"Фонарь"

суматошный и тяжёлый плавно перешёл в вязкую ночь. Они сидели в квартире Касаткиных. И как только Иван услышал о том, что Римма Васильевна следила за его жизнью, он захотел встать и уйти.
И он просто встал и вышел из квартиры, оставив Ольгу одну.
---
"-Иван, для дружеских отношений у вас всё очень далеко зашло. Ольга мне рассказала. И не скрою, это был тяжёлый разговор. Некоторые вещи мне было стыдно слышать. Надеюсь, в тебе есть хоть капля порядочности, и ты уйдёшь из школы после этого класса. 11-ый ты можешь закончить на базе техникума. А Ольгу после школы я отправлю к тётке в Волгоград. И если ты ещё раз будешь искать с моей дочерью встреч, я тебе обещаю, я приму меры"
***

Дверь в квартиру Касаткиных была приоткрыта. Запах ладана уже не был столь удушлив, хотя по-прежнему был неприятен – гроб в квартиру не заносили, и всё же одна из соседок зажгла монашенки и поставила на комоде икону. Вечером Ольга вынуждена была открыть окна, настолько было тяжело дышать…
Первое, что бросилось в глаза – пустая стена, на которой ещё вчера висели часы с кукушкой. Не было и кашпо – Римма Васильевна увлекалась плетением макраме, не была горшка с цветочной лианой – Римма Васильевна была заядлым цветоводом. От старинной резной полочки, на которой раньше стояли флакончики с духами, осталось только два вкрученных в стену самореза. Не было и нитяной шторы, украшавшей проём кухонной двери. Ощущение странной пустоты поразило Ивана и неприятно царапнуло.
И словно молоточки дробно застучали каблучки. Иван заглянул в большую комнату.

Мебель была на месте, а вот скрученный в рулон палас кто-то пытался тащить по обнажённому полу – ноги в кожаных легинсах, ботфорты - Иван обозревал сзади половину человека, как можно было догадаться – женщины, слушая пыхтения, попискивания и бормотание.
-Может, помочь? – не выдержал он.

Женщина резко выпрямилась и обернулась.
-Скоморохов! Чёрт, напугал, - Иван узнал в ней свою одноклассницу Аньку Агееву, которая в школе была совершенно неприметной мышкой, чего сейчас сказать было нельзя – яркий макияж, причёска, ботфорты, яркое кашемировое пальто и алый шарф, - Конечно, помоги. Видишь, я ноготь сломала? – Анька шумно дунула на завитую чёлку, локонами прилипшую ко лбу.

-Потеря потерь, - согласился Иван, - А чего это ты мародёрствуешь? –вокруг стояли коробки и пакеты, набитые вещами, посудой, цветами. Одеяла и подушки были связаны в тюки.

Анька нахмурилась.

-Ну, уж конечно! Мне Ольга разрешила.

-Да? – Иван прошёлся по комнате.
Длинная "стенка" была вскрыта, все внутренности вывернуты и почти вычищены, лишь на нескольких полках виднелись аккуратные стопки вещей да в глубоком платяном шкафу висели на плечиках костюмы. Римма Васильевна брюк не признавала…
"Брюк, Скоморохов, брюк! – вдалбливала она, - Нет чего? – Брюк. Не штанов, а брюк! Все культурные люди ходят в брюках"…
Ажурных белоснежных салфеток ни на спинках, ни на подлокотниках кресел, ни на большом телевизоре не было, равно как и не было самого телевизора – только широкая тумбочка из полированной ДСП. Тяжёлая портьера на окошке была сбита в кучу, на подоконнике – сухие ветки, листья. Дверь на лоджию открыта настежь, окна лоджии – нараспашку. Тянуло холодом.

Иван шагнул навстречу воздуху и достал из кармана пачку сигарет. Взгляд его остановился на сушилке, которая сиротливо стояла в самом углу лоджии. Несколько полотенец, тёплый пуховый платок, носки – часть на струнах, часть свалилась вниз.
Иван выглянул на улицу и глубоко затянулся.
Кажется, становилось светлее - серая небесная хмарь обретала желтоватый оттенок, но это не делало тусклые крыши частных домов веселее. И внизу тоскливо, и вверху – не фонтан…
За рядами домов стояло здание школы – самый верхний, третий этаж и огромная крыша, крытая листовым железом, потускневшим от времени, были прекрасно видны. Жаль, лепнину фасадного карниза отсюда не разглядеть, впрочем, и раньше это не получалось.
Иван перевёл взгляд в сторону от школы и дальше – где-то там был дом, в котором он провёл своё детство. А сюда, в этот двор он приходил даже чаще, чем сам порой хотел, знал в нём каждую травинку, железку и перекладину, и, кажется, ничего в нём не изменилось.
-Иван!

