глупость? – вскинула бровь Джейн. – Или, быть может, соизволишь цивилизованно объяснить человеку то, чего он не понимает? - она улеглась в кровать, на мягкую подстилку.
- Юджин был человеком. И остаётся им, - в голосе Мейли слышался какой-то неземной покой. – Однако, в поисках Статуэтки, ему пришлось перейти эту грань между нашим миром и Тонким. Если бы не его находчивость, он так и остался бы блуждать в царстве теней…
- Ты про сделку с дьяволом? – Джейн уже засыпала. Все эти загадки знатно её утомили.
Девушка кивнула, а потом поднялась. Подол кимоно заструился по ногам, ниспадая к пяткам.
- Спокойных снов, Джейн. И – мой тебе совет, - задавай людям меньше вопросов. На многие из них ты можешь ответить себе и сама. Просто...наблюдай.
Тёрнер лишь фыркнула ей вслед. Вот ещё какая-то азиаточка, что мнит себя великим воином, будет ей командовать! Что ей делать, чего не делать…
Оказавшись в своей комнате, Мейли первым делом зажгла свечи. Плавающие в чашках и стоящие на столиках, подвешенные к потолку и расположившиеся прямо на полу – она поднесла спичку к каждой. После чего помещение наполнилось жёлтым мерцающим светом и запахло благоухающими ароматами воска. Затем девушка подошла к собственной терме. Источник бил прямо посреди её спальни, и это, видимо, было привелегией тех, кто жил здесь и следил за храмом и статуэтками.
Бурля и пенясь, исходящая паром струя заполняла пространство и погружала комнату в горячий туман. Пока источник делал своё дело, Мейли взяла с невысокого столика жестяную банку, всю в рисунках сакуры, и открыла её. Внутри спрятались засушенные лепестки дерева. Взяв пригоршню, девушка отсыпала её в воду.
Комната безмолвно наблюдала за хозяйкой. Она делала всё то же самое, что и обычно, но в движениях появилось что-то ещё – какая-то чрезмерная точечность, чёткость. Ожидание.
Когда дверь скрипнула, Мейли уже лежала в ванне. На ней было лёгкое платье, не скрывающее изгибов тела, а волосы завились от пара и волнами струились по плечам. Девушка повернула голову медленно, словно кошка, поджидающая добычу. В комнату протиснулся широкоплечий мужчина. Он прикрыл дверь неосторожно, и стук разлетелся по всему этажу.
- Пиранью мне в невесты, - выругался он и обернулся.
Это был Джим. Он пришёл в одной рубашке и штанах, не стал сильно мучаться над своим костюмом.
- Здравствуй, - мелодичным голосом произнесла девушка и улыбнулась.
- Доброго вечера прекрасной даме, - ухмыльнулся Джим. – А ты, я смотрю, смышлёная.
Мейли откинула голову назад и засмеялась.
- Нет, придётся выполнить несколько ритуалов, прежде чем мы приступим к тому, чего ты так хочешь, - улыбнувшись, сказала она.
- Я готов, - самоотверженно выпалил Джим, осторожно опускаясь на колени у купели.
- Раздевайся до рубашки и полезай в воду, - тряхнула головой девица.
Джима два раза упрашивать не пришлось. Он тут же скинул новые штаны, те, что выдали им гостеприимные хозяева, и ступил в ванну. Но тут же выскочил, как ошпаренный, ибо вода была горяча, словно кипяток.
- У нас были не такие горячие термы! Боже, ты что, сварить нас собралась?
Мейли опять засмеялась, тихо, мелодично, и, похлопав рукой по поверхности воды, издавая еле слышные всплески, начала говорить:
- Есть некоторые правила… Прежде, чем два человека вступят в связь, они должны пройти Три очищения: первое — телесное, второе — духовное, и третье — разума. Начнём с тела.
Джиму ничего не оставалось делать, как залезть внутрь по плечи. Вода казалась обжигающей, бурлящие потоки под ногами создавали ещё больше подобного эффекта, но он сжал зубы и терпел. Очень уж ему хотелось получить эту тоненькую, как тростник, девушку. Хотелось обладать ею сегодня, и всю ночь напролёт, и раз для этого надо немного пострадать, то что ж, он готов.
