лицо... Она никогда не видела такого страшного и вместе с тем притягательного лица - удлинённое, острое, с ухмылкой на тонких губах, с кровавыми клыками и чёрными, без радужки и белка, глазами. Вместо волос - тёмные выросты, похожие на рога. Но Джейн не могла перестать смотреть, как бы страшно ей не было. Все волосы на теле девушки встали дыбом, рука дрожала. Стив перехватил ладонь подруги и крепко сжал. Видение продолжалось - Морган, юный, как весна, прокричал что-то этому существу, и он был таким низким и маленьким по сравнению с исполином, что Джейн даже стало жалко капитана. Существо произнесло тихие слова на страшном, рычащем, клокочущем языке. Морган утвердительно кивнул.
И тут по телу Джейн прошли сильнейшие мурашки - она поняла. Морган продал душу дьяволу за эту несчастную статуэтку. Настоящему дьяволу. Самому настоящему дьяволу. И девушке стало так жалко капитана, так невыносима ей показалась его участь, что она интуитивно выбросила ладонь влево и поймала чью-то руку, по грубой коже узнав руку Моргана. Сжала её холодными пальцами. Он лишь согнул ладонь в ответ.
Семь кораблей плыли сквозь штормы и бури. Африка, Ирландия, Индия, Восток, Дно Морское, Ад, Бойня - всё это завертелось и закрутилось вместе, перемешиваясь в одну страшную общую картину.
Джейн задумалась - а стоили ли того все эти жертвы? Воссоединение... Звучит не плохо, но оправдывает ли цель средства?
Голос Ви Вейна оборвался на высокой, царапающей уши ноте. Морган мгновенно отпустил руку Джейн и, с лицом как всегда бесстрастным, достал фигурку из-за пазухи и с поклоном водрузил её в центр постамента. Огненные иероглифы вокруг распались, картинки потухли. Но в глазах Джейн всё ещё рябило палочками и линиями. Всё ещё звучал в ушах страшный голос Ви. Всё ещё слышались ей стенания Гун-Гуна.
Первый солнечный луч стрелой пробился сквозь окно в потолке и упал прямо на Седьмую Статуэтку. Ещё шесть лучей, догоняя, упали на остальные фигурки. По постаменту пробежала волна света, а потом все лучи обратились от шести статуэток к центральной. Мощная волна магии ударила во все стороны, так, что Джейн едва не сбило с ног. Ви Вейн снова начал читать свои страшные заклинания, водя руками в воздухе. И тут послышался рокот. Рокот накатывающего конца. Рокот Неминуемого. Джейн начала быстро оглядываться во все стороны - что? откуда? Грохот становился всё громче, и Стив вдруг крикнул:
- Волна это часть обряда?
- Что? - с глаз Моргана спала пелена колдовства, он посмотрел на друга.
- Волна! - только и успел крикнуть Стив.
По стенам храма ударила такая сила, что с потолка посыпалась побелка. Жёлтый свет, падавший на статуэтки, вдруг стал зеленовато-синим. Все вскинули головы, отряхиваясь от морока. В окне они увидели воду. Тонны воды.
- Цунами, - побелевшими губами прошептала Мейли.
- Если стекло лопнет, это конец, - прохрипел Джим.
- Не лопнет, оно сделано из самого прочного материала, - возразил Бадд.
Стекло затрещало.
Все переглянулись. Лишь Ви Вейн не отвлекался - он всё так же колдовал, водя в воздухе руками. Морган посмотрел на Хранителя - долго ещё? Над статуэтками переливались искрами иероглифы, почти законченная фраза.
- Камень крепкий, - уверенно сказал капитан, зная, что хотя бы кто-то в компании не должен паниковать.
И тут один из камней выпал из стены. Из пробоины захлестала вода. Джейн бросилась туда, подняла булыжник, попыталась запихнуть его обратно, но поток воды не давал этого сделать. Морган бросился к ней, упал на колени, оттолкнул, забрал камень, попробовал сам - ничего не получалось. А где-то со смачным плеском выбило ещё один булыжник. Туда кинулись близнецы.
- Ничего не получится! - крикнул им Морган, но парни не слушали. - Ви! Скоро?
Хранитель ничего не ответил и ещё яростнее запел заклинание, ещё яростнее заводил пальцами в воздухе.
Откуда-то сверху раздался чудовищный треск и на постамент, между статуэтками, упали осколки стекла. Пит прижался к Джо, тот обхватил его обеими руками.
Мейли кинулась помогать близнецам, Бадд кинулся к Моргану, Стив - к Джейн. Вода хлынула с потолка. Водопадом она спускалась по периллам, била по полу, стремительно наполняя этаж водой.
