но оставляла после себя ощущение, будто кожу стянули скотчем. Он натянул свежую футболку, подошёл к Анне.
— Что там?
— Карта старых коммуникаций. — Она развернула планшет. — Смотри: кожевенный завод, где нашли тело, стоит над сетью коллекторов. Ещё советских, часть из них заброшена. А вот здесь, — она ткнула пальцем в точку на схеме, — большой бункер. Запасной командный пункт, строили для каких-то шишек, потом бросили. Если Игнатию нужно место для ритуала, идеальнее не придумаешь.
Виктор всмотрелся в схему. Бункер находился в паре километров от завода, под старым парком. Вход — через техническое здание, давно заколоченное.
— Откуда у тебя это?
— Знакомый архитектор, увлекается историей города. Я ему сказала, что пишу статью о подземных сооружениях. — Анна усмехнулась. — Он и расщедрился.
— Умно. — Виктор взял кружку, сделал глоток. — Но, если Игнатий там, он мог поставить защиту. Мы не можем просто вломиться.
— А что предлагаешь? Позвонить ему и договориться о встрече?
Виктор чуть не поперхнулся кофе.
— Ты иногда пугаешь меня, Ветрова.
— Это хорошо. — Она встала. — Едем?
— Сначала к Михалычу. Нужно узнать, как снимать его защиту и что вообще там может быть.
***
Михалыч открыл дверь не сразу — долго гремел замками, ворчал сквозь дерево. Увидев Виктора с Анной, крякнул и молча посторонился.
— Опять? — спросил он, пропуская их в лавку. — Я же сказал, парень опасен.
— Он уже напал на нас, — Виктор коротко пересказал ночную схватку. Михалыч слушал, покачивая головой, и всё больше мрачнел.
— Значит, наверняка уже вживил сердце Теневого, — пробормотал он, когда Виктор закончил. — Плохо. Очень плохо. Теперь он может становиться невидимым. В темноте он будет неуязвим.
— Как с этим бороться?
— Свет. — Михалыч полез под прилавок, достал потёртую шкатулку. — Огненный свет, драконий. Твой, Коршунов. Если сможешь зажечь его достаточно ярко, тени рассеются, и он станет видимым.
Он открыл шкатулку. Внутри лежал небольшой амулет — золотистый камень в оправе из старого металла.
— Это Слеза Солнца. Артефакт вашего рода. Я хранил его много лет, думал, что хозяев больше нет. — Михалыч протянул амулет Виктору. — Зажжёшь кровью. Капнешь — и он вспыхнет.
Виктор взял амулет. Тот был тёплым, словно живым.
— Спасибо.
— Не благодари. Лучше вернись живым. — Михалыч посмотрел на Анну. — А ты, девка, зачем с ним? Тебя убьют первой.
— Я сама решаю, — отрезала Анна. — И я должна увидеть правду.
— Увидишь. — Михалыч вздохнул. — Только не пожалей потом. Ладно, — буркнул он, — хоть фонарик лишний захватите. Тьма там, почитай, вековая.
Глава 8. Охотник и добыча
Бункер нашёлся быстро — старый КПП, заросший кустами, с провалившейся крышей. Вокруг ни души, только ветер шуршит листвой да где-то вдалеке лает собака.
— Вход там, — Анна показала на железную дверь, наполовину скрытую землёй. — Видишь, свежие следы?
Виктор присел, осмотрел землю. Отпечатки ног, несколько, уходят вниз. Рядом — тёмные пятна, пахнет серой.
— Он здесь. — Виктор достал амулет, сжал в кулаке. — Держись за мной. Если что — беги, не оглядываясь.
— Бегать я умею. — Анна поправила рюкзак, где лежали диктофон и фонарик. — Пошли.
Дверь поддалась неожиданно легко — петли были смазаны. За ней начиналась уходящая в темноту лестница с бетонными ступенями и стенами в потёках. Спёртый воздух, с привкусом сырости и старой магии ударил им в нос.
Они спустились метров на двадцать. Внизу открылся коридор, уходящий вглубь. Виктор включил фонарь, но луч тонул во мраке, не доставая до конца.
— Там, — прошептала Анна, показывая вперёд.
Вдали мерцал слабый красноватый свет.
Они двинулись осторожно, стараясь ступать бесшумно. Коридор расширился, перешёл в зал. И тут Виктор увидел это.
Алтарь из костей. Круг, выложенный черепами и позвонками. В центре — каменная плита, залитая тёмными пятнами. Вокруг — флаконы, свечи, странные инструменты. И запах — запах смерти и крови, такой сильный, что у Анны перехватило дыхание.
— Боже... — выдохнула она.
— Тихо, — Виктор прислушался. — Он здесь.
Из темноты донёсся смех. Тихий, шипящий, он шёл отовсюду сразу.
— Пришли, голубки, — голос Игнатия плыл по залу, отражаясь от стен. — Я ждал вас.
