Путь к Радости (мемуары)

операции на камеру. Список пациентов был большой, поэтому мне пришлось вновь применить свои организаторские способности – я расписал всех пациентов по времени. Все пациенты приходили по этому графику.
   Очень много посетителей были на приёме уже второй раз. Почти год назад они прошли хиллеров, и теперь снова к ним пришли. То есть излечения, которое обещали, не произошло. Они верили, что надо ещё полечиться. Это воспитанники нашей системы здравоохранения. Они думают, что хиллер или врач могут их вылечить, а самим ничего делать не надо. А тем более менять свою жизнь – это ни к чему.
     Так вот, одна сомневающаяся женщина попросила свою подругу снять операцию. И, когда она посмотрела запись, то тут же позвонила мне, и попросила приехать к ней и посмотреть эту запись. Она жила в богатом районе, в одной из многоэтажных башен. Я первый раз был в такой богатой квартире.  Мы посмотрели запись, и я увидел, как хиллерша достаёт что-то из-под стола, на котором лежал пациент. Я, когда снимал операции, не отводил камеру от места операции, а тут было видно, что рука хиллерши достаёт что-то из-под стола, и тут же на месте операции появляется кровь. В итоге мы убедились, что никакого проникновения в тело пациента нет. Это просто ловкость рук. Когда я приехал домой, то просмотрел записи операций на медленной скорости и тоже увидел все подробности возникновения крови на месте, где работали руки хиллера.
    Когда я приехал в поликлинику, оказалось, что Ирина Георгиевна уже разругалась с хиллерами. «Деньги берёте, а здоровье не даёте!» - сердилась она. У меня тоже появились претензии к переводчику, который занимался финансовыми вопросами. Я считал и пересчитывал наши доходы, и убеждался, что где-то они нас обманывают. Я зациклился и никак не мог выйти из этого цикла. В общем разразился скандал – Ирина катила бочку на хиллеров, я – на переводчика. Решено было прекратить приём посетителей.
    Возвращаясь домой, я ощутил вибрацию, как будто телефон, включённый на режим без звука, в этом кармане у меня лежал талисман, который хиллеры подарили мне, когда приехали. Этот талисман был завернут в бумажку, и хиллерша предупредила меня, что разворачивать бумажку нельзя. Ещё они подарили мне гипсовое распятие, которое я оставил дома в шкафу. Я достал талисман из кармана, который был напротив сердца, и вибрация прекратилась. Я положил талисман в другой карман. Придя домой я достал распятие и отнёс его на помойку, а талисман пока оставил.
    На следующий день хиллеры переехали в какой-то салон красоты, и там тоже не обошлось без скандала. Даже сняли репортаж и показали по ТВ, о том, как хиллеры тут «практикуют». Однако, этот репортаж никак не повредил хиллерам, а, наоборот, количество желающих получить здоровье за деньги увеличилось. Вот такая история. А сын Ирины Георгиевны всё-таки слетал на Филиппины и полечился у хиллеров. Я сам лично покупал ему билеты на самолёт, так как он был занят по горло. Помогло ему это лечение или нет, я не знаю. Ещё хочу добавить, что деньги, которые хиллеры тут зарабатывали, они по приезде домой раздавали всем нуждающимся. Себе они ничего не брали. А бумажку с талисманом я всё-таки развернул. Там оказалась маленькая монетка с изображением какого-то старика, наверное, их святого.
 
    Ещё когда я собирал деньги, чтобы привезти хиллеров, то с одной молодой женщиной познакомился поближе. Она была из числа сомневающихся. Чтобы работа с хиллерами была более продуктивной, я, покопавшись в интернете, составил памятку для посетителей хиллеров. (См. иллюстрации)
Пять лет во МХАТе
          После того, как студия «Пять вечеров» прекратила своё существование, мне пришлось уволиться из Дворца пионеров, и я пошёл искать новую работу. Не знаю почему, но первым делом я пошёл в МХАТ им. Горького, что на Тверском бульваре. Я прекрасно помнил, как будучи в подпитии, проходя мимо этого здания, похожего на Бастилию, мы кричали: «Здесь каждый атом пахнет МХАТом!» Это было в студенческие годы. И вот теперь я пришёл сюда в поисках работы. Слава Богу и моему папе у меня был диплом инженера-электрика, поэтому во МХАТе для меня нашлась работа. Сначала я немного поработал в службе, которая отвечала за снабжение электричеством весь театр. Тут особо делать было нечего, только иногда ходили и меняли сгоревшие лампочки в коридорах. Начальник этой службы быстро сообразил, что тут мне делать нечего и договорился о переводе меня в службу электронного оборудования, которая обеспечивала освещение на сцене. Начальником этой службы была женщина – Зинаида Ивановна Толмачёва – которая не очень-то петрила в этом деле, поэтому, как только начинался спектакль, и до него, все дёргались по разным поводам – то прожектор заест, то лампочка в прожекторе перегорит во время спектакля, в общем – очень нервная атмосфера. Мне это не нравилось, но я пока молчал, изучал приборы, знакомился с людьми.