- Скорее, наверх! - крикнул Морган, резко дёргая Джейн и ставя её на ноги. - Первый этаж вот-вот затопит!
Все тут же кинулись к лестнице, спотыкаясь на высоких и крутых ступенях, полезли наверх.
- А как же Ви? - Мейли оглянулась прямо у входа на лестницу.
- Он сам разберётся, - бросил Морган, свободной рукой хватая подругу и толкая её на ступени.
Хранитель стоял уже по икры в воде. Статуэтки вдруг засветились изнутри голубоватым светом, между ними, переплетаясь, устанавливалась связь. Голос Ви всё затихал и затихал, но от этого не переставал быть твёрдым. С третьего этажа все в напряжении наблюдали, что будет дальше.
- Заклинание почти конечно, - сказал Морган, пытаясь утешить плачущую Мейли.
Та бормотала что-то про Ла На и "скорую встречу".
- Эй, ты что, помирать собралась? - Джейн дрожащими руками повернула лицо девушки к себе. - Нет, мы ещё поживём! Не смей думать, что всё вот так кончится, слышишь? - закричала она, сама будучи на пределе чувств и возможностей. - Не смей! Я тебя ещё замуж выдам, хочешь, за Джима.
Молодой человек, не смотря на накал страстей, поперхнулся и отшутился какой-то глупой фразой. Джейн бросила на него злой взгляд - ты не видишь? Она в истерике! Близнец вздохнул и, подойдя сзади, обнял Мейли. Та, заходясь в плаче, даже не заметила.
- Ты не останешься без отца, - проскрипел Морган, совершенно не зная, как её утешить.
Джейн вопросительно посмотрела на него - Мейли дочь Ви Вейна? Тот коротко кивнул. Мейли плакала беззвучно. Джо всё так же обнимал тоже плачущего Пита.
- Всё будет хорошо! Ваши труды не пропадут зря! - кричала Джейн.
Слёз на её лице не было - в такие моменты она всегда собиралась на пределе возможностей. Она бросила взгляд вниз, там, где Ви Вейн уже был под водой, но всё равно водил руками над фигурками. Волна подступала ко второму этажу. К третьему. Уже залила деревянные сандалии Мейли. Та резко перестала плакать и лишь уставилась в пол. Джейн шлёпала её по щекам, пытаясь привести в себя, но девушка не реагировала - она шептала что-то, оседая в воду. Джим ухватил её подмышки и с раздражением выдернул из воды. Джейн отошла к отделившемуся от всех Моргану. Стив бросил на неё взгляд и подошёл успокаивать Пита, прижав его вихрастую светлую голову к своей груди, тихо нашёптывая слова поддержки.
- Весело вышло, - сказала девушка надтреснутым голосом, стоя по пояс в холодной воде.
- Весело, - согласился он и посмотрел на неё так пронзительно, что Джейн поёжилась.
- Ты правда продал ЕМУ душу? - почему именно этот вопрос? Перед самой смертью?
- Правда, - он сказал это, как что-то обыденное.
- Почему ты приплыл в Порт-Ройял? - почему снова какие-то дурацкие вопросы?
Вода доставала Джейн до груди.
- Искал тебя, - услышала девушка, прежде чем волна поглотила её с головой.
Удар. Ещё и ещё. И свет. Сильнейший золотисто-голубой свет откуда-то снизу. Ещё один удар и всё. Всё исчезло. Джейн подумала, что это конец - вокруг было темно, и лишь свет, странный, потусторонний свет бил в глаза. Наверное, это и есть Святилище - место, где её примут после смерти, подумалось девушке, прежде чем вода резко пошла на спад. Она стремительно уходила из всех щелей, из всех проплешин, словно бы всасываясь в стены и пол.
За пять секунд храм снова стал таким, как был - только теперь всё было мокрым. Джейн упала, ударившись о мраморный пол. Сев, девушка откашлялась и ощупала себя - вроде живая. Оглушительная тишина и крики Мейли:
- Мы живы!
Джейн встала на ноги и тут же оказалась в объятиях подбежавшего Стива.
- И не такое переживали, - неловко буркнула она, когда друг разжал руки.
Джим и Уилл уже шутили по поводу их смерти в море и о том, как их байки, которые она травили вечерами в тавернах, могли бы стать правдой. Пит на трясущихся ногах цеплялся за Стива, как за нечто надёжное, укоренившееся. Морган на это бурное веселье смотрел, приподняв брови. Видимо, ему было всё равно - умирать или нет. Затем, словно бы вспомнив что-то, мужчина, ахнул и кинулся вниз, где на первом этаже у постамента лежал Ви Вейн. Мейли кинулась за ним с криками "папа!". Подняв Ви Вейна на ноги, Морган оттащил его на четвёртый этаж, в спальню, и помог Мейли уложить его. Затем вернулся вниз, на первый этаж.
