И ещё один запах, знакомый до боли: запах смерти его собственного рода.
— Кто ты? — прошептал он в пустоту.
Ответом ему был только шум дождя за разбитыми окнами.
Глава 2. Хранитель осколков
Михалыч не любил нежданных гостей. Особенно тех, кто приходил после заката и задавал вопросы, на которые не хотелось отвечать. Но когда на пороге его антикварной лавки, заваленной старыми книгами, иконами и прочим хламом, возник Виктор Коршунов, старик только вздохнул и махнул рукой: проходи, раз пришёл.
— Закрыто уже, — для порядка буркнул он, запирая дверь на крючок. — Чай будешь?
— Буду, — Виктор скинул мокрую куртку на старый диван, где обычно дремал рыжий кот. Кот недовольно зыркнул и перебрался на подоконник.
Михалыч колдовал над допотопным чайником, поглядывая на гостя поверх очков. В маленькой лавке было тихо, лишь где-то в углу мерно тикали напольные часы с маятником в виде совы. Пахло воском, пылью и чуть-чуть — ладаном. Виктор знал: настоящие ценности здесь спрятаны не на витрине, а в подвале, куда Михалыч пускал только избранных.
— Ну, рассказывай, — старик поставил на стол две кружки с крепким чаем и плюхнулся в скрипучее кресло. — Что стряслось? Не просто так ты по ночам шастаешь.
— Мальчишку убили, — Виктор взял кружку, согрел ладони. — На кожевенном заводе. Раны как от когтей, а на полу — руны. Драконьи. Ты такие должен знать.
Михалыч крякнул, отхлебнул чай, поморщился — то ли от горечи, то ли от новости.
— Покажи.
Виктор достал телефон, на экране — несколько снимков, сделанных на месте преступления. Михалыч долго всматривался, приближал пальцами, щурился. Кот спрыгнул с подоконника и потёрся о его ноги, но старик не обратил внимания.
— Давно я такого не видел, — наконец выдохнул он. — Это руны извлечения. С их помощью вытягивают суть из живого носителя. Силу, кровь, душу — смотря кто пишет. Тут написано... — он ткнул пальцем в экран, — «для слияния». Кто-то забирает силу, чтобы присвоить.
Виктор почувствовал, как внутри зашевелилось знакомое тяжёлое чувство.
— Кто это может быть?
— А ты не догадываешься? — Михалыч посмотрел на него поверх очков. — В городе только один человек в последние годы интересовался такими вещами. Молодой такой, худой, с горящими глазами. Приходил ко мне года три назад, спрашивал про артефакты Теневых драконов. Я тогда отказал — не понравился он мне. Слишком... голодный взгляд. Сказал, что учитель у него был, старый дракон, и что учитель помер, а наследство осталось.
— Имя?
— Называл себя Игнатием. Фамилию я не спрашивал. Но потом я по своим каналам пробил — Воронцов. Сирота, детдомовский. Где учителя нашёл — бог весть. — Михалыч вздохнул, погладил кота. — Знаешь, Коршунов, я ведь тогда ещё подумал: плохо кончит парень. Слишком многого хочет, слишком мало умеет. А теперь, выходит, доучился.
— Где его искать?
— А вот этого не скажу. Может, уехал, может, прячется. Но если он правда занялся слиянием... — Михалыч понизил голос почти до шёпота, — то ему нужно место, где можно ставить алтарь. Какое-нибудь заброшенное место. Чтобы никто не мешал. И жертвы... они должны быть с кровью. С драконьей кровью. Ты сам знаешь.
Виктор знал. И от этого знания внутри всё похолодело. Он сам — носитель чистой крови. И если Игнатий охотится за силой, рано или поздно он придёт за ним.
— Ещё что-то? — спросил он, допивая чай.
Михалыч замялся, почесал лысину.
— Есть одна вещь... не знаю, связано или нет. Неделю назад ко мне заходила девчонка, журналистка. Спрашивала про старые убийства подростков, которые пропадали несколько лет назад. Я тогда отмахнулся, но теперь думаю: может, она тоже что-то нарыла? Рыжая такая, бойкая. Анна Ветрова вроде.
Виктор запомнил. Журналистка, которая копает старые дела, — опасный свидетель. Если она сунется к Игнатию, её убьют. Или сделают того хуже.
— Спасибо, Михалыч. — Он поднялся, накинул куртку. — Если что — я на связи.
— Ты поосторожней, Коршунов. — Старик проводил его до двери. — Этот парень, Игнатий, он не просто убийца. Он одержимый. Такие хуже зверей.
Виктор вышел в ночь. Дождь почти перестал, но ветер гнал по лужам рябь, и неоновые огни отражались в мокром асфальте дрожащими пятнами. Он достал телефон, набрал знакомого в информационном агентстве.
— Привет, есть контакт журналистки Анны Ветровой? Скинь, срочно.
