И мне даже как-то стало тревожно и испугано за то, что кто-то из этой пары людей не являлся тем, кем он сейчас предстал перед своим визави, и всё по причине того, что он являлся клиентом Шира, переформатировавшим его личность договором обмена.
И я бросаю косой взгляд предубеждения на Шира, как бы давая ему понять, что здесь можно быть помягче. Но куда там, когда правда жизни горька своей природной расчётливостью и рациональностью. Ну а правда Шира такова, что он предоставляет мне возможность внести разлад в эту пасторальную картинку мирского счастья, спросив меня:
– Какие есть мысли насчёт этой парочки?
– Нет никаких мыслей. – Сразу же зло отвечаю я, давая таким образом понять Ширу, что ему не удастся на меня переложить всю ответственность за свои дела.
– Тогда я скажу. – Говорит Шир и говорит. – Хочет человек, чтобы ему безоговорочно и беспрекословно, чуть ли не слепо верили. И ради этого он готов на всё. – С долей пафоса это говорит Шир, заставляя меня через фокус этого его заявления, по-новому посмотреть на мужскую половину этой пары. А почему на мужскую? То всё очень просто и наглядно было видно по составляющей эту пару женской половинке. Ей ничего для себя просить не надо было, чтобы быть для любого другого лица в один взгляд на себя убеждаемым. Что есть прямое следствие доверия к ней. Она была беспрекословно красива. И надо быть слепцом, чтобы это не видеть.
Чего в себе не обнаруживал точно её спутник. У которого с разумным началом было всё в порядке, и он слепо верил этой красоте напротив и одновременно рядом. Но в тоже время у него вкрались насчёт самого себя некоторые существенные сомнения в плане своей её достойности. Что поделать, когда физически природа на нём сильно отдохнула. И кто знает, не захотел ли он подстраховаться на свой счёт, обратившись к Ширу, или же изначально он к нему обратился для завоевания к себе доверия той, кто смотрел на него когда-то со своей недосягаемой высоты, а сейчас всё наоборот, она не может на него наглядеться и надышаться такому своему счастью. Что уж поделать, к самому неразумному ведут наши желания, крепящиеся на сердечных основах.
– Не могу быть с вами нечестным. – Беря за руку свою столь к себе гармонизирующую спутницу, заглядывая ей в глаза, а там и в душу, вкрадчивым, со своей тайной затаённостью голосом говорит этот молодой человек за столиком.
А она переполнилась волнительным ожиданием и трепетом открытия с его стороны некой, обязательно сердечной тайны, насчёт недоговорённости которой в её в сердце горела надежда поскорей всё это личное дело раскрыть, и с замиранием сердце, боясь словом перебить миг счастья, ждёт, не дождётся его её открытия. Хотя, впрочем, она не может вытерпеть всего этого напряжения и срывается на противоречивость. – Будьте. – Ответно сжимая руку своему спутнику, говорит она.
А он, услышав такой ответ, должен был впасть в сомнения насчёт такой просьбы своей визави. Но он не теряется в сомнениях, этот её вопрос противоречивости как раз отвечает ожидаемому им – она находится в полной его власти, и что бы он ей не говорил, она это примет безоговорочно.
Но врать и быть с ней нечестным ради даже самых благих намерений – сделать себя самым счастливым человеком, а вместе с собой и её, – он не будет, он не такой. И поэтому он будет с ней предельно и в чём-то категорично честен.
– Вы необыкновенно разноплановы. – Глядя ей глаза в глаза, говорит этот молодой человек, смущая её сильным непониманием озвученного в свой адрес. И первое, что у неё порывается спросить своего спутника, так это то, что всё это под собой подразумевает и значит?
И она бы его непременно и сейчас же об этом спросила с лёгкой нахмуренностью в лице, если бы он так на неё не смотрел доверительно. И разве она может ему не доверять, подвергая сомнению всё им сказанное на свой счёт, даже в таком непонятном качестве. Конечно, не может.
– И куда это нас ведёт? – спрашивает она.
– Туда, куда скажите. – Даёт многозначительный ответ её спутник.
– Тогда никуда не уходите, я сейчас. – Говорит она, наскоро выходя из-за стола, и быстро в сторону туалетных комнат. А пока её нет, её спутник зря время не теряет, доставая телефон, и звоня по нему… Как это понимать?! – всего переполняет меня возмущением от услышанного с его стороны.
