Крах операции Асгард. Военные приключения.

назад, морпех ещё не пришёл. Ни он, ни второй, кто с ним для прикрытия был послан.
   — Плохо, — махнул головой Лахов. — Плохо, — повторил он и, взяв лежащую на столе пачку «Казбека», вытащил папиросу и, размяв её, прикурил.
   — Александр Павлович! — он выпустил в потолок густую струю табачного дыма. — А может, всё-таки зря мы приказали морпеху нести сюда этот труп фашиста? Закопал бы он его там, в камнях. По большому счёту задача была другая. Я не всё до вас довёл изначально. Но я и не мог разглашать секрет, не убедившись, что намеченный план готов к реализации.
     — Интересно, — Строгов посмотрел на собеседника. — Может сейчас я имею право всё знать? Но… Я выполняю ваши распоряжения и поэтому не имею права оспаривать или высказывать свои эмоции.
     — Брось, Александр! — поморщился Лахов. — Мы с тобой друзья, и давай отставим этот казённый тон. И ещё. Мы выполняем одну, нашу общую задачу. Но есть некоторые моменты, которые я, как вышестоящий начальник, не имею права рассказывать даже тебе, своему другу. Ладно, хватит. Подойди сюда, — подозвал он Строгова к столу с картой. — Смотри и слушай, — и бросил потухшую папиросу в пепельницу. — В общем так. По данным разведки… — он посмотрел на карту и указал на одно из мест, обозначенных на ней. — …По данным разведки, но не нашей армейской, а той… — он поднял вверх палец. — В район «N» должна была высадиться спецгруппа с каким-то секретным заданием. Поставленной задачи мы не знаем. Но… по случайности, которая произошла внезапно, впрочем, как и все случайности, разведчик подстрелил одного члена этой группы. И нам стало известно, что спецподразделение называется «Саламандра». По тем документам, что он принёс из разведки. Поэтому мы…
   — Аркадий… — перебил говорящего Строгов. — Я это всё знаю. Объясни мне…
    — Не перебивай, пожалуйста, — поморщился Лахов. — Во всей этой комбинации мы знаем только одно, что группа прибыла. Знаем ещё, что на ту сторону должен быть сделан переход предателя с секретными документами и подробной картой квадрата «С». Предатель при переходе был ликвидирован. И поэтому мы решили, под видом перебежчика, отправить на ту сторону нашего человека…
   — А для чего тогда прятать труп этого фрица? — всё-таки вклинился в разговор Александр.
   — … который постарается разузнать, что это за группа, что за задание, но уже представившись нашим врагом. Конечно, шансов почти ноль, — продолжал Лахов, не обращая внимания на заданный ему вопрос. — Но мы должны проработать все варианты, — и пристально посмотрел на Александра Павловича. — А теперь я отвечу на твой вопрос. Разведчик должен был пройти по тропе, по которой пойдёт перебежчик, и убедиться, что дорога чистая. Наш будущий перебежчик — очень ценный сотрудник, звания полковник.
   — Полковник? — улыбнулся Строгов, — а я думал, капитан, — намекая на «смершевца». — Ну а труп-то зачем прятать, Аркадий? Ты так и не ответил.
 — Труп? — Лахов достал ещё одну папиросу из пачки. — Повторюсь. Если немцы найдут убитого фашиста, они поймут, что им сели на хвост, и исчезнут, а наша задача — вычислить их и уничтожить. Да, ещё. Разведчика нет, ни с грузом, ни без него. А времени нет. Поэтому сейчас мы едем к «смершевцам», и там уже будем готовить перебежчика. Пойдёт тогда другой дорогой. Ну а если морпех позже и придёт… — и усмехнулся. — С ценным грузом. Представим к награде.
   — А если не придёт? — хмуро спросил Строгов. — А если не придёт, значит, ждали там. Значит, посылать своего человека в тыл с заданием — наша первостепенная задача.
   — Кстати, а как называется операция? — Александр встал со стула.
   — Операция «Саламандра», — ответил Лахов и кивнул на дверь. — Поехали.
   Выйдя из дома, контрразведчики подошли к «Виллису», рядом с которым, сидя на траве и покуривая, находился шофёр.
