Такая

интеллекту.

Глава 50. Dmitriy.

— Ну и чего за компом сидим? — наш диалог начался с середины. Приветственная часть отсутствовала, словно мы уже познакомились.

— Да так… А что? Есть предложения? — отозвалась я, ткнув в анкету собеседника. В ней было всего одно фото — селфи в бейсболке за рулём, рост, возраст и Москва.

«Да уж, негусто, — недовольно протянула я, но, вспомнив других, тут же передумала. — А может, так и надо? К чему буквы, если при встрече они говорят на другом языке? Да и права у него есть».

— Давно пора в лес на шашлыки!

«Вот это поворот. Прям в яблочко! Неожиданно. Лес я люблю. Шашлыки тоже. А если рассматривать всё вместе как приглашение на свидание, так и того больше. Заинтриговал, что ж, давай знакомиться!»

— Ну так сразу и в лес? А вдруг ты маньяк? — и, трижды кликнув по смеющемуся смайлику, выдвинула своё предложение:

— Давай для начала увидимся в городе. В субботу собираюсь в «Мегу» на Тёплом Стане, буду там до обеда. Приезжай, если не передумаешь.

— Разумно. Идёт. Увидимся в субботу!

Звонок раздался, когда я влезала в джинсы в примерочной «H&M».

— Привет. Сейчас буду — уже закругляюсь.

Через пять минут я уже шла к сердцу «Меги», в центре которой мы условились встретиться. У фонтана стоял всего один человек. Мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять, почему фото было единственным — вес мужчины явно перевалил далеко за сотню.

Я продолжала идти в его сторону, не понимая одного: он совсем не вызывал во мне той неприязни и отторжения, которые я обычно испытываю при встрече с вызывающе полными людьми. Возможно, потому что его излишки распределялись по телу равномерно и даже как-то основательно; не было дряблости, свисающих складок и противных «перевязочек», как у младенца. Хотя я допускала, что весь этот объём просто скрывали умело подобранные пиджак горчичного цвета, надетый поверх шерстяной водолазки, и свободные джинсы. Но дружелюбное лицо вызывало симпатию. Рыжеватая эспаньолка с проседью и лысина добавляли лоска, а очки — респектабельности. И запах… Он буквально меня околдовал — едва уловимый аромат чего-то цитрусового и немного перчёного.

— Дмитрий. Как насчёт кофе? — представился толстяк, показывая на кофейню на втором ярусе. Голос звучал уверенно и приятно — низкий, густой, спокойный, хрипловатый баритон, без малейшей одышки.

Поднимаясь по лестнице, я снова удивилась: ни тяжёлой поступи, ни пыхтения, ни капель пота на лбу. Он шагал, как медведь-хозяин, уверенно и неторопливо. Пока мы ждали кофе, Дмитрий чуть откинулся на спинку кресла, и пиджак мягко лег по форме его тела, подтверждая моё первое впечатление — это было не бесформенное желе, а скорее жёсткий, высокоплотный ППУ, внушающий ощущение надёжности.

Рассказывая о себе, он «играл в открытую» — раскрывал подноготную без прикрас. Был свой бизнес — прогорел. Сейчас в поисках работы, пока «бомбит». Живёт с матерью в двушке, женат никогда не был, и детей тоже нет. Вероятно, эту не самую привлекательную комбинацию фактов он выложил сразу, чтобы сэкономить моё и своё время. Безработный сорокалетний «сынок», живущий с пожилой матерью и ни разу не бывший в браке, — такой портрет вряд ли у кого-то вызовет симпатию. И я не была исключением: у меня мгновенно проскочило — понятно же, почему не женился. Но Димина прямота и честность подкупили настолько, что бежать не хотелось. А умиротворяющая хрипотца в его голосе и добродушный раскатистый смех, исходящий из самых недр огромной грудной клетки, были настолько очаровательны, что мне захотелось слушать его и дальше. Я предложила продолжить общение на воздухе. Мы разошлись по машинам и переместились в Коньково.

Пока мы бродили по дорожкам Тропарёвского парка, я в основном, слушала. И всё больше поражалась контрасту: его грузная, «медвежья» фигура никак не вязалась с тем, что и как он говорил. То, что я услышала, однозначно говорило: человек, шагающий рядом, ценит многое из того, что близко и мне. Любовь и дружба, доброта и сострадание, верность и надёжность, уважение и ответственность, смелость и патриотизм, справедливость и гуманизм — казалось бы, обычные, общепринятые человеческие ценности, но он рассуждал о них с какой-то особой трепетностью и даже, мне показалось, почти пионерской наивностью и рыцарской доблестью. Это было трогательно. Я давно не слышала ничего подобного.

На третьем часу прогулки предательница — нога снова стала норовить споткнуться, и я предложила присесть на лавочку.

— Притомилась?

Сама не понимая, что именно меня подтолкнуло — по-отечески заботливый тон Димы или его искренность и открытость, — я неожиданно вскрыла и свои «козыри», честно выложив и про детей, и про болячку.

Теперь нам обоим было что осмыслить.

Глава 51. Дети.

Мы встречались уже четыре месяца. Гуляли, ходили в кино и… ездили на птичий рынок.

У нас у каждого был аквариум, и мы катались туда по субботам под предлогом купить мотыля или что-нибудь новенькое и полезное для ухода. Но чаще — просто поглазеть на красоты подводного мира и диковинных рыбок. Дима увлекался аквариумистикой давно, а мне аквариум достался в наследство от бывшего мужа, и я только начинала осваивать тонкости этого занятия.