Какое-то время они сидели молча, затем Мейли протянула ему кусок мыла и мочалку.
- Ты должен быть полностью чистым, - настойчиво сказала она.
- А ты? - ревностно уточнил Джим.
- Я — после. Твоё право первое, право гостя, - она поклонилась.
Вздохнув, мужчина принялся натирать себя и мылить, и снова мылить, и снова натирать. В конце концов, его кожа покраснела, стала гладкой, словно у младенца, и тогда Мейли удовлетворённо кивнула:
- Твоё тело готово, - и приняла из его рук мочалку и мыло.
Она сняла свою рубашку, та скользнула в воду, и тут же была выбита одной из струй на поверхность. Заворожённый зрелищем, Джим даже не подумал взять одежду и убрать её из купальни. Он наблюдал. Мейли медленно намылила мочалку, а затем стала планомерно, ровно покрывать своё тело пеной. У неё получилось быстрее, чем у Джима, и у мужчины закралась мысль, что девушка-то в этом поднатарела.
- Можно вылезать, - сказала она, и Инганнаморте с облегчением выбрался из кипятка.
Ощущения всем разгорячённым телом прохладной спальни были непередаваемы, и он позволил себе насладиться охлаждением.
- Теперь — душа, - Мейли присела на скамью и указала Джиму на место подле. - Расскажи обо всём, что тяготит тебя, расскажи обо всех грехах, что когда-либо тревожили твою душу.
Брови Джима поползли на лоб. Он же не в храм пришёл, ей-богу! Хотя, если подумать….
- Я не исповедоваться пришёл, - высокомерно ответил мужчина. - С чего я должен открывать тебе это?
- Потому что то, что ты собираешься сделать — не просто так. Каждое действие — это ритуал, несущий свой сакральный смысл. И к нему нужно быть готовым, - спокойно ответила Мейли.
Джим сжал зубы и присел рядом с ней. Сейчас он чего-нибудь наплетёт, и как-нибудь прокатит. Он не перед кем не в ответе за свои проступки. Никто не имеет права его судить.
- На душе у меня вечный камень, - сказал мужчина, глядя себе под ноги, будто ему и вправду было нелегко говорить. - Я….постоянно всем завидую. Мою душу вечно сжирает пыл соперничества. И очень часто из-за этого достаётся моему брату…
Мейли кивнула и протянула ему какую-то бутылку. Джим хлебнул. На вкус это оказалась сладкая жидкость, словно нектар.
- Теперь твоя очередь, - сказал он.
- Я убила вождя, чьё племя было добро ко мне… приютило, дало еду и кров, - и она забрала сосуд и тоже сделала глоток.
- Отлично, - потёр руки Джим. - А как насчёт очистки разума?
- Ты уже, - улыбнулась девушка. - Напиток, что я тебе дала, вот-вот подействует.
Мерцание свечей внезапно стало ярче. Тишина — громче. Руки налились силой. Джим обернулся на Мейли.
Глава 19.
Морган тихо постучал в дверь.
- Мейли, ты там?
Ответа не последовало.
- Я...просто зашёл пожелать тебе спокойной ночи.
Девушка напряглась. Она приложила палец к губам Джима. Кажется, ей не хотелось, чтобы кто-то знал о её делах.
- Да, я уже ложусь! - ответила она, стараясь сделать голос как можно более непринуждённым. - Переодеваюсь, не нужно заходить. Добрых снов, Морган!
- Добрых снов, Мейли, - послышалось из коридора.
Когда шаги медленно удалились, девушка вновь обернулась на Джима.
Мейли — бойкая и решительная, - в этот вечер позволила себе отложить броню. Он — смелый и свободный, знающий, чего хочет. Они говорили без слов: жестами и взглядами. Это казалось идеальным симбиозом, невероятной совместимостью, достаточной во всём.
Тёплые касания рук, тихий шёпот, яркие вспышки движений.
Мейли не знала, что можно просто вот так взять — и сдаться кому-то. Отдаться полностью и без боя, подчиняться, и не стесняться этого. Ей было и радостно, и страшно одновременно.
Джим думал о том, что Мейли — как фарфоровая статуэтка. Такая же прохладная и гладкая, и столь же красивая и хрупкая. Невероятно приятно было заполучить такую девушку себе в коллекцию, и он наслаждался. Наслаждался каждой секундой.
