Такая

устояла перед молодчиком своим.

Презрение, которое я услышала, откликнулось во мне знакомой болью и отбросили сомнения на задний план.  Я тут же нашла оправдание всем его тестам и проверкам. Ведь порой и сама вела себя похоже с мужчинами.

Сергей много рассказывал о прошлом. Он боготворил мать и безумно гордился дочерью. О жене — редко хорошее, чаще прорывалось ущемлённое самолюбие. С сыном тоже было не всё гладко. Тот, решив распоряжаться жизнью по-своему, бросил и хоккей, в котором отец видел его будущее, и платный институт, за обучение в котором, платил отец. Со спортом не сложилось, и мальчик решил восстановиться в ВУЗе, но Сергей считавший, что настоящий мужик должен отвечать за свои поступки, на этот раз отказался помогать ему. В итоге помощь пришла от сестры, и парень сейчас доучивается. А любимая дочь в глазах отца засияла ещё ярче.

Многое в его историях было знакомо — в моём детстве царил тот же патриархальный уклад. Но кое-что казалось чудным.

Я слышала, что, если хочешь понять, как мужчина будет относиться к жене, посмотри, как он ведёт себя с матерью. И поэтому Серёжино трепетное отношение к матери, с одной стороны, радовало, а с другой — всё равно настораживало. Они созванивались каждый день, даже отсюда — из другой страны. Он с радостью рассказывал ей про нас, делился подробностями, отправлял фото и иначе, как «мамуля», не обращался. Возможно, потому что у меня самой никогда не было настолько близких отношений с матерью, но было очень чудно слышать великовозрастного мужчину, обсуждающего личное настолько детально. Но тот факт, что он не скрывает от меня эти диалоги, говорил о том, что для него это естественно. «Ты уже не знаешь к чему придраться» – сказала я себе и отложила это наблюдение в сторону.

Вернувшись в Москву, мы уже не могли ограничиться только выходными, и Сергей стал заглядывать к нам и после работы.

Глава 44. Хоккей.

— Дорогая, я купил нам билеты на хоккей! — лицо Сергея излучало почти детский восторг, и он взахлёб продолжал: — Ты когда-нибудь смотрела живой матч? Тебе обязательно понравится! Рёв стадиона похож на стихию. Свист болельщиков — почти оперное пение. Там такая мощная энергетика! Общее ликование, общее разочарование — аж дух захватывает! 

До этого я совершенно не интересовалась спортивными состязаниями — разве что школьными, в которых участвовала сама. Листая телеканалы, максимум могла задержаться на фигурном катании или танцах, ну, может, ещё на синхронном плавании. Хоть какая-то эстетика. А на стадионе я была лишь однажды, да и то на каком-то концерте.

Однако Серёжин азарт был настолько заразителен, что моё любопытство разыгралось не на шутку и я ждала этого дня с нетерпением.

Матч проходил в Воскресенске, и мы выехали сильно заранее. На Носовихе, как и предполагалось, мы встали в пробку. Протолкавшись в ней почти два часа, Сергей уже начал вскипать, но неожиданно мы покатились без единой задержки и прибыли всё же вовремя.

Местный ледяной дворец с трудом тянул на «дворец». Простейший, спартанский интерьер. Минимум сервиса. И никакого намёка на масштаб. Я чуть не прыснула со смеха, когда увидела на табло названия команд: «Химик» и «Нефтяник». «Надо же, — подумала я. — Какое курьёзное сочетание. Интересно, будет ли и в самом деле весело».

И тут динамики взорвались оглушающим ритмом, девушки у табло закружились с флажками, а голос стадиона провозгласил начало матча. Представление началось.
— Наши синие или белые? — уточнила я, чтобы не оказаться на чужой стороне.
—Ты что?! Конечно же, синие! — пояснил Серёжа, не отрывая глаз ото льда.