Пока они возились с Хранителем, команда Джейн уже успела налюбоваться на узор из семи статуэток и теперь вышла в мокрый от волны сад, бурно обсуждая пережитое.
- Джейн, ты идёшь? - Стив заглянул внутрь.
Девушка покачала головой:
- Я постою, ещё немного посмотрю...
Тот кивнул и вышел.
У возвышения осталась только Джейн. Она как заворожённая смотрела в центр круга, где белела Седьмая статуэтка. Морган подошёл к ней и встал за спиной девушки.
- И что, ты...за это?...
- Я же говорил, перспектива служить Гун-Гуну - это не самое худшее, что со мной приключалось, - усмехнулся тот, сложив руки на груди.
Джейн поглядела на него и попятилась в религиозном страхе - говорят, нет ничего хуже, чем продать душу дьяволу!
- Так что в каком-то смысле ты оказалась права. Я своего рода...бездушный.
Джейн сглотнула и потянулась к поясу, но тут же вспомнила, что шпага не при ней.
- Я тебя не трону, - успокаивающе мягко произнёс Юджин.
Девушка осторожно кивнула и опустила выставленные вперёд руки. Что-то была в его оливковых глазах, что заставило Джейн поверить.
- Кстати, тебе идёт это кимоно, - сказал Морган и, слегка улыбнувшись, ушёл в темноту лестницы. - Ты в нём очень красивая.
Джейн вдруг застыла - ей никто никогда не говорил, что она красивая. А потом, тряхнув волосами, отправилась на поиски штанов, рубахи и корсета - в платье было неудобно бегать, а ей приспичило поиграть в догонялки с мальчиками. Поднимаясь на первую ступеньку, она оглянулась, чтобы ещё раз увидеть - Великое Воссоединение, все семь фигурок вместе, и на Седьмую падает яркий луч солнца. Мир спасён. Можно и отдохнуть.
- Где Тёрнер? - губернатор сидел в глубоком кресле за массивным столом . Перед ним лежала раскрытая папка с пожелтевшими листками.
- Ушла, - Хоккинс нахмурился, однако не отвёл взгляда серых, стальных глаз.
- Снова? – мужчина не смог удержаться от яростного вскрика. Он вскочил, ударив кулаком по столу. – Ты не смог её догнать?! Снова?!
- Она уплыла в Китай, по пути мы попали в шторм, наш корабль унесло в океан. Мы чудом спаслись, - холодно парировал капитан. Однако не смог не выдать скрытого волнения, оттянув тонким длинным пальцем плотно застёгнутый воротничок.
- Ты неудачник, Томас, вот и вся причина! Господи Боже, как можно пять, пять лет ловить эту пигалицу?! Она не Френсис Дрейк, не Чёрная Борода! У неё нет «Летучего Голландца»! Она плавает на вонючем вшивом кэче, на судне для ловли рыбы, Томас Кевин Хоккинс! Четыре с половиной года из этих пяти она бегала по Порт-Ройялу. По твоему городу. По городу, где ты не только оставлен за главного, а где ты рос. Как так получается, что ты постоянно даёшь ей уйти?!
Губернатор в ярости отвернулся к стене. Злые серые глаза его бегали по карте Карибских островов.
- Каждый раз она ускользает у меня из рук, - Хоккинс побледнел, если это вообще возможно при его и без того белом цвете лица, но выглядел всё таким же невозмутимым.
- Нет! – вскричал тот. – О нет, - он обернулся и подошёл вплотную к Хоккинсу. Тот вскинул голову, смотря прямо перед собой, но всё в его напрягшемся теле выдавало страх. – Всё гораздо проще. Ты просто бездарь, - губернатор ткнул пальцем в синий расшитый морской мундир. – Ты не заслужил носить его. Ты не способен поймать мелкую шлюху, ворующую еду. Твой уровень – пьянчужки из кабака и ночные дебоширы. Вот с ними ты справляешься, я уверен. Их тебе удаётся ловить, да. Но как только кто-то ловчее и хитрее тебя попадается тебе на пути, ты сдаёшь позиции. Ты даёшь себя облапошить. Да-да, облапошить, - с заметным удовольствием изрёк мужчина.
Хоккинс шумно втянул воздух, но губы его были всё так же плотно сжаты.
