чудовища, движущегося, естественно, быстрее тебя.
Кажется, он поглощает твою плоть, явно не касаясь твоего тела.
Но этого и не требуется, ни ему, ни тебе.
Твое сознание способно почувствовать, как крепнет и твердеет оно, само обретая физическую плоть.
Тяжелое гудение двигателей тепловозов, тянущих поезд, но будто набравшихся твоих собственных сил и потому ускоривших движение, будто вливает в твое сознание-тело свою собственную силу, толкая тебя далеко вперед.
И вот уже нет за твоей спиной никакого железного чудовища.
Вошла эта железная махина в тебя вся целиком, напитав всем своим содержимым каждую частицу тебя, каждую клетку, передав тебе все самое необходимое для твоего существования.
И вот ты уже повинуешься некоей силе, излучаемой тобой же.
Направляет она тебя по строго проложенному пути, долгими зигзагами, виляющими через густой лес, но остающимися под постоянным присмотром яркого солнца далеко вверху прямо над твоей головой.
Но в то же время глубокая звездная ночь окружает тебя повсюду, иллюминированная разноцветными огнями праздничных гирлянд, желтым светом канделябров и окон каких-то недоступных для твоего зрения домов. С обеих сторон тебя звучит веселая праздничная музыка, хлопки и вспышки салюта то и дело пронзают темное небо.
Мчишься ты сквозь торжество и праздник, атмосфера некоего возвращения после долгого отсутствия, где всегда помнят и ждут, и готовы залиться на радостях вином и прочими спиртными напитками.
Танцы и пьяные пляски сами собой возникают прямо у тебя на пути какой-то туманной, будто призрачной, дымкой, рассекаемой тобой насквозь и остающейся позади в качестве не имеющего для тебя важности явления.
Хотя сколько раз разыгрывались вокруг тебя подобные веселья.
Сколько раз тобой вдыхалась атмосфера праздника и облегчения, что, конечно, заставляло твое собственное сердце ликовать наравне со всеми участниками торжеств. Сколько раз слезы радости наворачивались на твоих собственных глазах, а твои руки так и стремились обнять виновника торжества.
Как будто то были торжества, коснувшиеся и тебя лично.
Это все из твоего детства, в котором были самые разные поводы собраться всей семьей с улыбками на лицах.
С детства тебе знаком вкус сладостей, которые были специально подготовлены для тебя. И тебе так хотелось, чтобы атмосфера праздника, пропахшая шоколадом и конфетами, окружала тебя каждый день.
И прямо сейчас, в комнате №5, ты со всей ясностью ума понимаешь то, что овладело тобой после глобального катаклизма, заставившего тебя собрать всю свою волю в кулак.
Ты просто движешься по проложенному для тебя кем-то или даже чем-то пути, стараясь не сойти с него, чтобы не случилось неприемлемых для тебя последствий.
Но даже осознание своей проходимости мимо чьего-то торжества и облегчения после долгих лет томлений, переживаний, сделавших сердце совсем хрупким и беззащитным так, что просто невозможно не испытать его на миг в собственной груди, кажется тебе чем-то неестественным, лишним, искусственно навязанным тебе против твоей воли.
Но вот кончается лес, и за очередной и затяжной кривой открываются зеленые холмы, а вдалеке высятся к синему небу здания небоскребов и фабричных труб.
Минуя переезды и мосты, проложен путь прямо в крупный город, в самый настоящий мегаполис, проходит он прямо по оживленным улицам, и это должно быть для тебя непривычно и как-то необычно, и эти впечатления вновь для тебя кратковременны.
Ведь вновь тебе как будто бы все равно.
Ведь вновь ты держишь свой взгляд только вперед, не поворачивая своей головы по сторонам, чтобы разглядеть что-то, что могло бы доставить какие-то приятные чувства, чтобы сердце твое забилось в каком-то удовольствии, ну или хотя бы с удовлетворением. Город как город. Ничем не отличается от всех других городов, знакомых тебе, если только размерами. Или количеством машин, которых полно повсюду в подобных местах.
Еще одно временное явление, не заслуживающее твоего должного внимания, не хранящее в себе того, что тебе так нужно.
Вновь мосты и тоннели.
Или же горные виды.
Но все же в какой-то момент оказывается перед тобой какая-то бескрайняя равнина, рассеченная невероятно длинной прямой.
Снежный слепящий глаза покров, сменяется унылым серым ковром, так и притягивающим мириады снежинок с затянутого мутной пеленой неба.
А потом безжизненная каменистая пустошь с багровым сиянием где-то за горизонтом.
И что самое важное, постепенно и почти незаметно поднимается проложенный путь в горку.
И все ржавее и ржавее становятся рельсы.
И кажется, что последний раз поезда проходили здесь умопомрачительное количество времени назад. Если вообще хотя бы раз им удалось это сделать.
И кажется, что этот путь проложен не для техники, и не для кого-либо другого, кроме тебя.
И вновь светофор за твоей спиной.
И вновь яркий красный сигнал сообщает тебе, что назад дороги нет. Да и не может быть. Да и не хочешь ты, чтобы было иначе, чтобы можно было вернуться, чтобы можно было попытаться свернуть при первой же возможности другого пути. И сколько таких моментов было пройдено тобой на всем следовании по этим рельсам.
А ведь ты даже не помнишь всех этих моментов, встретившихся тебе до этого мгновенья.
Это как портал, даже несколько их.
Вот ты проходишь в густой траве к железнодорожному полотну.
Вот ты видишь поезд.
Вот ты мчишься вперед сквозь какое-то мельтешение, и какие-то образы мелькают перед твоими глазами подобно секундным вспышкам, и что-то срабатывает в твоей памяти.
Вот ты уже поднимаешься в горку.
