что-ли отчитываться?
— Ну и славно! Ещё вопросы, может быть, есть?
— Есть. Много. Но сначала ответ на твою загадку дам, разгадал я её.
Петрович вопросительно посмотрел на Сергея
— Магнитогорск.
— Сам догадался или кто подсказал?
— Подсказали, — признался Сергей. — Это плохо?
— Отчего же плохо? Наоборот, хорошо. Человек силён не сам по себе, сила его от земли, из неё все и всё растёт. Когда тебе люди, звери, стихии разные помогать возьмутся — вот тогда ты и горы свернёшь, и врага любого одолеешь. Тут другой вопрос, почему они тебе помогают и как за это ответ держать будешь?
— Лина, я думаю, тут работает, поэтому помогает.
— Нет, Сергей, Лина здесь не работает… Пока не работает, у неё свои дела в городе. Здесь она, будем считать, мне помогает. А ты ей нужен, чтобы долг отдать.
— Долг? — удивился Сергей. — Вряд ли я ей сейчас смогу сильно помочь, с меня пока денег как с козла молока.
— Переставай всё через деньги видеть, речь не о них. Лине здесь в своё время помогли, можно сказать, с того света вытащили да показали, в какую сторону жить надо. Теперь она должна отплатить этому миру, помочь кому-то другому и свои знания передать. Есть очень жёсткое правило: знание не должно на человеке останавливаться, получил сам — передай другому, иначе жизнь спросит, и спросит строго. А у Лины это пока не особо получается, она «белый» учитель, а таким с учениками сложнее всего.
— Что значит «белый»?
— Она должна найти одного ученика и передать ему всё, что сама знает.
— Если есть «белые», значит, должны быть и «чёрные» или, может, «красные»?
— Нет, «красных» нет, — усмехнулся Петрович. — Есть ещё «чёрные» и «серые». Чёрные образуют секты, где учитель сам по себе есть божество для учеников, он им по крошкам выдаёт знания, но никогда не откроет всё, а они ему за это служат. Проще всего серому учительству: они выдают всё и всем желающим, может, хоть на площади что-то проорать, и считай, что дело сделано. Им неважно, воспользовался кто-то этими знаниями или нет. Я сильно упрощаю, но принцип такой.
— Как препод в институте — отчитал лекцию, а слушал кто-то в аудитории или нет, это не его проблемы, так? — Петрович кивнул. — С моей стороны нет препятствий, я готов воспринимать!
— Пока не готов. Пойми, тут не средняя школа, где всех, по сути, насильно за парты сажают, тут к ученику требования особые. Главное, чтобы у него внутреннее желание было познать этот мир, себя. А оно есть далеко не у всех. Мы тебе сейчас «физику» подтянули, чтобы ты с проблемами житейскими справился, на что-то этакое немного намекнули, а когда ты более-менее жизнь свою наладишь, чем займёшься?
— Не знаю. Я за этот горизонт пока не заглядывал.
— А ты загляни и почувствуй, что, очень вероятно, забудешь про Лину, меня и всё это. Жизнь наладится, и зачем голову какими-то сказками забивать, а? Не возражай сразу, представь: новая работа, деньги есть и есть, на что их потратить. Личная жизнь, вот тут под боком. А где-то в далёком, холодном лесу Лина, Петрович, ворливая бабка на кухне — зачем тебе они уже будут нужны?
Сергей молчал, чувствовал, что Петрович прав. Это как больные люди: пока болеют, чего только себе ни наобещают в плане зарядки, закалки, питания-курения, а как выздоравливают — так тут же всё забывают.
— А как вы определите, что человек подходит в ученики?
— Испытание должен пройти — приехать сюда через полгода, и не на щите — «спасите-помогите, мне опять плохо», а со щитом — бодрый, здоровый и готовый дальше с нечистью биться. Это будет твоим вторым заданием. Девочки тебе в нём не помогут, сам должен будешь справиться.
— Но это же просто!
— Вот и посмотрим. Двое уже не приехали, хоть и крест во всё брюхо клали. Может, как в сказке, у третьего получится?
— Я постараюсь, честно, — задумчиво сказал Сергей — С Линой я понял, а Татьяна-то почему подсказала? Ну, которая новенькая. Сама подошла, сказала «Магнитогорск» и ушла.
— Может, она царевна? — Петрович хитро посмотрел и подмигнул Сергею.
