– И если ты отыщешь верный ключ, то ты получишь в своё распоряжение весь душевный потенциал, заложенный в данную тебе душу. А он воистину огромен. – Делает добавление Шир, и как бы на этом им ставится точка. Всё основное доведено до меня.
А у меня естественно есть вопросы. – А где гарантия того, что вы мою душу вернёте и она, скажем так, не потеряется? – спрашиваю я по делу.
– Мы на время аренды прокатной души помещаем твой залог в абсолютный модуль, ключ от которого – это скрин личного идентификатора, например, отпечаток сетчатки глаза – есть только у её носителя. Так что всё без обмана.
– Я понял. – Обозначаю я свою позицию, понимающую данный аспект нравственной проблемы. А теперь у меня есть вопрос технического характера. – И как происходит этот обмен? Я что, должен заглотить кристалл и запить его водой? – задаюсь я такого рода вопросами, как будто я уже принял предложение Шира.
А Шир берёт меня в оборот, почувствовав во мне слабину в такого рода моей технической заинтересованности. – Нет, не так. – Говорит Шир, очень живо доставая из кармана своего костюма знакомый мне шёлковый мешочек. Из которого им вынимается один из кристалликов, который демонстративно им кладётся на ладонь вытянутой руки, и Шир, не сводя с меня взгляда, начинает пояснения своим действиям.
– Берёшь его в руку в тот самый момент своего душевного исступления, приходящего в моменты кульминационного вдохновения, и сжимаешь его что есть силы. – На этом моменте Шир что есть силы сжимает свою руку с кристаллом в ней, и так давит с хрустом костяшек свою руку до безумия во взгляде на своём потемневшем от напряжения лице, что мне становится не по себе и страшно за то, что сейчас с кристаллом в его руке будет. Он его точно в свою мокроту сожмёт. И вообще, если теперь к его предложению отнестись всерьёз, и это всё не плод моего воспалённого сознания, то получается, что он сейчас в себя поглотит новую душу. И тогда как это понимать? Разве есть в человеке место для помещения в него не одной души? По божественным установлениям нет. И тогда что получается. Шир либо большой ловкости манипулятор человеческим сознанием, либо он не совсем человек, питающийся человеческими душами. А вот эта мысль чего-то сильно меня страшит и пугает.
А Шир между тем ослабил хватку и давление на руку. С чем он раскрывает ладонь, и там, ожидаемо мной, ничего нет.
– И где? – отморозившись от увиденного, спрашиваю я, чувствуя, как по мне бегут мурашки, с пробивающим меня ознобом.
– Там где и должна быть. – Многозначительно говорит Шир. И я считаю за лучшее не спрашивать его (проглотил гад, ещё одну душу; и сколько он их уже проглотил? Да он их ест на завтрак! – охренел я от такого понимания и того, куда идёт не коллекционный неликвид в этом мешочке). А Шир, не давая мне соскочить с принятого только им решения, пододвигает к себе свой альманах и начинает его листать, как я понимаю, то с поиском для меня душевного предложения. На что я с повышенной заинтересованностью смотрю, и почему-то только одного хочу – чтобы меня не недооценили и мне предложили достойный меня обмен. А вот как это можно понять, не зная, какая душа помещена в той или иной ячейке, то за это отвечает моя интуиция, и фокусированная на подписях внимательность.
– Ты близнец? – вдруг меня спрашивает Шир.
А я сразу и не понял, о чём меня тут спрашивают, а если верней, то заговаривают мой разум всеми этими техническими моментами, как это всегда делают манипуляторы сознания, отвлекая наш разум от главного мелкими подробностями, за которыми мы и принимаем те решения, которые мы и не собирались принимать до момента этой встречи.
– Какой близнец? – не понял я.
– По знаку зодиака. – Делает знаковое уточнение Шир.
– А, это! – прихожу к пониманию спрашиваемого я. – Есть такое.
– Здесь как с группой крови. – Поясняет Шир свой вопрос. – Для душевной совместимости используется один зодиакальный знак, звезду, которая для души является путеводной. – С вот таким мифологическим пафосом говорит Шир. Что явная мистика и романтизированная манипуляция моим сознанием, – что за чушь, какая ещё по знакам зодиака совместимость, – как я на этом сразу и настаивал, целью которой является создать для меня образ некоего таинства всё сейчас происходящее со мной. Где я, всё происходящее приняв за всего лишь игру, легко приму решение поучаствовать в этом игровом квесте по поиску человеческой души. И чёрт побери этого Шира (и он его точно когда-то забрал), ему удалось меня во всём этом убедить так играючи со мной.