    — Иваныч! — обратился к нему Строгов, садясь за руль машины. — Мы сами доедем. Иди отдохни где-нибудь. Скоро приедем обратно.
    — Есть! — бодро ответил ему шофёр и, поправив гимнастёрку, пошёл по направлению к офицерской столовой.
     — С друзьями только не прикладывайся к спиртному! — крикнул ему вслед Александр и завел «Виллис». Подождал, когда рядом сядет Лахов, и нажал на газ.
    У землянки «Смерша» они стояли уже через полчаса.
   — Ну, пойдём, — Аркадий Исаевич вышел из машины, поправил на себе полевую гимнастёрку, посмотрел на небо и мечтательно произнёс:
   — Лето. Война кончится — сразу на море уеду.
   — Так ты и сейчас как бы рядом с морем, — засмеялся Строгов.
    — Как это? — Лахов тоже засмеялся. — Ах да, мы же на южном берегу моря. Правда, Баренцева. Но ничего. Температура моря +8. Купаться только в водолазном костюме. А загорать? А загорать не стоит. Обгореть можно, — пошутил он и спустился вниз к землянке. Подошёл к двери, и только хотел её открыть, как она сама отворилась, и перед их глазами предстал капитан-«смершевец».
   — Здравия желаю! — отрапортовал он и приложил руку к фуражке.
   — Здравия, здравия, капитан, — махнул головой Лахов. — Майор на месте? — Никак нет, — ответил ему заместитель начальника Смерша. — Он будет минут через десять. К радистам ушёл.
    — Ну, тогда ладно. Подождём его в землянке, — и контрразведчики прошли в землянку. — Капитан!  
   — Слушаю, — вытянулся в струнку «смершевец». — Позови-ка ко мне одного бойца из роты обеспечения, — и легонько толкнул локтем Строгова. — Вот Александр Павлович хочет с ним познакомиться. Турекулова Аманжола.
    — Турекулова? Аманжола? — капитан растерянно посмотрел на начальство. Но больше всего он смотрел на Строгова. — А его нет!
    — Как нет? — опешил Лахов. — Где он?
   — А он с морпехом, с разведчиком. За немцем ушёл, — тихо ответил «смершевец».

***

    Вход в пещеру постепенно сужался. Потолок становился всё ниже и ниже и в конце концов заставил разведчиков опуститься на колени и двигаться на четвереньках.
   Уже на первых метрах Саша сбил все колени о камни, устилающие тропу, и от злости, вспомнив весь свой запас нецензурных слов, вполголоса озвучивал его.  Иногда камень попадался настолько острый, что от боли хотелось кричать, но мысли о том, что его реакцию могут услышать враги, находившиеся неподалеку, запрещали ему это делать.
    А вход всё сужался и сужался. Впереди была непроглядная темнота, и только бодрый голос напарника, раздававшийся впереди, вселял надежду, что они всё делают правильно, выбрав эту тяжелую, неизвестную дорогу для отступления.
    И вот каменный свод, окружавший тропу, сузился настолько, что пришлось лечь на землю и по-пластунски двигаться вперед, толкая перед собой автомат.
   Метров через пять морпех остановился. Вещмешок на спине стал шумно тереться о каменный потолок сузившегося лаза, и ему стало немного не по себе.
Нет, конечно, про то, что у него клаустрофобия, Саша придумал, но всё равно чувство боязни замкнутого пространства присутствовало. Именно в этот момент он и почувствовал, что уже не в состоянии расширить это пространство, у него просто не хватит сил победить эти камни, и Саша испугался.
   Первое, что ему пришло в голову, — ползти обратно, туда, где можно было встать в полный рост и вдохнуть полной грудью. И он предпринял движение, двинулся назад, но "сидор", лежащий на спине, за что-то зацепился и не давал этого сделать.
  — «Ой, мама!» — подумал Саша и покрылся липким, горячим потом. — «Попал как кур в ощип. И Аманжол меня не вытащит отсюда. Места нет развернуться. Ладно, двигаем вперед. Казах-то ползет, а он чуть крупнее меня. Надо только от вещмешка избавиться». — И морпех, прилагая некоторые усилия, вытащил руки из лямок. — «Хорошо». — Саша почувствовал свободу и пополз вперед, вполголоса разговаривая сам с собой.
