"Фонарь"

банки пива, торчащие из карманов куртки Ивана.

Поздоровались и пошли по дорожке.
-Зажимает директриса? – спросил Иван.

-Зачем? – отозвался дядя Валера, - Пока только орёт. И шут с ней. Слава богу, на одном месте почти 20 лет, и всяких видали…А ты сейчас куда? Обратно к учительше?

-Ну, да.

-Что, отнесли?

-Вчера.

-Хорошая была женщина, - они подошли к котельной, обнесённой с трёх сторон сеткой, и дядя Валера принялся очищать свои сапоги о декроттуар – вмонтированную в землю металлическую дугу, - приятная. Держала себя правильно, всегда аккуратная, вежливая. Старой закваски. Теперь такого уж нет – не поймёшь, а вот раньше если идёт учительша, то сразу видно.

-Ага, приятная. По пальцам указкой лупила так, что просто любо-дорого вспомнить, - Иван улыбнулся.

-Ну, это ты зря, - дядя Валера отпер дверь, - Просто отношение у вас не то, что надо. Это всё в перестройку похерили…Заходь.

Здание котельной было небольшим: основная комнатка, где находились котлы, датчики, трубы, и предбанник, где и обитал дядя Валера, совмещающий обязанности истопника–оператора и дворника. Стол, стул, топчан да узкий железный шкафчик – дяде Валере вполне хватало, даже когда жена выселяла его из дому время от времени по известным причинам.

-Вот когда я учился в школе, было иначе, - дядя Валера поставил метлу в угол и стал шаркать сапогами о распластанные куски картона у входной двери, - Помню, что-то я в школе натворил, и учительша вызвала моего отца в школу. И вот отец мой пришёл и сказал: "Бей моей рукой", - дядя Валера сжал пальцы в кулак, - Да. А сейчас и тут чудес хватает, - махнул рукой в сторону невидимого за стеной здания детского сада.

-Хм… "Ух ты, Господи, дай бог здоровья, и костылёк всё тот же!"/ Да разве помнишь?"/ "Да как не помнить? Хаживал по спинам!"/ "Ещё как хаживал!", - процитировал Иван.

-Чиво? – не понял дядя Валера.

-Ничего. Фигня всякая в голову лезет.. Так что учительница? Била? – Иван сел на стул и принялся выставлять банки с пивом на стол.

Дядя Валера помолчал, поискал слова, а потом рассмеялся:
-Не помню. А ты чего пьянку устроил?

-Да как-то паскудно. Завтра на работу, а настроение такое – всё к чёрту. И всю ночь не спал. Думал, свою писанину перебирал. Всё хрень…Может, куда уехать, а?

Дядя Валера пожал плечами:
-Может. Тебе видней, - сел к столу, взял в руки банку пива, повертел в руках, - Что, опять в тетрадку записали?

-Ага. Пусть. Придёт время, дядь Валер, и эти тетрадки будут за большие деньги покупать, потому что там моё имя стоит, получается, детали моей биографии.

Дядя Валера недоверчиво посмотрел на Ивана, потом хмыкнул, хохотнул, а потом рассмеялся искренне от души.
-Ну, Ванька, - вытирал слёзы, - ну, как скажешь…Тетрадки покупать будут! Ха.

-Смейся, смейся, - Иван не обиделся, - а вот увидишь. В тетрадках, может, самое главное и есть.

-Ладно, - успокоился дядя Валера, - Ладно, есть у меня для тебя одна история. Вспомнилась. Как раз вчера с женой собачились, и вспомнилась.
*
Значит, слушай. Было это перед самым развалом, не скажу точно, когда, но только разговоры о том, что Советам - капут, уже и не велись – все ждали, никто не сомневался, и всем было тяжко: и зарплаты маленькие, и купить нечего. Тесть мой – машинист, помню, плевался, мол, всю жизнь проработал, а внукам только и может, что купить два кочана капусты да четыре буряка. Это уж позже попёрли и куриные окорочка, и "сникерсы", и прилавки на каждом углу, и рекламы, а тогда люди каждый клочок земли картошкой засаживали, потому что надо было выживать. Но кто помоложе, в джинсах ходили, цыганвы развелось – это было…А как мясо доставали, знаешь? Вот работает кто знакомый на мясокомбинате, понятно, выносит он обрезки, не куски – куда там? Обмотает ими ноги, тело, сверху одежду накинет да и несёт домой – на продажу.
Тесть мой честный был, ничего не тащил, хоть и работал тогда на товарняках, и тёща на него крепко ругалась. А в основном все тащили, кто что мог. Вот и мать моя у мужика с мясозавода отоваривалась. Подойдёт так к дому того "мясника" в условный день и час, ждёт, когда форточка отворится. А как отворится, так она в неё – деньги в тряпочке, и опять ждёт. А назад ей, значит, свёрток падает. Она – хвать этот свёрток, и домой. И уж дома только развернёт и посмотрит, что ей там наложили? Хорошего мяса – редко, больше – сиськи да письки…Ну, ты так не пиши. Смягчи. Мол, всякую обрезь неликвидную, да..Но только так и было, кто бы сейчас то время не нахваливал. Не, может, мясник какой и скажет, что ему и тогда хорошо жилось, да только обычному человеку очень сложно приходилось. И перестраивались многие.