Через минуту пришло сообщение. Виктор посмотрел на экран и нажал вызов.
— Анна? Меня зовут Виктор Коршунов, я частный детектив. Нам нужно поговорить. Это срочно и касается вашей безопасности.
На том конце повисла пауза, потом молодой женский голос ответил с вызовом:
— А с чего вы взяли, что я нуждаюсь в защите?
— Потому что вы копаете дело, которое лучше не копать. И потому что я сегодня нашёл тело мальчика рядом с выжженными рунами на полу. Вы знаете, что это значит?
Снова тишина. Потом:
— Где встретимся?
— Кафе «Эдем» на проспекте. Через час. Приходите одна.
— Я всегда одна, — усмехнулась она и отключилась.
Виктор убрал телефон и посмотрел на тёмное небо. Где-то там, за тучами, спали древние. А здесь, внизу, просыпались новые чудовища.
Глава 3. Ночной разговор
Кафе «Эдем» на проспекте работало круглосуточно — для тех, кому не спалось, кто прятался от одиночества или назначал поздние встречи. Виктор занял столик у окна, заказал чёрный кофе и смотрел, как за стеклом редкие машины рассекают лужи. Время близилось к полуночи.
Она появилась ровно через час — невысокая, рыжеволосая, в джинсах и кожаной куртке, с рюкзаком за плечами. Взгляд цепкий, настороженный. Осмотрелась, увидела Виктора, уверенно направилась к его столику.
— Коршунов? — Она села напротив, не спрашивая разрешения. — Я Анна. Что за срочность?
— Кофе будете? — Виктор подозвал официантку.
— Буду. Американо, двойной.
Пока ждали заказ, они молча изучали друг друга. Анна нервно теребила ремешок рюкзака, Виктор рассматривал её руки — без колец, ногти коротко острижены, на пальцах свежие чернильные пятна. Много пишет в блокноте?
— Ну? — не выдержала она, когда принесли кофе. — Что за дело, из-за которого мне угрожает опасность?
Виктор отхлебнул из своей кружки, собираясь с мыслями.
— Вы расследуете старые убийства подростков. Пропажи трехлетней давности. Зачем?
Анна прищурилась:
— А вы следили за мной?
— Михалыч сказал. Антиквар. Вы к нему приходили.
— А, этот дед в пыльной лавке. Да, приходила. Он много чего знает, но говорит загадками. — Она помолчала. — Я пишу материал о нераскрытых преступлениях против несовершеннолетних. Три года назад пропал мальчик, потом ещё один, потом ещё. Все — из неблагополучных семей, сироты или полусироты. Полиция списала на маньяка, но маньяка так и не нашли. А недавно нашли нового — вчера, на кожевенном заводе. И раны... странные. Я видела фото.
— Где вы взяли фото? — насторожился Виктор.
— Знакомый эксперт. Слил за бутылку. — Анна усмехнулась, но глаза остались серьёзными. — Так что вы знаете? Вы же не просто так позвонили.
Виктор отставил кружку. Решение пришло само собой — либо она станет союзницей, либо проблемой, которую придётся решать жёстко. Третьего не дано.
— То, что я скажу, покажется вам бредом. Но вы просили правду.
— Валяйте. Я уже много бреда слышала.
— Подростков убивают не люди. То есть люди, но не совсем. — Он сделал паузу. — В мире есть существа, которые называют себя «проснувшимися». Это потомки древних родов, обладающих магической кровью. Драконьей, если хотите.
Анна смотрела на него без удивления — скорее с напряжённым вниманием.
— Допустим. И что, эти «проснувшиеся» убивают детей?
— Один из них Игнатий Воронцов охотится за драконьей кровью. Пьет, втирает её в себя с помощью артефактов и ритуалов, чтобы стать сильнее. А подростки — носители. У многих из нас, — Виктор выделил голосом «нас», — кровь разбавлена, смешана с человеческой. Но искра остаётся. Игнатий вытягивает её.
— «У нас»? — Анна подалась вперёд. — Вы тоже... один из них?
— Я видимо последний из рода Огненных Драконов. — Виктор произнёс это спокойно, хотя внутри всё сжалось. — И я не убиваю детей.
Наступила тишина. Анна медленно отпила кофе, обдумывая услышанное. Виктор ждал. Если сейчас она встанет и уйдёт, решив, что он сумасшедший, — значит, так тому и быть. Он справится сам.
— Допустим, я вам верю, — наконец сказала она. — Но откуда вообще у людей драконья кровь? Это же биологически... бред.
— В древности драконы не были отдельным видом, — Виктор говорил тихо, но отчётливо. — Они были магами, достигшими такого уровня силы, что могли менять облик. Их роды правили мирами, заключали союзы с людьми, брали в жёны человеческих женщин. Со временем чистота крови ушла, сила задремала в генах. Но иногда, через поколения, она просыпается. У кого-то — способность к огню,
