у мужика-гинеколога. Лина с Петровичем совмещались, а Татьяна с ним — нет. Ладно, раз Лина пытается предъявить Татьяне его, Сергея, как образец успешно вылеченного пациента, а у него есть желание Лине помочь — надо пойти и предъявиться.
Сергей умылся, оделся и поспешил в трапезную. По дороге придумывая, как это — выглядеть успешно излеченным. Зайдя в трапезную, он увидел ожидаемую картину: Лина и Татьяна сидели за столом, Лина что-то рассказывала, Татьяна делала вид, что вежливо слушает, обречённо ковыряясь вилкой в салате. Но осанка у неё классная! Сергей подошёл к их столику.
— Приятного аппетита, прекрасные дамы! Позволите?
Лина улыбнулась.
— Конечно, Сергей. Присаживайся, я сейчас, — и попыталась встать. Но Сергей положил ей руку на плечо, удержал: — Не надо, ты меня вылечила, могу теперь сам о себе позаботиться. Вообще, я мальчик уже большой и в чём-то даже самостоятельный. Развернувшись, Сергей пошёл в кухню. Тут он оказался впервые. За дверью было небольшое вытянутое помещение. Умывальник, два стола, в противоположной стене два окна с широкими полками, подносы на которые выставляют, и всё. Сергей не сразу понял, почему так немного места, а когда понял, то даже присвистнул. Правая стена была не стеной, а боком огромной русской печи, от неё шло приятное, ровное тепло. Сергей прошел к окошку раздачи и постучал по подоконнику.
— Наталья Дмитревна! Здоровья вам! Не покормите доброго молодца, чем Бог послал?
— Вот балабол, язык без костей, — раздался ворчливый голос. — Пошто Бога всуе поминашь?! Погодь чутка, сберу.
Сергей пригнулся и заглянул в кухню. Кухня блестела нержавейкой и мигала экранчиками и циферками, бабка в переднике посреди этого великолепного хайтека выглядела очень своеобразно, но управлялась со шкафами и приборами вполне уверенно. Сергей заметил, что, наполняя емкости едой, Наталья Дмитревна что-то вполголоса шептала, а одну тарелку даже перекрестила. Наконец выставила поднос.
— На, ешь на здоровье! Хоть ты старуху порадуй.
— А что, Татьяна так и не ест?
— Где ты видал, шоб камни ели, — вздохнув, проговорила Наталья Дмитревна и ушла вглубь кухни.
«Воистину», — подумал Сергей, подхватив поднос, и направился к двери.
В трапезной было без изменений. Женщины обедали молча, и неловкость тишины была ощутима. Присев рядом с Татьяной, Сергей решил взять быка за рога.
— Слушай, Лин. Мне тут Петрович невесту пообещал — целую царевну. Может, даже с половиною царства и со всеми делами, что к царевне прилагается!
Лина отложила ложку, отодвинула тарелку и наигранно-ревниво сложила руки на груди.
— Так-так, это что ещё за царевна такая?
— Ну я не знаю, мне, если честно, титулы и царствы не нужны, а вот от супружницы, которую на руках носить и любить всю жизнь, я бы не отказался. Но тут такая загвоздка: надо по вашей сказочной традиции три загадки отгадать. Первую он мне задал, завтра ответ держать, а я к ней подступиться не знаю как. Может, поможешь?
— Ты хочешь, чтоб я, как та Ариадна, дала тебе путеводный клубок выйти из лабиринта незнания и прямо к какой-то там царевне в руки?
— Если можно.
— Нет, Серёж, так нельзя. У нас ведь как, пришло время царевну выдавать замуж — царь загадками или испытаниями выбирает жениха. Загадки и испытания обычно невыполнимые без помощи самой царевны. Царевна тому, кто ей люб, помогает, и всем хорошо. И папа вроде как самый главный, и царевна с женихом довольны. Так?
— Ну наверно, в мультиках вроде такой сюжет встречался.
— Правда, нынче чаще встречаются другие царевны, на которых не угодишь — этот не то, этот не сё, ждут какого-то принца. И за такими приходит Кащей, который их сердца обращает в камень, а они, по сути, уже и так каменные. Кащей только темницу вокруг возводит, сквозь которую разве только Иван-царевич, да и то только при помощи всего света белого, пробиться может.
Сергей догадался, с намёком на кого говорит Лина.
— Хорошо, а откуда Кащей берётся? Не всех же он забирает.
— Сейчас многих. Кто помнит, за что Кащей забрал Елену Прекрасную?
Пока Сергей вспоминал, с чего мультик начинался, раздался низкий голос Татьяны:
— Она над ним посмеялась.
