкелля никогда не вызывал у него доверия и поэтому любой ответ надо было тщательно обдумать. Не зря же сослуживцы ему намекали, что керсантти финской армии Микко Хейкелля, доносит на своих товарищей и что многие уже поплатились за свой длинный язык. А учитывая свой последний разговор с луутнанти Тармо Лааксо, где он нелицеприятно отозвался о войне и о Маннергейме, было подозрение что его специально поставили в караул с этим бойцом.
  — Что я думаю? — Мяккинен хлебнул горячего чая. — Да ничего я не думаю! Русские оказались проворнее нас. Результат налицо. Четверо наших товарищей убиты. Но… Мне кажется дальше это только будет продолжатся.
   — Что будет продолжатся? — Хейкелля пристально посмотрел на своего собеседника.
   — «Ага! Вот ты и выдал себя.» — подумал про себя Кейва, а вслух произнес. — Будут продолжатся наши победы. Под руководством нашего маршала Финляндии Карла Маннергейма! Да здравствует Суоми! — И встал со стула, вытянувшись в струнку.
  Микка Хейкелля сразу же понял, что капрал просто издевается над ним, и поэтому зло плюнул на пол и отвернулся от собеседника в сторону.
   — «Ну вот и хорошо! Отстал от меня! В карауле еще почти сутки стоять без малого. Не дай Бог до ругани дойдет» — усмехнулся Кейва, и поднялся из-за стола. — Ты Микка особо не расспрашивай меня не о чем. Возьми лучше свой автомат, и выйди на улицу. Осмотри все. Мы же с тобой на посту. А ты с самого начала развалился на топчане как кот. И обо всем позабыл. А если мы пропустим кого не то, попало? — капрал посмотрел на дверь. — Ого! Кто-то идет! — и быстро, услышав шаги на улице, схватил свой «Суоми», и передернув затвор, направил его на дверь.
  Спустя секунды, дверь в помещение отворилась, и на пороге показались две фигуры. Одетые в камуфляжные масскостюмы, дымчато-серого цвета.
   — «Немцы!» — с облегчением выдохнул Мяккинен, и опустил ствол автомата. — Хейкелля! К нам гости! — повернулся он в сторону своего сослуживца. Но тот увидел это сам, и поднялся с табурета, суетливо поправляя свою гимнастерку. — Проходите! — проговорил он, и тут же понял, что прибывшие немцы его не понимают. Они, не глядя на присутствующих в помещении финнов, бесцеремонно прошли вовнутрь, и расположились по самому центру, держа ситуацию под контролем, и о чем-то переговариваясь на своем языке. Недоступным для караульных чухонцев. Один из них посмотрел на капрала и отдал непонятную команду.
 — Лег ди ваффе ауф ден боден. (Брось пистолет на пол)
   Мяккинен ничего не понял, и подошедший к нему фриц, бесцеремонно схватился за опущенный автомат, выдернув его из руки, бросил на пол.
  — Штелль