       И надо же так случится, что однажды, когда Зинаида Ивановна поехали с мужем на дачу, то у них в машине заглох мотор на переезде через железную дорогу. Они не успели выскочить и поезд сшиб машину, и Зинаида Ивановна погибла вместе с мужем. У неё осталась дочка, которая была на последнем месяце беременности. Похоронили Зинаиду Ивановну с мужем, и на следующий день меня вызвал зав.пост. – Юрий Тихомиров. Он предложил мне возглавить службу электронного оборудования. Мне это не очень-то хотелось, но делать было нечего – пришлось согласиться. К тому времени у меня уже созрел план реорганизации работы службы. Я собрал всех работников, и рассказал им о своих предложениях. Суть их заключалась в том, что все должны были освоить все участки работы службы – раз, и ещё раз в неделю все должны были выходить на работу по профилактике, когда в театре был выходной – спектаклей не было. Все согласились с моим предложением, кроме Лёши-гитариста, который ничего не понимал в технике. Он написал заявление об уходе. Было ещё одно предложение с моей стороны – Марина Бурмиха только что родила ребёнка, а мужа её забрали в армию. Я предложил всем отпустить Марину, но не увольнять её, а работать вместо неё и отдавать ей половину зарплаты, а вторую половину делить между собой. Это было легко сделать, потому что зарплату на службу я получал сам, а потом раздавал её людям. Все согласились и на это предложение. Кроме того, я подсчитал, что теперь мы могли работать всего четыре дня в неделю, так как для обслуживания спектаклей достаточно было двух человек в смену, а не трёх, как раньше. Теперь на смене «работали» два человека – один внизу, в осветительской, другой – на верху в теристорной.  После еженедельной профилактики аппаратура работала безупречно. Так что никаких дёрганий теперь не было.
        А в артистической среде бушевали страсти. В это время произошёл раздел МХАТа. Олег Ефремов, избавляясь от балласта, ушёл в камергерский переулок, увёл с собой лучших актёров, и назвал «новый театр» МХТ им. Чехова. А Доронина осталась на Тверском и оставила старое название – МХАТ им. Горького. На своих собраниях актёры всячески поносили Ефремова за то, что он «разрушил» МХАТ. Доронина, которая в фильме «Три тополя на Плющихе», играла вместе с Ефремовым, теперь не скупилась на едкие слова в отношение Олега Николаевича.
     Придя к власти, Доронина сократила до минимума технические службы, чтобы увеличить зарплату актёрам, и этим привлечь их на свою сторону. Репертуар тоже пришлось делить – «Синяя птица» - визитная карточка МХАТа была отвоёвана Дорониной. Остальные спектакли игрались и там, и там. Например, «Скамейка» по Гельману, где были заняты Доронина и Табаков, сначала игрались в обоих театрах, но потом вместо Табакова ввели Гатаева и «Скамейка» шла только у нас.
    Надо честно сказать, что Ефремов забрал с собой лучших актёров, а у Дорониной остались средние. И ей было не легко с этими середнячками. За всё время существования МХАТ им. Горького под управлением Дорониной им не удалось сделать спектакль, который бы был на высшем уровне. И это не смотря на то, что Доронина приглашала хороших режиссёров.
   Имея три выходных в неделю, я занялся посещением разнообразных лекций. В это время в Москве было на что сходить. В ДК «Меридиан» выступали уникальные люди. Например, Васильева – контактёр с молниями. Она рассказывала о том, как вступила в контакт с плазмоидами, и демонстрировала разные фото, в том числе и букет роз, созданный из молний. Запомнилась так же встреча с экзорцистом, который рассказывал о технологиях борьбы с нечистой силой. Например, он загонял сущность в иголку, а потом топил эту иглу в Москва-реке. Правда, через некоторое время, они добрались до него, и он на глазах людей прямо на улице воспламенился и сгорел. Ходил я и на лекции «Нового Акрополя», там рассказывали много интересного о нашей планете. В это же время я узнал о ВсеСЯветной Грамоте, однако о ней я расскажу позже. В общем духовная моя жизнь сильно обогатилась за те пять лет, что я работал во МХАТе.
   А в театре продолжалась война с технической частью. Мокряшин – начальник осветительского цеха – долго терпел происки Дорониной и, наконец, не выдержал и увёл почти всех осветителей из театра. Что делать? Дело в том, что у нас в стране осветителей готовят только в ТХТУ. Естественно на все театры не хватает. Да и готовят они этих осветителей плохо. В этом я убедился, когда девочка, закончившая ТХТУ пришла к нам во Дворец в качестве осветителя.  Как-то я послал её подключить прожектор – надо было заменить вилку. Включаем линию – короткое замыкание! Пошёл проверить – как она там подключила? Открываю вилку, а там две жилы скручены вместе! Поэтому и КЗ! Вот так учат в ТХТУ!
      Так вот – по радио каждый день говорят: «Во МХАТ им. Горького требуются осветители!» Ноль эффекта – никто не приходит. Зав.пост. Тихомиров собрал нас всех – что делать? Тогда я предложил дать другое объявление: «МХАТ им. Горького приглашает молодых людей освоить редкую профессию – осветителя. Срок обучения – один год. Выдаётся свидетельство.»
-  Мы же не имеем право выдавать свидетельство, - говорит Тихомиров.
-  Главное, чтобы ученики пришли, - говорю я.
-  А кто их будет учить?
- Я, Шухмин и вся служба электронного оборудования.
-  Хорошо, - согласился Тихомиров.
     Дали объявление, как я сказал, и через неделю учебная группа осветителей была сформирована – семь человек.   
    Учёба и практика шли одновременно – спектакли шли, и каждый день была возможность не только рассказывать, но и показывать всё в деле. Хорошо, что я незадолго до этого, освоил кое-какие моменты осветителя. У Мокряшина не хватало людей, и он предложил мне поработать по совместительству осветителем. Таким образом я узнал тонкости свето-установки в спектакле «Синяя птица», где во время спектакля надо было переставлять кое-какие приборы, а также был введён и в другие спектакли. Это мне не составляло труда, так как во время смены мне делать было нечего.
     Кроме практических