А ночь продолжала дуть своим спокойствием, и они позволили ей утончённо обнять их, без лишних слов. Так же, как и они сошлись друг с другом.
***
Следующий день ознаменовался отдыхом. Отсыпались до обеда. Гуляли в саду. Не думали ни о чём. Разговаривали.
Морган отыскал Джима и отвёл в сторонку, чтобы поговорить.
- Не надо, - сказал он тихо. - Не разбивай ей сердце. Она слишком хорошая девушка. Для тебя.
- Сам разберусь, - бросил Джим и ушёл.
Тич остался стоять один. К нему подошла Джейн.
- Ну так? - спросила она.
- Ну так что? - сунув руки в карманы, поинтересовался мужчина.
- Признавайся, будешь ты ещё сумасшедшим, или как?
Юджин хмыкнул и ушёл.
Глава 20.
- Почему ты меня не разбудила? - раздражённо вопросила Джейн, когда Мейли подошла.
- Сама уснула, - шепнула та и улыбнулась.
Все уже собрались в главном зале храма, стоя вокруг возвышения. Все смотрели на Ви Вейна, который был этим утром главным объектом внимания. Тот, сложив руки на груди, бормотал заклинания на китайском, и вокруг него прямо в воздухе вырисовывались светящиеся жёлтым светом иероглифы. Голос Ви был тихим, монотонным, но вот он начал нарастать, нарастать и нарастать, и бормотание превратилось в громкую, жутковатую песню. Джейн услышала в ней шум волн о скалы, крик ветра и рокот моря. Она слышала голос Гун-Гуна в голосе Ви Вейна, и когда тот резко распахнул глаза, девушка увидела, что оба глазных яблока мужчины затянуты сине-зелёной пеленой, словно они превратились в то море, о котором пел Хранитель.
Все замерли, слушая этот диковатый напев, Морган и Мейли замерли особенно почтительно, они словно вспоминали что-то давно забытое и очень важное. Никто не мог оторвать глаз от Ви и от его странных движений - он водил руками по воздуху, шевеля пальцами и рисуя какие-то картинки. Вскоре желтоватые линии стали складываться в фигурки - Джейн узнала Гун-Гуна, и Чжу-жуна, и увидела их битву, как наяву. Огненная и голубоватая фигурки бились, не на жизнь, а на смерть, и девушка услышала звон их оружия, стук трезубца Гун-Гуна и лязг меча Чжу-жуна. Её словно дёрнуло что-то, и она полностью погрузилась в далёкое прошлое, где на заре веков сражались два бога, две извечно борющихся стихии - Вода и Огонь. Под песню Ви Вейна Чжу-жун выбил из рук Гун-Гуна трезубец и прогнал его в море, заточив того в его собственном царстве. В голосе Ви послышалась отдалённая скорбь и заглушённые стенания изгнанного бога. Джейн перевела взгляд на статуэтки на постаменте и увидела, как каждую статуэтку берёт в руки человек. Самую большую и блестящую брал в руки Морган. Джейн подивилась, каким он был молодым - ни одной морщины на лице... Остальные шесть взяли китайские лорды. Девушка видела, как их корабли выживали в самые страшные бури, проходили через самые сильные штормы. Затем она увидела, как шесть из семи поглощает чёрная туча.
Они исчезли, и девушка хотела закричать об этом, но не смогла - что-то стягивало её рот. Одна фигурка оказалась в Африке, и чёрные люди вертели её в руках, даже не догадываясь о её магии. Вторую статуэтку небрежно бросил в сокровищницу, набитую золотом, некогда могущественный ирландский герцог. Третья медленно опускалась ко дну океана, всё больше растворяясь во тьме и мраке. Четвёртая красовалась в храме индийского раджи. Пятой играл маленький восточный принц, а когда игрушка ему надоела, он выкинул её в пустыню. Шестая была погребена под кровавыми телами - результатами нещадной битвы. А седьмая... Джейн сглотнула, увидев ЭТО. Седьмую, самую большую и главную статуэтку, сжимала когтистая лапа - или рука? - чёрная, обугленная, как сама смерть. Подняв глаза, девушка увидела лицо и всё-таки вскрикнула, ибо