- Ты – просто неумёха, ты – обычный идиот, каких…
- Ну хватит! – рявкнул Томас, оставаясь, однако, стоять на месте. – Ты никогда не замечал моих успехов! А если и замечал, то всегда принижал их! скажешь, нет?! – выкрикнул он с надрывом.
- Зря я тогда поручился за тебя в академии. Ты обычный трус и сопляк. Тряпка, - казалось, эмоции губернатора вдруг куда-то исчезли. Он смотрел на Хоккинса полным безразличия, пустым, идущим куда-то мимо взглядом. Таким, каким смотрел на него всегда. Это вывело Томаса из себя, полоснуло по застарелым ранам, заставило сердце колотиться через раз. В ушах у него зашумело, и он еле держался, чтобы не накинуться на мужчину с кулаками. Всё, что он позволил себе – приподнять голову и презрительно, из-под чёрных смоляных бровей посмотреть на губернатора.
- Так уволь меня, - произнёс он страшно-спокойным тоном. Ледяным, словно вода в океане.
- И уволю. Найдётся кто-нибудь способнее тебя, - губернатор решительно прошагал к столу и притянул к себе чистый лист бумаги.
- Ты пять лет не даёшь мне звание командора! – Томас, не удержавшись, со стуком упёрся ладонями в край стола и нагнулся над мужчиной. – Даже генерала! Я очистил город, благодаря мне люди ходят ночью спокойные и уверенные в своей безопасности. Я поймал и повесил два десятка пиратов! А боевые ранения? Их ты посчитал? Я всю жизнь стараюсь как лучше, постоянно рискуя собой! Но нет, ты этого не замечаешь! – выкрикнул он в лицо губернатору. Хоккинсу казалось, что он вот-вот расплачется – злые слёзы подкатывали к горлу, заставляя голос срываться, брови нахмурились, глаза превратились в щёлочки. Но нет, плакать он не станет. Плакать – удел слабых. Сейчас он должен выяснить кое-что важное. Высказать всё, что думает, всё, что накипело. А потом – пусть отец его хоть вешает.
- То ли дело мой старший братец, правда? Всегда такой умный, воспитанный, обходительный! Вот он был способным, а я так – пустое место. Вот только его уже нет. Зато есть я. Я есть, и я здесь. Так почему ты не хочешь заметить моих успехов?
- Потому что тебе никогда не стать лучше, чем твой брат!
- Да ты в упор не видел, какой он на самом деле! Он же водился с Тёрнер, как ты не понимаешь! Он убежал к ней тогда, а не пропал. Он уплыл с ней сейчас, он бегает с ней в шайке, он – грязный разбойник…
Звонкая пощёчина прервала его слова. Рассерженное, взбешённое лицо губернатора плыло перед глазами Хоккинса как в серой дымке.
- Не смей. Так. Говорить. Про. Него, - медленно, ядовито цедя слова проговорил он. Оттого, что они были произнесены так тихо, тише, чем до этого, слова его казались угрожающими.
- Ты – ничтожество и обуза, запомни это раз и навсегда. Ты никогда не сможешь стать таким, как он. Вот тебе расписка об увольнении, - губернатор швырнул в его сторону тяжёлый листок.
Хоккинс медленно, словно во сне, потянулся длинными тонкими пальцами за пергаментом. Перехватил его указательным и средним и подтянул к себе. Пробежал глазами по разбегающимся перед его затуманенным взорам строкам.
«Разжаловать Томаса Кевина Хоккинса из звания капитана английского королевского флота.»
Точка. Он отступил в мрак комнаты, не в силах поверить в происходящее. Часто бывало и хуже, это не секрет, но теперь… теперь всё, что случилось в этой комнате казалось ему дурным, кошмарным сном. Потому что оно таким и было. Он молчал, потрясённый, и бестолково пялился в бумажку. Он уже не думал о том, как сохранить лицо. Лица не осталось. Ничего не осталось.
- Ну, чего стоишь, как мачта?! – рявкнул губернатор, сбрасывая со стола стопку книг. – Убирайся! Убирайся, и чтобы духу твоего тут не было! Рекомендаций я тебе не дам – барахтайся сам, как умеешь! Можешь пойти на доску вместе со своей пресловутой Тёрнер! Это было последней каплей! Ты всегда подводил меня! А теперь подвёл перед Королём! Я мог лишиться поста!
Поста. Томас опустил глаза, а затем горделиво вскинул голову. На его лице вновь читались оскорблённое достоинство и попранная гордость.
- Ну что ж. Прощай, отец, - он поклонился и вышел.