Виктор рванул амулет, полоснул лезвием ножа по пальцу, капнул кровью. Камень вспыхнул золотым, разгоняя тьму.
В углу зала, там, где только что была пустота, проявилась фигура. Игнатий стоял, прислонившись к стене, и улыбался. Его грудь была исполосована свежими шрамами, но глаза горели ярче прежнего.
— Хорошая игрушка, — кивнул он на амулет. — Но надолго ли её хватит?
Он шагнул вперёд, и Виктор увидел, что его руки покрыты чёрной чешуёй, а пальцы заканчиваются длинными когтями — уже не металлическими, а настоящими, выросшими из плоти.
— Я почти совершенен, Коршунов. Остался только ты.
Он прыгнул. Но Виктор был готов. Амулет залил зал светом, и Игнатий на миг замер, ослеплённый. Этого мига хватило, чтобы Виктор уклонился и ударил в ответ — кулаком, покрытым чешуёй, с вложенной в удар огненной силой.
Игнатий отлетел к алтарю, сшиб несколько костей. Вскочил, зашипел.
— Свет не поможет, — прохрипел он. — Я сильнее.
Из его груди, там, где было вживлено сердце, потянулись чёрные щупальца тени. Они метнулись к Виктору, обвили руки, ноги, пытаясь прижать к стене. Амулет мигнул — света стало меньше.
— Анна! — крикнул Виктор. — Уходи! Но Анна не побежала. Она выхватила из рюкзака фонарь, включила на максимум и направила луч прямо в лицо Игнатию. Тот взвыл, заслоняясь руками, и щупальца ослабли.
Виктор рванулся, разрывая тени. Подскочил к Игнатию, схватил за горло. Золотой свет амулета залил их обоих.
— Ты не станешь совершенным, — прошипел Виктор, сжимая пальцы. — Ты станешь мёртвым.
Игнатий дёрнулся, пытаясь высвободиться, но Виктор держал крепко. Чёрная чешуя на его груди пошла трещинами. Из-под неё брызнула тёмная, почти чёрная кровь.
— Нет... — прохрипел Игнатий. — Я... не могу...
— Можешь. — Виктор выдохнул, и изо рта вырвалось пламя. — Умереть.
Виктор ударил в последний раз — всей силой амулета, что в нём была. Удар пришёлся не в сердце — в самую суть.
Свет прошил Игнатия насквозь, и в груди его полыхнул вулкан краденых сил. Чешуя на теле лопнула, как пересохшая глина, и из каждой трещины хлынула тьма — вся ложь, которой он себя наполнял.
Игнатий закричал — но крик оборвался, едва начавшись. Тело его обмякло. Чёрная чешуя поблекла на глазах, превращаясь в обычную, мертвенно-бледную кожу, покрытую старыми шрамами. Только там, где мгновение назад бушевало пламя, зияла рваная рана, из которой всё ещё сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Обычная человеческая кровь.
Виктор отпустил его. Тело глухо стукнулось затылком о бетон. Игнатий лежал, раскинув руки, и в свете угасающего амулета был похож на испуганного, тощего парня, который заигрался в слишком взрослые игры. Только развороченная грудь напоминала, кем он пытался стать.
Он лежал у алтаря — жалкий, обгоревший, ничтожный. Тот, кто мечтал стать богом, стал просто мёртвым телом на холодном полу.
Тьма в зале рассеялась.
Виктор отступил и опустил руку, тяжело дыша. Чешуя на руках постепенно исчезала, амулет погас.
— Всё, — сказал он тихо. — Всё кончено.
Анна подошла, осторожно перешагивая через кости. Посмотрела на тело, на алтарь, на флаконы с кровью.
— Что теперь?
— Вызовем полицию. — Виктор достал телефон. — Но сначала я кое-что уничтожу. Он подошёл к алтарю, собрал флаконы, артефакты, остатки драконьих костей. Сложил в кучу, капнул кровью на амулет — и поджёг. Огонь взметнулся до потолка, осветив зал в последний раз. В этом свете Виктор увидел на стене тень — силуэт старика с длинными волосами. Тень покачала головой и исчезла.
— Прощай, Велес, — прошептал он.
Он обвел взглядом опустевший зал: почерневший от копоти алтарь, уродливые клетки в углу, груды старой одежды..., кости, которые не успел сжечь Игнатий, достал телефон и набрал номер.
— Коль, привет! Записывай адрес. Я нашёл логово вашего маньяка. И... его жертв.
— А сам упырь где? — голос Петренко был хриплым со сна.
— Скажем так: он больше никому не навредит. Приезжай, тут много работы.
— Твою ж дивизию, Коршунов, — крякнул капитан. — Опять ты влез. Ладно, жди.
Виктор убрал телефон и посмотрел на Анну. Она сидела на траве, обхватив колени руками, и смотрела в небо.
— Ты как? — спросил он.
— В шоке. — Она усмехнулась. — Но жива. Спасибо.
— Не за что.
— И
