Удивительные встречи
«Утро вечера мудреней», так гласит народная пословица и мудрость, и к ней бы я добавил «мудрёней», если события вчерашнего вечера дали столько поводов и мыслей для размышления. А мне и в самом деле было над чем подумать и по соображать. И вот так сразу многое из вчера отмести на одном только основании, что это было вчера, и значит, на некоторой удалённости от меня сегодняшнего, кто уже другой человек и ко мне всё это может и не относиться, как-то не смело, если мягко сказать.
– А ведь Шир появился в моей жизни в двух ипостасях совсем не зря. И здесь определённо есть связь. – Глядя на себя в зеркало в ванной, у которого я себя приводил в надлежащий вид, сейчас чистя зубы, рассудил я. – И всё-таки мне не даёт покоя его провокация с заявлением об имевшей раньше сделке со мной по обмену души. Для чего он это всё-таки сказал? – задался этим вопросом к себе я, уперевшись в себя взглядом, пытаясь в себе высмотреть и нащупать нечто не от себя, то, что мне обычному не свойственно. В необычном состоянии, это когда ты, к примеру, решил от себя отдохнуть, устроив праздник для души, как можно и нужно понимать, то редко кто на себя похож ежедневного.
И только я с этой мыслью на себя посмотрел в отражение зеркала, то вот оно, то самое отличие, которое мне, правше, точно несвойственно: Я чищу зубы щёткой находящейся в левой руке. Правда, это моё озарение длилось всего лишь одно мгновение, пока я не взглянул на себя и на этот свой столь замечательный взгляд с фокусировкой взгляда на техническую составляющую зеркала и предоставляемой им визуальной картинки для потребителя. А зеркало показывает нас с обратной от нас стороны, и что для нас лево, то для нашего отражения в зеркало право. Так что всё во мне нормально и по прежнему, я чищу зубы правой рукой. И значит, мне нужно быть более к себе повнимательней и так не спешить с выводами.
А вот это уже разумно, что и приводит меня к полнее рассудительным мыслям.
– Каждый человек характеризуется чем-то для себя особенным и отличимым от всех остальных. И, как правило, это не внешнее различие, что есть по сути только вторичные признаки его я отличия от всех остальных, которые собой отражают душевную константу и суть человека, что есть и ядро его знаковости. Но для того, чтобы до всего этого добраться, нужно завоевать его доверие. Так что вот так, сходу, невозможно распознать вносимые в тебя душевной заменой изменения. – На этом месте я, уже взявшийся за бритву, остановился, замерев в положении полного внимания к себе с приставленной бритвой к горлу, где я как бы бросал вызов тому кому-то, чья душа была в меня помещена по словам Шира – ну, давай, одним махом докажи свою состоятельность и автономность – и…Бритвенный станок был мной отодвинут от горла, и начал свой мягкий ход с моих щёк.
– Нет. Сам я с этим своим замешательством разума, в которое меня так ловко вогнал Шир, не разберусь. – По итогу своего бритья рассудил я. – Надо увидеть Анжелу Дмитриевну. – А вот это интересный ход мысли. Который, впрочем, не только не противоречит моим сегодняшним рабочим планам, а имеет одно направление с ними. Мне сейчас идти на службу. А там я точно встречу Анжелу Дмитриевну. А вот для чего? То на это даёт ответ моё следующее рассуждение.
– И я по её взгляду на меня сразу всё пойму. – Вот так решил категорично я, не вдаваясь в подробности того, что в себя включает это всё. И видимо во мне самом ещё не оформилось разъяснение того, что я хотел по виду Анжелы Дмитриевны понять для себя, раз я так пространно всё это обозначил.
И как мной выясняется по прибытию меня на работу, в частности в совещательный кабинет, где проводился Анжелой Дмитриевной наш предварительный разбор на сегодняшний рабочий день, с постановкой задач, то не всё так просто делается, и одного взгляда на себя Анжелы Дмитриевны, даже предельно красноречивого, не всегда достаточно для своего понимания. А вот через её понимание того, какая вы скотина, не получается объективная картинка личности.
А тут ещё я со своей рассеянностью только всё усложняю. Где я, погрузившись во все эти вопросы и проблемы, навалившиеся на меня до предела со вчерашнего дня, как-то забылся на своём стуле, и само собой в самый для меня неподходящий момент. Когда в кабинет зашла Анжела Дмитриевна, тут же натыкаясь на меня, так вальяжно развалившегося на стуле, пребывая сам себе на уме, как со стороны это представляется, тогда как я был погружен в сомнения и размышления как раз насчёт Анжелы Дмитриевны.
А тут она в самый неурочный для меня момент лицом к лицу со мной оказывается, и…Она, к большому удивлению и изумлению людей в кабинете, не задыхается от возмущения и ярости при виде моей радикальной и циничной в её сторону неисправимости, где я наплевал на негласное с ней соглашение насчёт проявления взаимного уважения, и следуя призыву своих пещерных инстинктов и зову своих предков, все сплошь тиранов и деспотов, решил следовать только тому, что мне, авторитарному типу, подходило, а Анжела Дмитриевна как-то даже в себе растерялась при виде моей не скрываемой и очень красноречивой ухмылки в её сторону. – Ну, что Анжела Дмитриевна в свете вчерашних событий мне скажите? А?! Проявите в мою сторону неблагодарность и прослывёте человеком завистливым, кто не помнит добра, или же пропустите мимо этой мой нахальный выпад и будете считаться тряпкой. Хорош выбор, как считаете?
