я…
Мороженое, на ходу растаяло, и мы с облечением, и на радость ближайшей урны, с ним без сожаления расстались. В беседке сели друг против друга. Между нами маленький круглый столик, расчерченный под шахматную доску и много накорябаных записей, типа «здесь были Коля с Викой»
Когда закуривали, у нее дрожала в губах сигарета, а у меня плохо слушалась зажигалка. Долго сидели и просто, молча, смотрели друг на друга, словно проверяя, стоит ли вообще что-либо начинать. Заговорила первой все же Ольга.
- Володя… понимаешь, у меня в жизни было много всякого, но я никогда не плакала. Правда-правда. С самого детства. Даже когда было больно или обидно – не плакала. Когда хоронила близких – тоже не плакала. А после того, когда позавчера я тебя попросила уйти, я просто не сдержалась… признаюсь, ревела как белуха первый раз в жизни. Я не хотела, чтобы ты при этом присутствовал. Вот… у меня все…
- Я слышал, как ревет полярная белуха. Особенно когда она ранена.
- Выходит, я сама себя ранила… давно уже… а теперь вот аукнулось. И это ты мне напомнил…
- Прости, я…
- Молчи. Я тебя не виню. Мы были слишком малы и слабы – она глубоко вздохнула - Теперь я спокойна. Все, теперь твоя очередь. Рассказывай о себе. Я все хочу знать о тебе. Поведай о своей жизни. Я тебе не поп, а просто отголосок твоего детства.
- Красиво…
- Что?
- Красивый образ «отголосок детства». Ладно, попробую, как смогу – я еще закурил и начал
- Значит так. Пока учился в школе… вернее, в пяти или шести школах, каждые год-два мы переезжали с места на место, я видел одни военные гарнизоны, городки небольшие, солдат. С одноклассниками никогда не дружил, зная, что дальше я все равно их забуду. Школу закончил кое-как – с троек на четверку. И сразу призвали в армию. Я очень хотел в пограничники, с детства романтика в одно место клевала…
Но попал в инженерные войска. Проще говоря, в стройбат. «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор». Вот это про такую службу. Часть была в десяти километрах от Москвы.
Через полгода службы подфартило. Как-то выстроили роту на плацу. Полкан пришел. Спросил, у кого есть строительные специальности, шаг вперед. Я с каково-то перепугу, вышел вперед. Подходит ко мне, спрашивает – специальность. Я в ответ, столяр-плотник. В школе на уроках труда скоречники собирал, табуретки делал, на токарном станке шахматные фигуры резал…
Словом, взяли меня в бригаду из семи человек строить ему дачу. Я обрадовался – все лучше, чем в казарме круглосуточно мат-перемат слушать, да на тупые морды любоваться.
Жили при стройке в вагончике, рядом лес, озеро, благодать. Командовал нами прапор Михеич. Всему у него научился, освоил. Он хвалил меня за качество и аккуратность. Потом дачу мы доделали, и полковник нас передал генералу с двумя звездами. Вернее, нас всего трое осталось из срочников. У генерала тоже дача-дворец под Москвой, уже внутренняя отделка началась. А там по дереву непочатый край, мне только в радость.
Повольнее стало, увольнительная в столицу раз в неделю, кормежка не в пример солдатской…
Часто приезжала его жена с дочерью посмотреть на ход строительства. И как-то так вышло… - про себя все же успел подумать, говорить ли, но как с катушек слетел, решился - «на духу так на духу», - …так вышло.
В тот день я был один на даче за сторожа, остальные в увольнительной. Приехала одна дочь генерала, привезла шампанского, виски… чего-то пожрать. Теперь я уже не помню, как получилось, только утром мы оказались в одной постели. А тут явились генерал с женой, застали нас, ну и понеслось… думал, порвут как грелку, но дочь ее… - я немного помолчал, - …звали ее тоже как тебя, Ольгой и была она старше меня на три года. Так вот она меня защищать стала, мол, люблю его, и все тут. Когда она успела, я так и не понял. «И, если вы, родители будете против, утоплюсь, зарежусь, руки на себя наложу»… Мать в истерике, а генерал отозвал меня в сторону и говорит «мне моя дочь дорога, а потому женись, не пожалеешь. Я для нее… ну и для будущего зятя все сделаю. Квартира, машина будет, институт строительный без экзаменов. А нет, до конца службы с гауптвахты не выйдешь, и кулак мне под нос сунул… Словом, без меня, меня женили. К тому же после той ночи, Ольга забеременела…
- Это, в каком году было? – Ольга так спокойно спрашивает, а сама еще за сигаретой потянулась.
- Ну, как? Мне было без трех месяцев двадцать. И до дембеля полгода
- Надо же… я с Вадимом тоже в это время… от безысходности, что ли… совпадение. Рассказывай дальше.
- Если коротко, то после дембеля женился, В загсе, Ольга уже в свободном платье была. Квартиру нам купили, трешку, обставили – заезжай и живи. В строительный институт меня определили на инженера-строителя стадионов. Ольга закончила Плехановский и после рождения дочери Людмилы, папаша пристроил ее менеджером в Газпром.
Любил ли я ее? Не знаю, наверное, любил. До нее женщин у меня никогда не было. Через два года Петр родился. Заботы пошли. Так что, как говорит Степанида, «слюбились». Кстати, институт, как ни странно, окончил с красным дипломом. Поначалу только трудновато было… догонять много пришлось. А вот с работой не заладилось.