Шир же достаёт из ячейки кристалл, поднимает его перед собой на свет и, как бы приглашая меня к себе присоединиться, начинает им изучающее любоваться. А я смотрю, как завороженный, вслед за ним на этот переливающийся всеми красками сознания кристалл, и не могу не признать, как он освещает и греет моё сердце своей красотой.
– Он прекрасен. – Говорит Шир. И я с ним полностью согласен. – Да. – Говорю я.
– Он стоит того, чтобы его познать. – Говорит Шир.
И я вновь с ним согласен.
Шир опускает руку с кристаллом, на мгновение фиксирует свой взгляд на мне, уже на всё готового, и не давая мне сорваться с крючка своей сделки, достаёт из кармана футляр в виде чёрного куба. И это не просто футляр, как мне объяснит затем Шир, а это кубическая матрица контроля и вакуумного изолирования любой помещённой в этот куб предметности. Функцией которой является фиксирование элемента на своей не изменчивости до абсолюта во времени. Куб образует собой 4х мерное пространство, поддерживающее собой условия помещения в нём элемента, и так до тех пор, пока имеющий ключ от печати куба его не откроет. Вот так апокалипсично-мудрёно, с примесью ветхозаветных идеологем, было обозначено это кубическое, технически сложное устройство.
– Тебя никто не будет торопить. – Обращается ко мне Шир. – Принятие решение об обмене только за тобой. А пока ты его не принял, то кристалл будет храниться в этом футляре. – На этих словах Шир открывает футляр и кладёт в него кристалл. Здесь он задержал свой взгляд на любовном созерцании кристалла в футляре, где на контрасте с его чернотой он особенно играл яркостью своего свечения, не давая себя поглотить темнотой этого чёрного куба футляра (с функционалом чёрной дыры), и подняв глаза на меня, уже на него смотрящего, резко так защёлкивает крышку футляра и пододвигает его ко мне со словами: «Смотрите, не потеряйте».
А я, что зарефлексированный дурак, трепетно беру футляр, заверяя Шира в том, что я не потеряю.
– И не забудьте, у вас с момента принятия решения есть ровно семь дней на построение своего душевного мира. – Вот так эпично обговорил условия эксплуатации души Шир, всем видом давая мне понять, что на этом он меня здесь больше не задерживает.
– Я понял. – Говорю я, поднимаясь из-за стола, и стоя рядом, ещё не зная, куда мне теперь идти, забыв совершенно, что меня сюда привело изначально. Но мне об этом дали напомнить, как бы держа данное мне слово. Из дверей, ведущих в сторону кухонных помещений, вдруг появляется тот пресловутый тип из туалета, и я, замерев в оцепенении и в одном положении, совершенно забываю о Шире, фиксируя всё своё внимание на нём и на том, как бы не быть им замеченным.
Но последнее лишне. Он выглядит сильно и полностью подавленным и не в себе. С чем он, даже не пытаясь смотреть по сторонам, быстро направляется в сторону выхода из ресторана. Где по его выходу передо мной встаёт вопрос новой актуальности: Мне идти за ним или нет? И если идти, то зачем?
– Ты, наверное, сегодня не уснёшь. – Вдруг до меня из-за спины доносится насмешливый голос Шира. А я, пребывая в глубокой задумчивости над размышлением вставшего передо мной вопроса с этим пресловутым типом, не сразу понимаю, к чему относится эта насмешка Шира, чисто рефлекторно реагируя на его замечание кивком согласия: Да, наверное.
А вот как только я с ним так согласился, то у меня начинают в голове возникать вопросы, связанные с этим его замечанием. – Это он к чему это сказал? – задаюсь я этим вопросом недоумения, продолжая смотреть на выходные двери. – И точно. – Нахожу отгадку на этот вопрос я, сжимая рукой футляр в виде чёрного куба. – Я не усну, ворочаясь и мучаясь над вопросом: «Какого хрена я этот кристалл взял?», трепетно разглядывая его в своих руках, пытающихся нащупать в нём хоть какой-то изъян почему-то. А их по определению нет. И мне от этого становится как-то не по себе из-за того, что возможно я не достоин этой души.
– Да кто ты такой?! Что ставишь перед человеком такие вселенские загадки?! – возмутился я, одёрнувшись назад, в сторону испепелить своим гневным взглядом Шира. Но за столом, где он помещался, сейчас никого не было, и теперь передо мной стоял другой вопрос: А не привиделось ли мне всё это, когда я сидел за столом в ожидании выхода из кухни того гада?
– Нет, не привиделось. – Даю я ответ на этот вопрос, сжимая в руке чёрный куб.