— Правильно! — подхватила Лина. — Он её замуж позвал, а она высокомерно отвергла и унизила его, за что и поплатилась. Кащей забирает девушек и женщин за высокомерие, за эгоизм, за жадность, много за что можно забрать. Забирает — это не буквально, он темницы одиночества вокруг возводит. Котики-Баюнчики только в этих темницах рядом с несчастными живут, погладить себя дают и охраняют заодно, чтоб не сбежала.
«О как!» — подумал Сергей. А ведь и вправду, сколько он одиноких женщин ни встречал, у всех есть оправдание своей одинокости, обычно причина — в неправильных мужчинах. Нормальные-то, по их мнению, вымерли ещё в мезозое. И у всех дома кошаки живут. Кот-Баюн, название-то какое точное, убаюкивает одиночество. Вот тебе и сказка! Прав Петрович, живём мы в ней или она в нас? Да, наверно, неважно.
— А если царевич не найдётся? — осторожно спросил Сергей
— С царевичами сейчас туго, на всех не напасёшься. Зато с котами всё хорошо, на любой вкус. Ну ладно, это всё сказки, что там за загадка у тебя?
— Надо назвать точное географическое место, куда Илья Муромец в последний раз за мечом-кладенцом ходил?
Лина задумалась на минуту, потом улыбнулась своей школьнопятёрочной улыбкой, обратно придвинула тарелку, собираясь продолжить трапезу.
— Серёж, загадка не сильно мудрёная, у тебя самого какие варианты есть?
Сергей подробно рассказал ход своих размышлений и результаты предварительных выводов.
— Всё правильно, тебе до ответа остался один шаг. А подсказка тебе такая будет: во всех сказках все герои, события или предметы — это образы не конкретные, как ты привык думать, а собирательные. Вот, например, Святогор — это не человек, живший там-то и в такие-то годы, это нечто присутствующее в жизни всего народа, во все времена. Произнесёшь его имя десять раз и всё сразу поймёшь. На этом всё, больше подсказок не проси. Я не Ариадна и не невеста.
— Ты в сто раз лучше! — Сергея пробило на комплименты — Если б не ты…
— Серёж, хватит, побереги силушку богатырскую, на слова не растрачивай. Тебе ещё загадки разгадывать, может, кого из кащеевой темницы вызволять доведётся, раз жениться надумал.
— Надумал — не надумал… Одному-то век куковать неохота, детишек бы ещё парочку не помешало.
При этих словах Сергей боковым зрением уловил, что Татьяна повернула свою горделиво посаженную голову и посмотрела на него. Буквально секунду длился её взгляд, и что было в этом взгляде, прочитать не удалось, но почему-то Сергею это понравилось. На вопрос сама ответила, любопытство проявляет и почти всю тарелку борща дохлебала — оттаивает наша мраморная Таша, подумал Сергей, решив, что его задача успешно выполнена. Лина повеселее стала, вот и славненько, можно поесть спокойно.
После обеда Сергей хотел было прогуляться к озеру, но, дойдя до гаража, попал под холодный порыв ветра и решил из леса не отлучаться. Ещё под навесом не оказалось «Лексуса». Ни на завтраке, ни на обеде он не видел Лексу. Куда подевалась Наталья Викторовна, уж не случилось ли чего? С одной стороны, раз уехала на машине — значит, как минимум жива, с другой — могла бы и до свиданья сказать, или в её случае — прощай? Ну да, так себе идея. Сергей медленно шёл к своему домику, рассуждая о Наталье Викторовне: вот мог человек выздороветь, но не захотел, почему? Что в её случае оказалось дороже жизни? Деньги? Но зачем такие деньги, их же «там» не принимают? Чтобы дочь оказалась в пригороде Лондона, жила с пакистанцем? На взгляд Сергея, перспектива ниже среднего. Возможно, это всё куда-то глубоко, в нереализованные женские амбиции уходит, а тут логики не жди. Плюс ненависть к стране. Что ей страна плохого сделала, злой КГБ в «пед» не давал поступить?
Размышляя о чужих тараканах в голове, Сергей нащупывал родство чужих тараканов со своими. Вот он сам зачем в бизнес попёрся? Тоже денег надо было и хотелось много, чтоб на квартиру и машину, даже две. Курорты пятизвёздочные и прочее, чтоб дорого и красиво, чтоб как у людей. А большинство людей жили попроще, чем он, но кто на этих лузеров смотрит?.. Жена чего-то не додала — любовницу завёл, вторую, третью. Вот результат… Бродишь тут среди тайги. Чудо, что добрые люди нашлись, подобрали-обогрели, на путь какой-то наставляют,
