заглянула в бумаги – Чернов Владимир Викторович.
- Во как? Мы знакомы? Или вы всех в городе по именам знаете?
- Ну, вы тоже скажете… все очень просто, я в вашем доме на первом этаже, прямо под вами живу. А телеграф домашний у нас отменно работает.
- Ну и как мою нижнюю соседку звать-величать?
- Файруза. А вы, Владимир Викторович, я так понимаю, надумали продать квартиру Надежды Ивановны? Так это как раз к нам. Давайте документы. Посмотрим, кто у нас продавец… ну и копию завещания.
Пока она просматривала бумаги, оглядел «конуру». Ремонт свежий, мебель стильная. Освещение приличное, техника новая. На стене напротив стола большая карта города со всеми домами, улицами и переулками.
- Ну, с документами все нормально, но мало. Придется вам побегать еще по инстанциям, чтобы официально квартира стала вашей собственностью.
- Якши. А вот скажите, моя драгоценная бирюза, сколько может стоить моя квартирка?
- Откуда вы знаете…
- Строил в Казани спортивный комплекс, лет двадцать тому… кое-что знаю.
- Так… – притворно глубоко вздохнула, - раз такие дела, то мы… то есть я лично попробую ускорить процесс. Пишу записку Николаю Васильевичу – нашему нотариусу, с просьбой. Думаю, за день-два сделает все документы.
- Так сколько может стоить?..
- Можно поставить два миллиона. Дом больно старый. Это не Москва, как вы понимаете.
- Подходит.
Файруза вдруг смяла записку.
- Нет, сделаем так. Копию ваших документов я сейчас сделаю и сама пойду к нотариусу, все равно мне к нему нужно. Телефон оставьте, позвоню.
- Буду премного благодарен. Выручили одинокого старичка.
- Да какой вы старик, мужчина видный, вам еще в женихах ходить можно.
- И к вам сватов можно засылать?
- Опоздали, аж на десять лет, я замужем. А вы шутник – и засмеялась звонко так…
- Жаль. Тогда еще вопрос – где у вас здесь городское кладбище?
- Карта за вами. Выйдете на улицу, направо, автобус 11 и минут через сорок…
- Нет, вы лучше на карте покажите. Пешком пойду.
Подошла к карте, показала в самом верхнем правом углу кладбище. Прикинул с десяток километров… с гаком.
- Рэхмэт и булыгыз. Абыяк доберусь.
- Зауважала. Пока… полиглот - и снова засмеялась, и долго еще ее смех стоял в ушах.
Насчет «пешком» я явно погорячился. Хоть и осеннее солнце, но все же начало заметно припекать, а днем будет жарко. Кругом народ по-летнему одет, девушки в топиках, коротких юбочках, старички вроде меня в шортах и безрукавках и один я белой… вернее черной вороной в темном костюме, хорошо еще шляпу не надел.
Пошел к остановке. Долго ждал автобус. В автобусе несколько человек, окна открыты, немного продувает. Сел, еду, из окна по сторонам на город глазею.
Город небольшой, скоро частный сектор пошел. Ехали долго, по дороге останавливались у заправочной станции, пришлось выходить и стоять поодаль. В столице за такой «маневр» хай подняли бы пассажиры, а здесь это вроде бы норма…
У кладбища в автобусе из пассажиров я один остался. Шофер автобуса через зеркало покосился на меня, открыл переднюю дверь и когда я выходил в спину мне бросил
- Папаша, вообще-то в такое печальное место без цветов как-то… - и щелкнул зажигалкой закуривая.
Елки-моталки, а ведь он действительно прав. Я повернулся и, удрученно помотав головой, ответил
- Забыл, понимаешь, купить, опростоволосился… действительно нехорошо. А где здесь?..
- А хрен его знает. Может вон там, за углом у церкви бабки торгуют. Покупайте только искусственные – живые через два часа в жаре загнутся.
- Спасибо.
- Бывай, папаша – дверь автобуса закрылась и автобус развернулся и уехал. А я остался совсем один у входа на кладбище.
Слева от входа через пятьдесят метров нарисовалась церквушка. И никаких тебе цветов. Про себя решил, что в следующий раз умнее буду. Больше для порядка перекрестился на церковь и тут заметил калитку на кладбище. Через нее и вошел.
Вошел и тут же встретил женщину в траурном одеянии. Решился спросить
- Простите, не подскажите… я ищу…
Глянули на меня глаза волоокие, печальные, зеленой брызнули, а губы тихо прошептали
- Вон там рабочий могилу копает, у него спросите – опустила голову и быстро прошла мимо.
У этого бронзового от загара рабочего в грязной майке и с волосами какими-то перьями на голове был перекур. Он сидел на скамейке у другой могилы рядом со свежей.
Я подошел, и не успел еще спросить, как он уставился на меня щелками глаз из-под мохнатых бровей, изрек глубокомысленно
- Мужик, ты что, место для своего успокоения ищешь? Это еще не твоя пока… а тебе надо будет чуть подлиннее ямку копать – и заржал, подняв верхнюю губу и оголив длинные желтые зубы, но тут же и закашлялся.
Я подождал, пока он утрет свои сопли и спокойно спросил
- Мне надо бы найти могилу Комаровой Надежды Ивановны. Вы копали могилу?