    А лаз становился всё уже и уже. И когда разведчик понял, что он застрянет, его автомат куда-то упал, и он почувствовал, как в лицо ударил свежий воздух. Саша резко потянулся руками и вылетел на какую-то площадку. Правда, кромешная тьма не давала её разглядеть.
   — Аманжол! — позвал он, нащупал ногой ППШ и поднял его. — Ты где?
  — Здесь я, Александр, здесь, — отозвался напарник.
   — Чего дальше делать будем? — громко и зло сплюнул Саша. — Ни пса не видно. Куда идти? Как идти? Вообще непонятно. На ощупь? Так заблудимся нахер и пропадем. И вообще… — он вытянул руку. — … Может, посидим здесь часа два, и… поползем назад?
    — Сейчас подумаем и чего-нибудь придумаем. Не суетись, Александр. Спешка нужна… сам понимаешь где, — голос Аманжола зазвучал громче, создавая эхо.
   — Знаю, где нужна спешка, — отшутился морпех. — Когда ты с чужой женой. Ответь мне, казах, как пойдем?
   — Есть идея, — напарник в темноте чем-то зашумел. — Сейчас факел сделаем.
   — Факел? — удивился Саша. — Интересно, как?
   — Всё просто. У меня же спирта немного осталось, факт, — по голосу слышалось, что казах улыбается. — И масло есть, «деревянное». Я всегда в небольшом пузырьке это масло ношу. Авось пригодится? И видишь, пригодилось.
    — Отлично, — вздохнул морпех. — А сам фитиль из чего делать будешь?
    — Из исподнего, — было слышно, как Аманжол сел на землю. — А приделаю это всё на шомпол складной. Ладно, подожди немного, — и раздался треск разрываемой ткани.
   Саша глубоко вздохнул, присел на холодный каменный пол пещеры и только тут вспомнил, что вещмешок со спичками и прочими нужными вещами остался лежать на дороге, по которой они только что ползли. Вот задача! Возвращаться за "сидором" ой как не хотелось, и он, высморкавшись в темноту, проговорил:
   — Аманжол! Я рюкзак в… в общем, там, на тропинке оставил. Зацепился он за что-то, и мешал мне. Спички там, о-па, — громко сказал он и схватился за голову. — И папка там, деревянная.
   — Да, — тихо отозвался казах. — Придется ползти назад.
   Саша глухо выдохнул и промолчал, давая понять, что ему эта дорога не очень приемлема. Но он также понимал, что потеря вещмешка — это его промах, и исправлять его будет он, и только он.
   — Ладно, — буркнул под нос морпех. — Пополз обратно за "сидором", чтоб его вырвало, — и, поднявшись на ноги, снял с плеча автомат, нащупал узкий лаз и протиснулся туда, ругая всё на свете, себя в том числе.
    Под матерные слова ползти было легче и проворней, и минут через пять он врезался головой в висевший на чём-то вещмешок. Зло сдернув его, он, как рак, попятился назад, не испытывая, правда, уже того ужаса, какой его накрыл при первом прохождении этой дороги. И вдруг захотелось чихнуть, видимо, от пыли, поднятой в темноте узкого лаза. Саша улыбнулся и подумал:
   — «Сейчас чихну, и можно желание загадывать!» А-а-пчхи! — громко, смачно, от души. Но загадать желание не успел. Голова, подброшенная вверх от чиха, врезалась в каменный потолок да так сильно, что в глазах аж потемнело. — «Тьфу ты, везет как утопленнику!» — Саша нащупал большую шишку на голове и что-то влажное. — «Похоже, репу разбил. Лишь бы сотрясения мозгов не было, а то тогда всё, конец походу», — плюнул он в темноту. — «Ладно, поперли взад, казах ждет», — стирая руки об острые камни в кровь, он стал помогать телу двигаться назад, и через некоторое время почувствовал, что ноги его оказались на свободе, вне лаза.
    — Что случилось? — Аманжол почуял, что с другом