Правил я не знала от слова «совсем» и судить о происходящем могла только по эмоциям Сергея. Но кое-что я всё же смогла оценить самостоятельно.
Абсолютным откровением для меня стала невероятная силовая составляющая этого спорта. Оказалось, что в борьбе за шайбу соперника можно толкать. И игроки пользовались этим правом на полную катушку!

Со стороны их стычки выглядели как откровенная драка. Вытесняя и сшибая друг друга, они впечатывали противников в борт с такой силой, что от ударов содрогалась вся конструкция. Мне стало не по себе.

Трибуны ревели. Волна ликования сменялась волной разочарования, негодование — счастьем. Казалось, здесь собралась вся страсть мира. Энергия зашкаливала со всех сторон. Но меня она почему-то не захватывала. Я наблюдала за происходящим, словно изнутри бронированного прозрачного кокона. Никого не смущала та жестокость на льду. А я не понимала ни её, ни её одобрения болельщиками и всматривалась в лицо Сергея, пытаясь понять, точно ли это нормально.

В перерыве Серёжа охотно отвечал на мои вопросы. Я видела, что происходящее его очень волнует, и задавала их скорее из вежливости. А он увлечённо рассказывал про цветные карточки, которые судья то и дело раздавал командам, про всякие буллиты, пробросы, овертайм и прочее, и прочее, и прочее.

Но я уяснила для себя главное: беспредел, который меня так взволновал, оказался легальным. Играя в детстве в настольный хоккей, я и представить не могла, что эта игра лишь отдалённо напоминает настоящую. Моему разочарованию не было предела.

— Не, ну какой красавец, Ладыгин! Ай, да молодец! Ты видела?! Ни одной не пропустил! Вот это мастер!

Всю дорогу домой я слушала Серёжины восторженные комментарии фоном. «Химик» разгромил противника всухую, и комплименты в адрес вратаря и всей команды сыпались неиссякаемым потоком.

А я рассуждала про себя: «Что ж, наверное, это не самое страшное увлечение. Может, и привыкну. Рыбалка, охота или баня с дружками вряд ли были бы лучше».

Глава 45. Приближение.

Дальше меня ждали несколько чудесных месяцев. Я чувствовала, что на пути к настоящему семейному счастью.

Я перестала таскать сумки — Сергей, даже не спрашивая, почти сразу взял на себя заботу о холодильнике, полностью оплачивая продукты из своего кармана. Это вроде было и удобно, и логично: он ведь ел с нами. А мне всё равно было немного неловко. В конце концов, он был всего лишь моим «другом» и не должен был нас ни кормить, ни содержать. Однако оспаривать мужское право быть добытчиком я не решалась.

Его забота проявлялась и в других, более приятных мелочах. На столике рядом с кроватью не увядали свежесрезанные цветы, а утро встречало меня свежесваренным кофе и жаркими объятьями. 

Девочки отнеслись к новому члену семьи по-разному.

Младшая, со свойственной её возрасту непосредственностью и ненасытным любопытством, тут же потянулась к нему. Новый мужчина в доме, большой, сильный и щедрый на похвалу, ей сразу пришёлся по нраву. Она искала его взгляд, забиралась на колени и была счастлива получить то, чего, возможно, ей так не хватало — одобрения и ласки.

Старшая, одной ногой уже ступившая на порог подросткового возраста, транслировала нейтралитет, который, мягко говоря, больше походил на откровенный пофигизм. Весь её внешний мир был зациклен на своих взрослых проблемах, а мамина связь с мужчиной, который годился ей чуть ли не в деды, в этой картине была сравнима разве что с брачным танцем мамонта и динозавра. Один выходной день по-прежнему принадлежал их отцу. Второй мы старались сделать для детей не менее интересным.

Каток полюбился всем первым. Сережа когда-то сам играл в хоккей и скользил по льду мастерски. Он показал несколько элементов старшей, а младшую научил уверенно стоять на коньках и правильно падать. Обе девочки сияли от счастья, когда наконец у них выходило как надо.