- Не, не я копал, там город технику пользовал. Я роюсь, где тесновато среди могил
- А где это там?
- А там, значит на центральной аллее. Прямо топай, да направо поглядывай, мимо не пройдешь, там ишо покуда оградки нема - И уже когда я отошел прилично, вдруг крикнул - Мужик, а сигареты у тебя есть, а то у меня последняя, а еще копать да копать, почва-то зараза, каменистая…
Не останавливаясь, я только развел руками. А он, думая, что я уже не слышу, произнес
- Вот же срань интеллигенская… он еще и не курит…
Сколько стоял у могилы, заваленной венками так, что и креста почти не видно, я не помню. Помню только, что стал вспоминать, сколь уже за последние двадцать лет успел схоронить, друзей, знакомых, близких.
Напоследок перекрестился, низко поклонился и пошел на выход.
У входа, словно только меня и дожидаясь, стоял тот же автобус, с тем же водителем. Только поехали, он меня спросил
- Ну, что, папаша, нашел цветы?
- Нет, не нашел. В другой раз буду умнее.
- Мда… ну, в другой раз, так в другой… Мертвым-то они вроде бы и ни к чему, а живым… ну, вроде как для собственного спокойствия получается.
Вышел на центральной площади. Солнце уже перевалило за полдень и стало жарко. На площади почти никого, не считая двух мальчишек с криками полоскавшихся в фонтане да старика кормившего голубей. Старик мне показался любопытным – одет чисто, старенькие джинсы, темно-зеленая рубашка в клетку и бейсболка. А вот волосы длинные, седые доходящие до лопаток. Голуби, вероятно, его уже знали, сидели на плечах, клевали с руки, топтались у его ног. Пока смотрел, рубашка на мне подмокла от жары, сделал вывод - пора ретироваться в тень.
Огляделся и завернул на открытую под тентом веранду кафе. Здесь было прохладно и уютно. Почти все столики были заняты отдыхающими, явно приезжими. Нашел свободный столик и, наконец, снял пиджак, повесив его на спинку кресла, почувствовал себя лучше. Подошел официант. Я посмотрел вокруг, чтобы определиться, чем здесь питаются, и заказал пару кружек пива и какие-то соленые орешки. Сидел долго, может час или два, успел еще съесть салат и сосиски с горчицей.
Наконец, поднялся и вышел на площадь. И не пройдя и сотни шагов, вдруг увидел на доме вывеску «Городская библиотека».
Я не знаю зачем, но почти бессознательно зашел внутрь.
В вестибюле возле небольшого столика в плетеном кресле сидела бабуля, «божий одуванчик». Цепкими длинными тонкими пальцами она вязала на спицах что-то большое и синее. Про себя я ее окрестил привратницей. Из-под очков на меня глянули серенькие юркие глазки. Не прерывая вязания, она как-то нараспев спросила
- Молодой человек, вам почитать требуется али что-нибудь для души?
Я не потерялся и ответил, стараясь попасть в тон
- А разве чтение не отдушина для души? Только вот, читать сегодня у меня нет желания.
- Тогда вам…
Вдруг из-под ее кресла мне под ноги выкатился синий клубок шерсти. Я подхватил его. Старушка хитро взглянула на меня и хихикнула
- О, нет-нет, поверьте это не клубок Ариадны. Минотавры у нас не водятся. Хотя, если хорошенько поискать… Так, если вы не за книгой, то…
- То мне, скорее всего, нужна живая душа.
- Охотно верю. И как же имя этой живой души?
- Ольга Матвеевна.
- Офисиально, али по зову сердца?
- Пока еще не понял… быть может и по зову.
- Ну, тогда вам направо и в конце коридора направо же дверь.
- Благодарю за понимание – сказал я, отдал ей клубок и пошел.
Прошел по коридору мимо читального зала и абонемента, Подошел к двери с табличкой «Заведующая библиотекой Куприна Ольга Матвеевна». Стукнул легонько пару раз и, не дожидаясь ответа, вошел. В кабинете никого не было. Зато было много комнатных цветов, везде, где только можно было поставить горшок. В углу кабинета в кадушке высилась под потолок пальма.
- Вы ко мне? – я не заметил, как из-за стеллажа, заставленного папками, вышла Ольга с лейкой в руке – А это вы, Владимир Викторович…
- Оля, мы вроде бы вчера перешли на «ты»? Или так полагается, когда так сказать, при исполнении. Тогда я к вам, Ольга Матвеевна. Вот шел-шел, да и зашел…
- Ну и правильно, Володя… или все же Вова?
- Как удобнее...
- Тогда вон туда приземляйся… Вова. Только аккуратней, слева от вас кактус цереус. Он ужасно колючий и ревнует меня ко всем особям мужского пола.
- Ну, это мы еще посмотрим, кто к кому будет ревновать – ответил я, устраиваясь на широкой банкетке.
- Ладно, обмен любезностями закончен. Чай, кофе?
- Кофе, пожалуй. От черного и без сахара не откажусь.
- А с мотором у… Вовы все в порядке?
- Пока не жалуюсь.
- Хорошо. Сейчас организуем – и опять нырнула за