И что самое подлое с моей стороны, так это то, что все собравшиеся в кабинете сотрудники, всё это понимают, следя за тем, как себя поведёт Анжела Дмитриевна. Что б, конечно, исходя из её реакции на эту мою проверку её компетенции, понять как себя в дальнейшем с ней вести. Что и говорить, а сложно быть руководителем, находясь под постоянным психологическим и физическим давлением таких аналитических взглядов на себя.
Так что понять вот такую растерянность Анжелы Дмитриевны было можно. И то, как она отреагировала на вот такого меня, было следствием её неуравновешенности и подавленного психологического состояния. И её ответ мне, состоящий из одного слова: «Привыкаете», был не плод её разумного размышления, а скорей выплеск эмоции.
При этом её ответ представлял из себя большую для меня загадку. Вот я и не удержался, рефлекторно спросив: «К чему?».
– Сидеть. – Даёт такой же малоинформативный и в тоже время многозначительный ответ Анжела Дмитриевна, где она и не отвечает по сути, а просто перекидывает мячик пинг-понга на мою сторону.
– Где? – теперь уже я действую по такому же принципу, не задумываясь, перекидываю на её площадку первый пришедший мне в голову вопрос.
– Вам видней. – А вот этот её ответ был осмысленным, так она на меня не сильно хорошо посмотрела, прежде чем выдвинуться в сторону своего места за столом.
Ну а пока она шла, то у всех людей за столом имелось время для размышления над этим её ответом. Который давал самое широкое пространство для своего понимания и манипуляций на этой основе, к которым так склонны ваши коллеги по трудовой занятости, особенно в тот момент, когда на горизонте начинает брезжить карьерный рост. Для чего ещё вчера никаких оснований не было у меня, а вот уже сегодня, как почему-то всеми в кабинете думается, для этого есть все буквально основания. Что приводит к тому, что я начинаю замечать объёмным зрением и интуитивно, как ко мне все вокруг стали откровенно внимательны, смотря на меня с восторженностью во взгляде, с присмыканием к моему новому карьерному положению, которое неминуемо меня настигнет. Ну а начальство всегда довольно и любит тех своих подчинённых, кто всегда в нём видел такой потенциал и перспективы ещё на этапе роста.
Что приятно видеть, хоть и отвлекает меня от сейчас самого важного, от Анжелы Дмитриевны. Кто и в самом деле ведёт себя неестественно и ей несвойственно растерянно. И считать себя единственной причиной такой её растерянности, слишком самонадеянно. – Здесь есть что-то ещё. – Рассудил я, наблюдая за тем, как она не может ни на чём сосредоточиться, время от времени поглядывая на свой телефон, выложенный на стол, определённо ожидая от него звонка.
И он прозвонил, как это мной предполагалось и ожидалось, как и Анжелой Дмитриевной, которая, несмотря на своё ожидание звонка, всё равно нервно на него одёрнулась, как на какую-то тревожную неожиданность. С которой она не сильно-то и спешит встречаться и знать, что с собой несёт этот телефонный звонок, раз она с напряжением смотрит на свой телефон и раздумывает, взять его или нет.
Но взять приходится, когда на тебя со всех сторон оказывается такое психологическое давление своей внимательностью и попыткой проанализировать, что собственно, тут происходит.
– Да. – Приложив трубку телефона к уху, отвечает Анжела Дмитриевна, глядя куда-то сквозь себя. А вот по мере ей ответа, она стала из своей замкнутости и растерянности выходить, переводя свой взгляд на меня. И теперь уже я начинаю тревожиться, понимая, что Анжеле Дмитриевне предлагается там, в телефоне: перевести все свои тревоги и волнения на другого человека, а именно на меня, и тогда с ней будет всё в порядке и её оставят в покое. И её ответ для меня предсказуем. Конечно, она согласится со всем ею предлагаемым, и само собой без всяких предварительных условий.
– Вас просят. – По окончанию разговора по телефону, Анжела Дмитриевна обращается ко мне, кивая в сторону выхода.
И мне такая официальность её обращения, с вкраплением в него дёргания меня этими кивками, совсем не нравиться. И до такой степени, что я смею себе дерзить, вопрошая. – Кто? – Как будто моё решение будет зависеть от важности того лица, кто меня спрашивает. И если оно меня не устроит, то никуда я и не пойду.
На что следует самый обтекаемый ответ. – Пройдите в зал индивидуальных проектов. Там вас встретят. – А вот это уже звучит как угроза. И я уже начинаю подозревать всякое, и больше конечно, негативное в мою сторону. Как и все люди в кабинете. С чем меня и провожают до моего выхода из кабинета. Где, по закрытию за собой дверей, ко мне в голову приходит безумная мысль, бежать со всех ног отсюда. Что я бы может быть и сделал, не натолкнись я к своему огромному удивлению на предельно знакомое лицо адвоката, стоящего с самым беззаботным и беспечным видом у стенки неподалёку от кабинета для совещаний, откуда я сейчас вышел.
И не трудно понять, что его здесь появление не случайно, и это не случайно на прямую относится ко мне. Но я не буду любопытствовать открыто в его сторону, а проходя мимо него, как бы выражу лёгкой степени удивление. – И вы здесь? – проходя мимо него, вот так удивляюсь я.
[justify]А он не стал разводить ничего не значащие разговоры, а сразу обратился с конкретикой ко мне. – В