Больше двух лет ни в одной организации не задерживался. Я-то по молодости да по наивности надеялся, что буду строить стадионы, ледовые арены, бассейны. И, чтобы стояли они прочно и долговечно. А на первом же проекте обнаружил, что смета на строительства в два раза превышена, а материалы поставляют, скажем, не совсем качественные. Мне популярно объяснили, «если хочешь вкусно кушать, надо дядю с тетей слушать». Что так система работает. Ты «откатил», тебе «откатили», а по другому ничего хорошего построить нереально. Я на их финансовые махинации не пошел и стал «неудобным» инженером. Если откат не берешь, значит тебе доверять нельзя, заложишь. Думал, ну, может только в этой фирме так устроено, а оказалось, что всюду… я уж про воровство и приписки вообще молчу. Так что меня быстро выживали, а где-то сам уходил от беды. Конечно, в семье напряженка, жена-то на порядок больше меня зарабатывала, только годовая премия ее была больше моей двухгодичной зарплаты.
В столице для меня работы не нашлось, от слова совсем. Посмотрят трудовую, и в отказ. Так что пришлось мне по стране помотаться. Вроде бы полегче, да ездить много и далеко стало. Кое-что построил, за что мне самому не стыдно было, но и там без помощи начальников на уровне губернатора не обходилось, иначе заклевали бы. По нескольку месяцев в отъезде, дети стали забывать…
Я не знаю как, но нашел или меня нашли, один немец меня пригласил главным инженером по строительству своих торговых центров. Макс, его Максом звали, по-русски нормально изъяснялся, сразу сказал, чтобы все по правилам было, по-честному и по букве закона. Вот это мне больше всего понравилось. Несколько объектов построили, да тут Макса в России прижимать стали… выдавили одним словом. Предложил мне в Германию переехать, да жена на дыбы, ребята, уже в старших классах, в вой… словом, отказался.
Дальше, полная ерунда… чуть ли не прорабом… и где придется. Потом в ДЭЗ устроился инженером и… все пофиг стало. Правда, дети институты уже позаканчивали, семьями обзавелись, на ноги встали, внуки пошли. У них все вроде бы нормально, жилье свое – не жалуются. А жена три года назад заболела, никакие деньги не помогли… через год скончалась. А еще через год пенсия нагрянула. Можно было еще при ДЭЗе поработать, но надоело ругаться с электриками, слесарями да лифтерами… Так что почти год как на пенсии.
Вот такое у меня житие-бытие… Дальше осталось только как-то доживать…
Я встал, взял сигарету и так и не прикурив, вышел из беседки и сел на порожек. То волнение, с которым я шел сюда в ожидании чего-то, чему и названия не придумал, после рассказа испарилось, я почувствовал опустошение.
Ольга немного помедлила, подошла и села рядом
- И что ты хочешь от меня услышать теперь?
- Не знаю. Да и надо ли.
- Ладно… я так скажу. Ты прожил эти годы как сумел. Жил по совести, что уже само по себе неплохо. Нагрешил мало, я так понимаю, а дальше как жить, это тебе самому придется решать.
- Примерно тоже самое мне ваш знахарь сказал.
- А ты что же, ждал от него какого-то чуда?
- Наверное… - я встал, и вдруг неожиданно для себя самого, сказал – я, наверное, скоро уеду.
- Как хочешь – она тоже встала, отряхнула платье – а на сегодня воспоминания закончены. Жизнь на этом не заканчивается. Пошли.
В самом начале аллеи, целовалась молодая парочка. Мы, не мешая, аккуратно обошли их, Ольга взяла меня за руку, улыбнулась и тихо сказала
- В наше время для поцелуев молодежь искали места потемнее… а, между прочим, за руку вот так мы с тобой ходили по утрам в детский сад.
- Я этого не помню. Помню только, что в детском саду нас заставляли глотать столовую ложку рыбьего жира перед обедом
- А вот этого я не помню…
Все дорогу потом молчали. У подъезда Ольга поцеловала меня в щеку, сказала «пока» и медленно пошла, словно ожидая, что я еще что-нибудь скажу. Но я промолчал, и даже не пожелал спокойной ночи.
Еще несколько часов бродил по ночному городу, и в голове моей было просторно и гулко как в пустом зале.
Я ждал… И дождался. На заре, когда на востоке, на вершине далекой горы вспыхнули первые лучики солнца пришло Решение. Пришло просто, как давно обдуманное и давно желанное, но не высказанное прежде.
5. День пятый. Ольга
Рано утром, когда я еще спал, прошел небольшой дождь. И сейчас последние капли звонко шлепали в небольшие лужицы на плитках балкона. Заметно посвежело, что после жары было неплохо.
Вставать не хотелось. Обвел глазами комнату и первая мысль, проникшая в мой череп, была - «а неплохо было бы отремонтировать эту квартирку. И что если действительно ее не продавать, то каждое лето можно было бы приезжать и видеть…»
Не вставая, дотянулся до телефона, нашел калькулятор и начал составлять подробную смету этого самого ремонта. Если учесть, что мои руки много чего помнят и умеют, затраты будут только на материалы и их доставку.
Про Решение я даже не вспоминал, это было как бы само собой разумеющимся и не подлежащим
