Такая

любопытство. «Кто же ты?» — и я решила перейти в наступление:

— А ты какой юрист? Адвокат или прокурор?

Он засмеялся и ловко перевёл стрелки:

— У меня широкий профиль. Лучше расскажи, как оказалась на сайте?

Я вкратце обрисовала свою ситуацию, не вдаваясь в детали. Он, в свою очередь, поделился своей: бывший военный, в браке прожил восемнадцать лет. Разошлись с женой около десяти лет назад — мирно, сохранив дружеские отношения. Объяснил это просто: его работа требует постоянного присутствия в светской жизни, участия в публичных мероприятиях, да и тянет его ко всему новому. А она — затворница по натуре, для которой дом — вся вселенная. Вот интересы и разошлись. Сын взрослый, давно живёт своей семьёй.

Ещё несколько раз за вечер я пробовала вывести юриста на чистую воду, чтобы понять его настоящий профессиональный статус — задавала, как мне казалось, весьма изящные и завуалированные вопросы. А он вроде бы и отвечал, но по сути — уходил от ответа.

 «Точно комитетчик или аппаратчик! Или вообще из администрации президента? — внутренне смеялась я, не веря ни в один из вариантов, — стал бы он торчать на сайте знакомств... Но мастер какой! Явно опытный... Словно уж, так и ускользает».

— Ты когда возвращаешься? – при прощании уточнил Саша.

«Наверное, его не смущает, что у меня дети, раз хочет встретиться снова», — не без радости подумала я, садясь в машину. Мне тоже определённо хотелось увидеть его ещё раз.

Глава 30. Турция.

Внимание! Объявляется посадка на рейс SU-2351 Москва (Домодедово) — Анталья. Просьба пассажирам пройти к выходу №17.

«Наконец-то!» — с облегчением подумала я. Эти бесконечные детские «когда же уже?»  уже сводили меня с ума. — «Не дай бог эта дергатня продлится весь отдых».

Мои опасения отчасти сбылись. Отдыхом это можно было назвать с натяжкой: девочек море не заинтересовало, им хватало бассейна. Но и оттуда их приходилось выгонять — то угрозами, то заманушками.

Я ощущала себя кудахтающей курицей и не сомневалась, что ни один мужчина не проявит ко мне интереса и потому не искала новых знакомств. Но зато турки не оставляли меня без минуты внимания — ни на пляже, ни в баре, ни даже на детской дискотеке.

В ответ я шарахалась от них как могла, но дети, с которыми они так мило заигрывали, тащили меня то к одному, то к другому. Девочки были слишком юны, чтобы понимать, чего эти дяди на самом деле хотят от их мамы.

Уже на второй день у меня появился постоянный поклонник, норовивший стать «другом». Сначала он настойчиво зазывал на вечеринки — «Уложишь детей и выходи!». Когда это не сработало, сменил тактику, начав изображать серьёзность намерений: позвал в свою деревню якобы в свой выходной, предварительно осыпая подарками. От своего браслетика, как и от деревни, мне удалось отказаться, а вот колечки девочки мгновенно натянули на пальчики, и снять их уже не представлялось возможным.

Наверняка против меня работала моя же вежливость. А может, дурная слава некоторых русских мамаш, отдыхающих без мужей, подкрепляла его надежду. Но его назойливое внимание мало чем отличалось от детской суеты — и утомляло даже сильнее.

Но всё же это знакомство неожиданно оказалось полезным. За два дня до окончания отдыха мои красавицы так нанырялись в бассейне, что у младшей напрочь заложило уши и поднялась температура. Она рыдала навзрыд от давящей боли, а я, как ужаленная, металась, не понимая, как ей помочь.

Вспомнив о медицинской страховке, я позвонила в компанию. Меня проинструктировали как действовать в чужой стране и соединили с местным медпунктом. Врач говорил только по-турецки, и, конечно, я ничего не понимала. Вот тут-то и пригодился Абдула. Детке удалили серные пробки, выдали капли и отослали долечиваться на родине.