— Аккуратней, подуй сначала, — заботился Сергей, осторожно наполняя горячим чаем из термоса кружки девочек. Пар исходил и от нас, взмокших, раскрасневшихся и при этом продрогших. Уставшие, но счастливые, мы наконец согревались в раздевалке.

Я получала своё удовольствие, наблюдая за процессом. Сергей в эти моменты напоминал мне Алексея с его дочкой. А радостные мордашки моих детей вселяли надежду, что и на моей улице тоже возможен праздник.

— Дядя Серёжа, я хочу приезжать сюда каждый день! Ну пожалуйста!!! — молила младшая, бросаясь на шею и заглядывая прямо в лицо Сергею, глаза которого излучали теплоту и умиление.

— Милая, каждый день, к сожалению, не получится… но приедем ещё, непременно приедем. — В его голосе я слышала отцовские нотки, и сердце плавилось, словно олово.

Когда зимние месяцы закончились, мы стали кататься на роликах — на Поклонке и в Царицыно. Организовывали мини-походы, пикники с шашлыками. Пока Сергей занимался мясом, девчонки крутились у костра. Подбрасывали в огонь ветки, поджаривали кусочки хлеба, которыми потом аппетитно хрустели. Даже моя «Несмеяна» временами выглядела умиротворённой.

Ездили на Тверскую смотреть парад в честь Дня Победы. С самого детства я наблюдала его исключительно по телевизору, и живое мероприятие впечатлило меня не меньше, чем детей.

Вечером решили посмотреть салют вживую и поехали к самому зрелищному месту в столице, но опоздали — все подъезды к Воробьёвым уже были перекрыты, и подъехать поближе к Смотровой не получилось. Место нашлось лишь у Дворца пионеров.

Я расстроилась не сильно: ведь, когда жила на Мосфильмовской, мы каждое 9 мая ходили сюда. А девчонкам понравилось наблюдать за происходящим, сидя на плечах у Серёжи. Даже не знаю, что поразило их сильнее — сам салют или эта высота и крепкие плечи.

Мир всё чаще представлялся мне идеальным – наконец-то я увидела горизонт.

Глава 46. Предложение.

— Как тебе мюзикл, понравился? Беляева — хороша, правда? — мы делились впечатлениями от только что увиденной «Анны Карениной» возвращаясь из Театра Оперетты.

Спектакль и правда произвёл впечатление. Беляева в этой роли — действительно нечто. Её Анна — не просто жертва обстоятельств, а вулкан, который решил извергнуться, зная, что это его погубит. Я даже завидовала Анне — как бы мне хотелось полюбить с той же страстью!

— Только вот её героиня всё-таки… — Голос Сергея оборвал мои мысли. — Все ей восхищаются, но по мне — не достойна она восхищения. Как можно унизить своего мужа, достойного человека, на глазах у всего общества, бросить ребёнка… Разве это жена? Мать? Знаешь, я бы, наверное, тоже запретил детям с ней видеться.

Мы уже почти подъехали к дому, когда он неожиданно остановил машину и повернулся ко мне. Его лицо было напряжённым, словно он колебался перед важным выбором.

— А вот ты... ты не такая, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза. — Ты бы никогда не ушла от мужа и не бросила детей. И именно за это я тебя... — он запнулся, перевел дух. — Знаешь, мне вообще кажется, что ты моя. Мы так хорошо понимаем друг друга, так много общего. И спорт тебе нравится, и поездки, и темперамент у нас схожий - ты мне ни разу не отказала.  И я люблю тебя. Выходи за меня?

И не давая мне опомниться, он спешно продолжил:

— Выйдешь? Смотри, я уже всё продумал.  Мы распишемся. Я перееду к тебе, а мою трёшку мы сдадим, и вырученные деньги станем откладывать и путешествовать. Девочки тоже поедут с нами! Съездим в Пермь, мамуля будет рада, она к тебе очень хорошо относится. К морю сможем ездить четыре раза в году, каждый сезон по разу! Здорово ведь? Да?

Моему изумлению не было