— Несмеяна которая? — улыбнулся Сергей.
— Скорее уж лягушка, — очень серьёзно парировал Петрович.
— Я ещё потом вспомнил, что был у того памятника. Давно, правда. С девушкой там гулял. Её тоже Татьяна звали, забавное совпадение.
— Это не просто совпадение. Жизнь твоя начинает налаживаться помаленьку, и такие совпадения — это знаки, по ним можно оценивать, всё ли с ней в порядке. Если тебе удастся продолжить в таком духе, то таких совпадений будет много, и они будут более значимыми. Любые задумки, дела будут складываться как бы сами собой. Жить станет легко и просто. Ладно, мне идти надо, дровишек в баню подкинуть, а то красавицы наши замерзнут. У них там сегодня сеанс намазывания себя красивых всякими вонючими мазями — сглазы снимают, мужикову похоть и прочее. Зрелище, я тебе скажу, не для слабонервных.
— Петрович! Ещё вопрос, пока не забыл: озеро там внизу, круглое, оно глубокое?
— В середине метра три. А тебе зачем?
— Лина сказала, что ты её зимой там в прорубь бросил, я всё думаю, могла она там утонуть или ты её напугать хотел?
Петрович нахмурился, наверное, первый раз в присутствии Сергея.
— Могла. И даже должна была, в некотором смысле. Но то давно было, — Петрович подхватил свой поднос с посудой и ушёл.
Сергей остался допивать чай один. Стало немного грустно. За окном совсем стемнело, только развешанные вдоль дорожек гирлянды яркими точками негромко освещали территорию этого необычного санатория. Ведь это чудо, что он сюда попал. Нашел в заднем кармане джинсов пару раз стираную маленькую рекламную бумажку. Где её сунули в его руки, когда, почему он её не выкинул? Воистину пути неисповедимы. Если бы не этот случай, сидел бы он сейчас в пасмурном городе и загибался от холода.
Не познакомился бы с Петровичем, славным мужиком. Мужиком-шутником, который умеет боль выпускать и как индийский слон брёвна на себе таскает.
Не встретил бы Лину. Лину, которая заботилась о нём и учила жизни, как мама, разговаривала с ним и делилась тайнами, как сестра, сидела у его постели, как образцовая жена. И если бы она не отключила в себе что-то там такое — Сергей бы влюбился в неё обязательно. Юность ей выпала — не дай такое никому, но многим ли после подобного дано очиститься и подняться до всепрощения? О таких кино снимать надо.
Наталья Дмитревна, строгая бабка без возраста. Очень вкусно готовит и порядок во всём образцовый. Да и строгость её от немалого количества прожитых лет, наверняка повидать довелось всякого, а не по характеру, душа у неё добрая.
И даже Лекса, Наталья Викторовна, хоть и принадлежала к нелюбимому Сергеем племени бизнесвуменшей базарного типа, сейчас вызывала странное чувство сострадания и даже неловкого уважения как человек, положивший жизнь за идею, за убеждения. Да, пусть идея дурная и убеждения ничем не подтверждённые, но она смогла их поставить выше себя, а это не каждому дано.
Сергей уже подумывал пойти к себе, как из кухни вышла Наталья Дмитревна и направилась к его столу. Сергей попытался привстать, было в ней что-то такое, что не позволяло не выразить своё уважение к пожилому человеку.
— Сяди, — махнула худой рукой бабка. — Не ампиратарша, на вытяжку-то стоять. Ты, сокол ясный, чай допил, дык лети к себе. Счас девки с бани придут, будут про своё говорить, пошто их смущать? И эта…, Пётр с Линой тебе мудрёных слов наговорили, а я те по-простому скажу: ежели ты человек — живи как человек! Человек он ногами на земле, а голова, она там, — Наталья Дмитревна указала пальцем вверх. — Эт свинья ищет, где жирней да грязней. Ты ищи — где чищей да святлей.
Говоря это, Наталья Дмитревна собрала посуду на поднос и пошла к себе, словно забыла про Сергея.
Остатки вечера Сергей провёл у себя. Собрал в сумку все свои пожитки, выложил на стол тощую стопочку купюр. На всякий случай на листе бумаги написал своё имя, телефон и адрес. Чем ближе подступала ночь, тем большее одиночество испытывал Сергей. Лины и Петровича рядом не было, Сергей бы и [font="Times