Лишь всесокрушающая буря за твоей спиной.
Ты чувствуешь ее движение, которое ни на мгновенье не прекращалось с того момента, как впервые она заявила о себе, принудив тебя действовать как-то разумно, как-то трезво, что ли.
Буря, определившая всю твою дальнейшую жизнь, в которой практически нет места длительным остановкам или паузам для наблюдения, осмысления, удовольствия.
Однако сейчас тебе нет нужды куда-то спешить, напрягать все свое тело для того, чтобы как можно скорее преодолеть этот подъем, за которым наверняка окажется конечная точка всего этого движения. Как граница комнаты №5, пересеченной тобой от края до края.
У тебя сейчас есть все для того, чтобы не спешить, для того, чтобы просто перевести дух.
Железное чудовище передало тебе все свои ресурсы для того, чтобы пройти этот подъем.
Кажется он каким-то бесконечным и невозможным для преодоления.
Ты ненавидишь путь в горку.
Кажется, что путь в горку сопровождал тебя постоянно, в каждом твоем движении вперед. И это было заметно.
Но путь в горку для тебя не причина остановиться или вовсе повернуть назад, где тебе не место.
Это можно сравнить с некоей паникой, которая овладевает тобой от одной только мысли о возвращении, после которого тебе необходимо будет проделать новый путь, а значит совершить еще какие-то дополнительные действия, совсем ненужные для тебя, совсем лишние и бессмысленные.
Это совсем не означает, что ты обыкновенный лодырь.
Лень – не твое.
Хотя, конечно, желание как-то профукаться и посачковать тебе знакомо.
Ты никогда не останавливаешься, стремясь к действиям ради достижения поставленных перед собой целей.
Таких, как, например, оказаться в конце подъема.
Кажется, ты начинаешь понимать, что ожидает тебя там, в сравнении с разрушительной бурей совсем безобидным и крайне приемлемым для тебя, тем, к чем ты так стремишься с самого первого мгновения своего пребывания в комнате №5.
И вот ты просто идешь вдоль железнодорожного полотна, вдыхая запах ржавчины и металла.
И в любой момент ты можешь обернуться назад, чтобы увидеть этот светофор с ярким красным светом фонаря, не отстающий от тебя ни на шаг, будто обретший возможность самостоятельного передвижения.
В любой момент ты можешь обернуться назад, чтобы увидеть, наконец, этот Апокалипсис, устроенный всесокрушающей бурей вновь.
В любой момент ты можешь обернуться, чтобы увидеть темнеющее в бездне Хаоса прежнее пройденное тобой насквозь мироздание, в котором, оказывается, так немного того, что тебе действительно важно.
И как на самом деле тебе легко утратить все то, что могло бы представлять для тебя подлинный интерес.
Но даже ты, даже сейчас не можешь с уверенностью обозначить то, что представляет собой этот подлинный для тебя интерес, и что было тебе важно всегда.
Кто-то сказал, что только дурак не меняет своей точки зрения. Или что-то такое в этом роде.
Сколько раз тебе приходилось меняться?
Да и хрен бы с ним.
Ведь впереди как раз то, что важнее всего, что было приобретено или познано тобой, принесенное, оказывается, в жертву в комнате №5. То, о чем не стоит жалеть, на самом-то деле, в силу особенного в конце затяжного подъема.
Постепенно рельсы становятся ржавыми настолько, что просто разваливаются от легкого удара по ним той же ногой.
Постепенно шпалы и щебень между ними крошатся под каждым твоим шагом в самую настоящую труху, и дальше и вовсе остается голая насыпь, если землю, усыпанную трухой можно так назвать.
Лишь светофор за твоей спиной не подвержен никаким физическим или химическим изменениям, превращающим металл в нечеткие для понимания останки. И красный свет кажется все более ярким в густой непроглядной тьме, поглотившей прежнее бытие комнаты №5.
Ни ветра, ни холода, ни тепла, ни звуков.
Сплошь мертвая тишина.
И еще приятное глазу алое сияние прямо за горкой, придающее тебе все больше легкости в каждом твоем шаге.
И с каждым своим шагом ты чувствуешь внутри себя какие-то непонятные изменения, непривычные для тебя, совсем непонятные и с трудом объяснимые тобой, если бы тебе была необходимость что-то объяснять.
В тебе все еще полно переданных железным чудовищем сил.
Тебе нечего волноваться и переживать о том, что ты просто свалишься на полпути, что тебе нужно хотя бы на пару секунд перевести дух, чтобы с новыми силами продолжить движение.
Тем более что горка почти осилена, что вершина ее уже совсем близко.
И вот в какой-то момент ты вновь оборачиваешься, чтобы увидеть красный запрещающий сигнал железнодорожного светофора, и его больше нет, проглоченного непроглядной тьмой.
А ноги обретают неоспоримую власть над телом и сознанием и сами продолжают свой путь, подводя тебя все ближе и ближе к вершине, за которой все больше открывается перед тобой невероятные по своей величественности и красоте виды, о которых можно было только догадываться. Они не идут ни в какое сравнение с тем, что встретилось тебе по этой дороге прежде. Неужели так выглядят границы комнаты №5?
Комната №15
Комната №15 пропитана приятным цитрусовым ароматом почти насквозь.
Вообще здесь много приятных и сладких запахов.
Комната №15 идеально подходит для того, чтобы расслабиться, чтобы почувствовать себя далеко-далеко от грешной земли, чтобы просто парить под сочным оранжевым солнцем, которое не просто греет, но придает свежих сил.
Комната №15 – это выход за пределы существующей предсказуемости. Безотказный способ перешагнуть строгие безжалостные границы, установленные даже не человеческим существом, но кем-то или чем-то максимально не достижимым для понимания и восприятия людским сознанием, которое