Вот зятёк мой подвязался бизнес налаживать – мелкий ремонт по домам производить, не фирму свою открыл, а так – объявления на столбах расклеил, мол, кому чего надо поменять да прикрутить, звоните, после работы загляну, да. И телефон дал не домашний, чтоб жена, сестра моя, то есть, об этом доходе точного представления не имела, а второй проходной завода, где дружки его сидели.

Там столько смеху порой было, - дядя Валера рукой махнул, - всем заводом ржали с тех звонков, и анекдота не надо, но…вот история.

Значит, вызвонила моего зятя одна старушка. Ну, надо было ей лампочку вкрутить, розетку там заменить. Взял мой зять свой ремонтный чемоданчик и пошёл после смены по адресу, всё там сделал, как полагается, оговоренную сумму получил - обмана никакого, да только тут старушка ему и говорит, мол, такой ты хороший парень, так хорошо всё починил, ручки золотые, хочу я тебе бутылочку сверху за это дать.

А ты знаешь, что раньше на водке да на самогонке дома строились? Я вот как-то в интернете прочитал, что, мол, валютой бутылка была, мол, всё сухой закон виноват, страна спивалась. Нет, не так, не спивалась страна. Нет, были, кто от общей массы с утра и до ночи не просыхал, но то алкаши, и их было-то не так уж и много, а больше были пьяницы – тут разница, понимаешь? Пьяница – он когда по случаю, не каждый день, но никогда не откажется, потому и бутылка для нашего человека была больше как благодарность, - Иван улыбнулся, а дядя Валера разозлился, - Да, благодарность. Нас ведь как воспитывали? Какие дела по хозяйству сделать – за это деньги не брали и не давали, потому как звали на помощь и шли помогать к родственникам, к соседям, знакомым, и вроде как совестно про деньги речи заводить, а бутылочку дать и взять можно, бутылочка – это и не деньги, а такое спасибо, понимаешь? Нехорошо это – деньги с соседа брать, да и дать неловко. Так и вошла в нашу жизнь традиция, да.

Вот ты, допустим, Иван, не алкаш, а пьяница, потому как хочешь – пьёшь, а не хочешь – не пьёшь, а зять мой в то время алкаш был. Ни дня мимо. Или вот была у нас медсестра Нинка Нощенко. Так вот уколы поделать, клизму поставить, перевязки, что на дому, то ей всё бутылки совали. А у ней дети. Так что, она спилась? Нет. Но детей подняла, выучила. Не обязательно было те бутылки пить. За них дела делали. Так что разница тут большая, как не крути. И не в бутылке, если разобраться, дело, да.

А зять мой бутылке, понятно, обрадовался. Даже и руки растопырил, мол, и денежку заработал, и к полюбовнице идти за пол-литрой не надо.

-Да только бутылочка-то у меня во-он в том верхнем шкапчике, под бельём, ещё с дедовых поминок осталась. А может, даже две. Бутылки. Уж года два там стоят. Достань, сделай милость, я-то давно на такие высоты не взбираюсь, так ты оттуда всю водку себе и заберёшь, - говорит бабка.

Взыграл мой зять духом – это ж и не одна бутылка получается! Золотой заказик! Схватил табуретку, да только с неё ножки так и посыпались.

-Ой, - кряхтит бабка, - беда! А и влезть-то больше и не на чем.

Зять мой рукой махнул, чемоданчик свой расщепелил, быстренько ножки прикрутил – с корнем не выдрать, и полез на верхотуру. Лазил там, лазил, шарил, шарил, ничего кроме старого тряпья да заначки, в платочек замотанной, не нашёл. А бабка заначку приняла и кряхтит:
-Вот я дура старая! Совсем памяти нет! Не на антресолях бутылочка-то. Как бы я со своим радикулитом её на антресоли запихнула? В подполе она, милок. Точно в подполе. Как помню, сразу за банками с арбузяками. Ты уж достань, милок. Лет пять, почитай, банки-то там стоят. А сразу за ними – бутылочка. Даже две.

Полез зять в подпол. Все банки оттуда выпростал - полдома заставил, ещё заначку, в платочек замотанную, достал. А бутылки нет.

-Сынок, в баньке, в баньке бутылка стоит, даже две, - божится бабка и заначку в сейфы пихает, - Вот те крест! Я ж её туда припрятала, лет десять назад. Там уже не водка, а коньяк. Два коньяка, то есть…

Иван смеялся.

-Конечно, - продолжал дядя Валера, - в той баньке зять водку и нашёл - две бутылки, правда, пришлось ему бочки передвинуть да хлам кой-какой повыкинуть, опять и заначку, в платочек замотанную, найти. И уж могла б та бабка ничего не