Прямо перед отъездом он пришёл проводить и печально вручил мне бумажку со своим номером.

Глава 31. Monteville.

«... и обратный перелёт в Москву стал испытанием для нервов всех пассажиров. Я как-то летела с жутко заложенным носом — даже врагу не пожелаю! Но всё это меркло по сравнению с мучениями дочери. Несколько часов изматывающей, распирающей боли в салоне, а потом, уже на земле, — ещё почти три дня, и её отчаянные рыдания, от которых у меня разрывалось сердце от бессилия. Я ничего не могла поделать, чтобы облегчить её страдания», — закончила я своё повествование о незабываемом отдыхе при встрече с юристом Сашей.

— Хорошо, что хорошо кончается, — заключил он.

В этот раз он попросил меня приехать без машины и, подхватив у выхода с «Полянки», отвёз в «Жеральдин». В шикарном салоне «G-Class» меня ждал совсем небольшой, почти свадебный букет: нежные фрезии с воздушной гипсофилой и веточками салала. Вся эта светлая композиция была упакована в дымчато-серый конверт, подчеркивавший её изысканность. Эмоции взлетели до небес.
Мой неразгаданный мужчина мудро решил для начала дать мне возможность выплеснуть впечатления от поездки за бокалом вина.  Когда наконец я выговорилась, он сделал заказ и мы погрузились в неторопливое наслаждение трапезой.

— Как же ты выпиваешь, если ты на машине? — не удержалась я от очередного допроса.

— Разве это выпиваю? — рассмеялся он. — Это же всего лишь вино. В Европе бокал вина за обедом — почти норма, это только у нас штрафуют за ноль-ноль промилле.

Это объяснение меня напрягло. Я свято уверена, что даже после глотка не стоит садиться за руль.

Окончив ужин, мы направились к машине. Учтиво открыв дверцу, он помог мне подняться в салон и пристегнуться. Пока он обнимал мою талию ремнём, его губы будто случайно коснулись моих, и мы оба на мгновение замерли, застигнутые этой внезапной близостью. Я почувствовала горячее, прерывистое дыхание, смешанное с нотами сандала его парфюма. Ощутив абсолютно чёткое, физическое желание я закрыла глаза. До тех пор меня никто не целовал настолько проникновенно и искусно.

— Ну что? Ко мне? —  вопрос прозвучал будто мы заранее обсуждали варианты.

— Куда? — вырвалось у меня и повисло в воздухе. Я отчаянно тянула время, чувствуя, как предательски горит лицо. Мысли о поездке «на ночь глядя» заметались, как мышь в лабиринте: «Уже десять. Домой, мне пора домой…». Но это была лишь удобная правда — ширма, за которой пряталась настоящая паника. Я отчаянно хотела продолжения и до ужаса его боялась.

— В Одинцово. У меня дом в Монтевиле. Минут 40 — и будем на месте. — Он повернул ключ зажигания.

Поехать к нему — в гости, ночью, к мужчине из другого измерения? — мысль казалась безумием и противоречила всем неписаным правилам моего мира. Я вдруг остро ощутила пропасть, зиявшую между нами. Этот мир шика и роскоши — «Монтевиль», «Гелик», «Жеральдин» — был мне так же чужд, как жизнь на другой планете.

Я представила его образцовый дом, и мне стало не по себе: роль простолюдинки на приёме у короля точно не для меня, и попросила отвезти меня домой.

Ни возражений, ни уговоров не последовало. Он лишь уточнил адрес и развернул машину.

«И вообще, может, он псих ряженый, а дома у него камера пыток? Второй раз вижу, и всё — за столом! И сразу домой?» — успокаивала я себя страшилками, стараясь утвердиться в своём решении.

Несмотря на два бокала вина, рулил он мастерски и доставил меня целёхонькой и очень быстро. Хотя я всю дорогу сильно переживала — и из-за вероятного ДТП, и из-за разборок с ГИБДД, если бы нас остановили. Но нам или повезло, или «красивый» номер мерседеса подсказывал гаишникам его не замечать.