Иван сразу не понял, кто обращается к нему, кто зовёт? Он обернулся было в сторону квартиры, но тут заметил, что во дворе возле старых качелей кто-то стоит и машет рукой.
-Иван! Ванька!

Иван узнал героя одного из своих историй – бывшего школьного сторожа дядю Колю Протопопова.

-Ванька, чего ты там сидишь? Ты видел, что на Поворинской творится?

-Здорово, дядь Коль. Нет, а что там?

-Там кошмар, - дядя Коля медленно подходил ближе, - Прямо, где край кладбища. Горы, горы мусора – бой, палки, пакеты, и перед домом, и во дворе, аж всклянь, на улицу лезет. Ты иди, посмотри. Это ж уму непостижимо. Прямо до самой дороги.

-Дядь Коль, - Иван вздохнул, - ей-богу, я-то при чём?

-Как это "при чём"? – возмутился старик, - Ты журналист или кто? Как девок по интернету лапать – это пожалуйста, аж смотреть противно, а как написать о таком противоправстве, так нет тебя?

-Ну, какое противоправство, дядь Коль? – Иван отмахнулся, - Может, люди строятся, а ты лезешь?

-Из мусора строются, да? – не унимался тот, - Значит, как песок, к примеру, два мешка выгрузить возле дома, чтоб дети игрались, так "уберите во двор, тут земля казённая", а как мусором загаживать, так можно?..Иди, я тебе говорю, и пропесочь их по полной, чтоб эту всю гадость убрали к чёртовой матери. Там асфальт, там почта, там кладбище, люди. Дети ходют, и такое безобразие. Смотреть противно, тьфу!

-Ладно, дядь Коль, схожу, - пообещал Иван.

-Сходи, - успокоился старик, - Только точно. И исправь про меня, понял? Не травил я собаки Сабаевых.

-Дядь Коль, - улыбнулся Иван, - ты опять?

-Да, не травил, - старик повысил голос, - Меня через этот твой рассказ внучка запилила. А я к той собаке, может, и близко дела не имел. Её хозяева не кормили, так что ж? Спустят с цепи – пусть сама кормится. Она везде и рыскала. Вот кто-то и потравил или сама издохла, почём знать?

-Ладно, дядь Коль, - Иван пульнул окурок в кленовые заросли, - Пора мне.

-Исправь, - настаивал старик, - Внучка у меня – грин…гринписовка, а ты такое написал. Мне и самому тошно.

-Дед, - ватага мальчишек выскочила во двор из-за забора, окаймлявшего чьи-то частные владения – дед, привет, - мальчишка в яркой куртке подбежал к старику, - дай сто рублей.

-Сашка, - обрадовался старик, - ты чего тут? Чего к бабке не заходишь? Обзвонилась вся.

-Зайду, - пообещал внук, - Уроков много…А меня мамка за водой послала, - махнул он рукой в сторону водомата, расположенного на углу двухэтажки.

-Дожили, - покачал головой старик, - уже и воду покупаем…Зачем тебе сто рублей?

-Надо, - уклонился от ответа Сашка, - Я сам знаю.

-И я знаю, – загремел старик, - Игрушки с автомата тягать да потом ими друг в дружку кидаться, вот зачем! Сколько я тебя учил, глупая твоя голова? Проси больше, чем надо, чтобы точно получить, сколько требуется.

-Так мне и надо 50 рублей, - засмеялся Сашка, - Ну, а вдруг ты сто дашь? А? Дай сто рублей?

Иван закрыл окно.
Анька делала снимки комнаты на телефон, выбирая нужные ракурсы. Она шагнула к комоду, на котором стояли ваза с клубками пряжи и фотография Риммы Васильевны, перечёркнутая внизу чёрной лентой.
-Ты хоть фотографию убери, - Иван пожал плечами.

-Да зачем? – отозвалась Анька, - В редакторе замажу. А ты, может, поможешь эту махину вытащить? – она ткнула носком сапога в палас.

-Давай, - кивнул Иван.

Ухватились за концы, понесли.

-Я уж третью ходку делаю, - пыхтела Анька, - Ещё немного осталось.

-Что, Ольга тебе всё отдала? – засомневался Иван.

-Ну, да. Говорит: хоть всё забирай…Квартиру пока хочет сдавать, но сам видишь, хоть это не "бабулькин вариант", а надежды мало.

-Понимаю.

Сквозь приоткрытую