С воодушевлением выбирала декор, растения и обитателей. Дима делился знаниями без наставлений, само собой: «Это хромисы, они хищники, будут делить территорию и драконить других.  Барбусы — живчики, лучше стайку держать, и траву могут косить. А неоны... Красивые, но нежные, вода им нужна идеальная, с нашим водопроводом — лотерея». Как бы предоставляя мне самой принимать, или нет, эту информацию в расчёт при выборе.

Отдельным удовольствием было разместить, высадить и заселить закупленное — воссоздать композицию, упорядочить и обустроить свой идеальный подводный мир. Сначала мы ехали ко мне, и я отрывалась по полной. Дима наблюдал, подавал, подсказывал, но инициативу не перехватывал, не отбирал — в эти моменты я чувствовала, что меня очень хорошо понимают, понимают момент творчества и признают мое право на собственные находки и промахи.

— Мама, мы дома! — из дверей донеслись хитрющие голоса девчонок, почти сразу, вслед за звякнувшим домофоном. Мы переглянулись и, не сговариваясь, замолчали — обычно они предупреждали звонком, что папа везет их домой, и Дима успевал уехать до их возвращения.

Любопытные глаза младшей и скептический изучающий взгляд старшей упёрлись в силуэт горы, заслонившей им вход в комнату. Их разведка увенчалась успехом. Наконец они увидели таинственного незнакомца, чьи цветы появлялись в вазе, а голос всё чаще звучал из маминого телефона. Но неожиданное появление девочек сыграло и нам на руку — знакомство, которого я так боялась, состоялось вполне мирно, и наши встречи перестали быть тайной.

Глава 52. Лаборатория отношений.

Два года на одной территории дались и просто, и не просто. За это время у меня ни разу не возникло желания поссориться с мужчиной рядом или на него обидеться. Быт снова стал проще, я успевала посвящать время своим собственным «хотелкам».  Дима, после непродолжительных поисков работы, уже вышел на полный день. Но, как ни странно, это не изменило главного: он без какого-либо напряжения перехватывал большинство семейных забот, и самое главное — я чувствовала, что первоочередной его заботой была всё-таки я сама. Была нужна именно я.

А вот дочери, то сообща, то по очереди, проверяя на прочность, то и дело норовили прокатиться танками по очередному претенденту в отчимы, постоянно оттачивая мастерство моральных измывательств. Дима вставал из-под гусениц, тоже по-разному. Но вставал. В такие моменты меня всякий раз поражали его мудрость и стойкость, граничившие с покорностью христианина. В силу характера или в силу убеждений, — не важно, но я была бесконечно благодарна за это.

Я в зеркальной ситуации, наверное, давно бы сбежала или взбунтовалась, а он ни разу не подал вида, что дитячья обработка «ядохимикатами» оставляет хоть какой-то след. Ни разу не заикнулся мне об ужасном воспитании и незаслуженном отношении.

Но и в своей — я возмущалась. Регулярно вставая на Димину сторону, как мне казалось, защищая его от несправедливых нападок, но на самом деле порой обостряя всё ещё больше, зачастую доводя до полнейшего абсурда.

Два раза в неделю Дима навещал мать. Несмотря на то, что в эти дни он оставался у неё с ночёвкой, в его сыновней заботе меня ничто не настораживало. И хоть он, как и Серёжа, в открытую заявлял, что любит и ценит мать, но личное с ней он точно не обсуждал и не советовался. И я отпускала его со спокойной душой, а уж тем более после «вражеских» атак. Понимала, что ему надо побыть одному, переварить, отдышаться… захотеть вернуться.

И он возвращался. С тем самым спокойствием в глазах, которое стоило всех его отъездов.

Глава 53. Прозрение.

Дима оказался трудоголиком, и мне предстояло провести очередной январский отпуск без него. У девчонок каникулы закончились, и теперь им был нужен минимальный присмотр: собрать и проводить в школу, вечером накормить ужином и помочь с уроками. Я предложила им на выбор: пригласить бабушку или попробовать справиться самим при Димином участии. Они единогласно выбрали второй вариант. Хоть девочки иногда и были несносны, но в целом притирка их характеров с новым членом семьи уже состоялась. И, наверное, много кому покажется странным, но я оставила детей под его надзор: присмотр по сути чужого для них человека. И оставила с абсолютно спокойной душой. Знала — он и накормит, и поможет, и развлечёт, если понадобится.

В этот раз я ехала и отдохнуть, и подлечиться — и снова не одна. На этот раз с институтской подругой. Мы выбрали санаторий с бассейном в Марианске-Лазне. Нас ждал релакс — жемчужные ванны, обертывания, массажи и минеральные источники.

Чехия встретила нас заснеженными красотами и непривычной тишиной. Время на курорте текло очень размеренно и ровно.

Из-за горного рельефа мы по три раза в день были вынуждены спускаться, чтобы испить полезной водички и подниматься обратно иногда почти по сугробам. Местные коммунальные службы, в духе разумной, до скупости, экономии, почти не занимались расчисткой снега и реагентами тротуары не посыпали. Вспоминая, как москвичи распекают мэра и дворников после снегопадов, я сделала вывод, что жалуются они, по европейским меркам, на непозволительную роскошь.

После процедур и между ними, мы зачастую расслаблялись в номере, беззаботно болтая. Почти так же, как во времена института, когда мы перемывали смехом косточки всех наших одногруппников, часами занимая телефонную линию.

Вечерами плавали или гуляли по городу.

Я много рисовала. Зима за окном завораживала красивейшими пейзажами соснового бора. На третий день отдыха я, прямо, физически ощутила желание запечатлеть эти красоты и купила в магазине неподалёку альбом и коробку карандашей.

С Москвой я созванивалась ежедневно. Дима делился подробностями их сосуществования и докладывал о выполнении, оставленных мной поручений, а щебетанье девчачьих голосов в трубке подсказывало мне,