Это свидание оказалось последним, больше Саша не искал встреч со мной. И я догадывалась почему.

Глава 32. Казанова.

— 34, 26, 55, 71, 2, 10, 16… — повторите числа сначала в прямом порядке, а затем — в обратном.

Ежемесячный осмотр включал не только анализы, но и кучу тестов. Хуже всего были анкеты и опросные листы: я вечно терялась, выбирая, какой вариант точнее описывает моё состояние. Возможно, перевод на русский искажает суть, но я до сих пор так и не научилась понимать разницу между: «Редко» и «Иногда».

«Результаты последних анализов сомнительные, надо бы пересдать» — звонок доктора саднил мозг занозой: «Вот что значит сомнительные? Я теперь должна переживать и мучаться догадками — и отпрашиваться с работы второй раз за месяц?»  Конечно, меня ни разу не упрекнули за эти поездки, но каждый раз, отпрашиваясь, я всё равно ощущала себя почти преступницей, виня себя в том, что обворовываю своё начальство, используя в личных целях столь драгоценное рабочее время.

С появлением машины время моих отлучек сократилось. Вдобавок я научилась извлекать из них двойную пользу: по пути в НИИ находился офис нашего партнёра, и я стала заскакивать туда — то обсудить срочный вопрос, то подписать документы.

— Анастасия, рад видеть! Что-то давно вы к нам не заскакивали? Отпуск…?

— Ну, в некотором роде, — я зарделась. Мне нравился этот «дамский угодник». Я знала, что он проявляет симпатию почти к каждой юбке в офисе, но искренность, с которой он это делал, меня забавляла и располагала.

— Можно я приглашу вас в кино? Со мной никто не ходит в кино, а я так люблю ходить в кино...

— Конечно! С удовольствием! Со мной тоже никто не ходит в кино, — отшутилась в тон ему, на самом деле, подразумевая правду, — звоните, как соберётесь!

Это было странное лето. Школа закончилась, девочки уехали на дачу под надзор моих родителей. Каждые выходные я навещала их, привозила продукты, помогала по огороду и хозяйству и… выслушивала, какая я мать. Что я всё делаю не так. Что думаю не о детях, а о «каких-то мужчинах». Что не воспитываю — «девочек давно пора к хозяйству приучать, а у них одни побрякушки в голове». И что за руль я села в «таком» возрасте (в каком таком??) — ничего хорошего из этого не выйдет, и что вообще я не мать, а кукушка - подбросила своих кукушат и бежать. Но, несмотря на это, лето осталось в памяти лёгким и беззаботным. Я ощущала себя почти полностью свободной.

И когда наконец раздался его звонок, я согласилась на встречу не раздумывая.

Глава 33. Что ты будешь делать с этим, я не знаю.

Общение с Казанова почти сразу началось с признаний. Его подкупающая открытость перед новым человеком — мной — была непривычной и одновременно шокировала, и вызывала доверие. Он не скрывал, что женат, не раздавал обещаний, выражая готовность просто встречаться, просто ради приятной компании. В последнее, конечно, верилось с трудом. Но в то же время я ощущала некий вызов: смогу ли я заставить его изменить свои намерения? Мы почти всё время флиртовали, и я не рассматривала это знакомство как продолжительное или тем более судьбоносное.

Каждая наша встреча напоминала встречу двух давно знакомых и близких людей. Он заботливо интересовался здоровьем моих родителей, делами девчонок — словно сто лет был вхож в семью и знал каждого лично. Это бесконечно удивляло: я даже с родными не всегда так общаюсь.

О своих он рассказывал в том же духе. Первая жена, сын, вторая и её дочь, их быт, проблемы — всё, до мельчайших деталей, без единой недомолвки. Показывал фотографии прямо при мне, не стесняясь, разговаривал с ними по телефону без всяких «извини, мне надо ответить».

«Ещё привет от меня передай!» — мысленно