– Дорогая, знаешь насколько ты мне дорога? – повергает мой разум критическому мышлению этот гад, задавая своим вопросом головоломку не только той, кому он сейчас, падла, звонил, но и мне, самопроизвольно подключающемуся к разгадке этой его загадки. Где у меня есть преимущества перед той, кого он назвал дорогая, и перед кем он поставил этот вопрос – я нахожусь здесь и информационно ближе к происходящему с ним, – и я могу дать ответ на эту его вероломную загадку. – Ни на грош ты ему не дорога, судя по тому, что я сейчас здесь видел. – Вот такой есть у меня на всё ответ.
И, конечно, он не будет принят для рассмотрения дорогой только на словах этого типа. Которая в ответ задала свой логичный вопрос: «Насколько?», а он ей на него ответил предельно жёстко и цинично. – Только о тебе и думаю каждую минуту, даже находясь в обществе другой женщины. – Вот так прямо ей это заявляет этот человек, совершенно непонятной и удивительной для меня конструкции. И как его понимать с такой его честностью и правдой жизни. А ещё странней и удивительней понимать эту его дорогую, кто не бросает трубку ошпаренная такой запредельной циничностью своего дорогого, кто открыто так ей изменяет, а она только посмеивается в трубку (мне почему-то всё это слышится, несмотря на приличное расстояние до столика с этим типом) и всему им сказанному, конечно, и безусловно верит.
– Вы, Миша, большой оригинал. – Ещё и квалифицирует в качественной степени этого Мишу его дорогая.
– Вы не будете против, если я использую ваши заверения меня в таком качестве для убеждения моей новой знакомой в моей эксклюзивности для близких отношений. – Вот такое спрашивает это Миша. А его дорогая только заливается смехом, на всё согласная.
– Дальше неинтересно. – Ставит точку на всём этом Шир, переводя моё внимание на следующий столик. За которым сидел погружённый в мечтательные мысли человек в очках, сложа руки на груди и ведя своё исподлобья наблюдение за происходящим вокруг него. А вот здесь Шир подошёл к рассмотрению этого столика с отличной от прежних показов позиции. Он как бы рекламировал философскую бренность мысли и жизни этого человека, смотрящего на себя и суть жизни через призму философской аналитики и критического мышления. В которое мне раскрыл двери Шир, и я мог заглянуть в мозг этого типа.
– Считается ли за истину то, что кто-то считает меня долбоящером? – задался таким вопросом к себе этот тип, смотря на подошедшего к его столу официанта, принявшегося расставлять на столе принесённый заказ. – И становлюсь ли я им по такому чужому мнению? – сверля своим взглядом официанта, задаётся продолжением первого вопроса вопросом этот мыслитель. Где официант видимо является выразителем того самого мнения о записи этого мыслителя в долбоящеры. А вот почему он его записал в этот подвид человека прямоходящего и также мыслящего, то тут искать причины этого нужно в сделанном им заказе.
Но мне сейчас это делать не досуг, когда я полностью занят исследованием мозговой деятельности этого мыслителя, ни на мгновение не останавливающегося в своей мыслительной деятельности. – Нет. – Отвечает на свои вопросы этот мыслитель. – Тогда какое мне дело до его мнения? – а вот это уже вопрос утверждения. На котором он не останавливается, и как человек рассудительный и объективный, рассматривает сложившуюся ситуацию с другой нарративной стороны.
– А если меня кто-то считает привлекательным, то это на самом деле так, или же это есть наваждение чьего-то сердца? – задаётся этим вопросом повышенной сложности этот мыслитель, бросив взгляд на возвращающуюся из туалета спутницу того столь убедительного для многих женских лиц человека огромной честности и правды, Миши, которая как-то неожиданно для меня оценила этого мыслителя, задержавшись на нём своим взглядом. И я даже растерялся, вопросив про себя: «Что это значит?».
Но для разрешения этого вопроса нет заинтересованных для этого лиц, а Шир, я догадываюсь, что скажет, и я опять вовлечён в ход рассуждений мыслителя.
– Нет. Ответ на это тот же. – Даёт ответ мыслитель, обосновывая свой ответ. – Главное то, что я считаю по тому или иному поводу.
– А как ты считаешь? – и опять влезает Шир, перебивая все мои мысли.
– Этому цинику совершенно не важно, как и что я считаю. – Даю ответ я.
– Характеризуешь его циником. – Ловит меня на слове Шир, задумчиво это проговорив. – А знаешь, – уже ко мне обращается Шир, – цинизм это своего рода инструмент, как, к примеру, увеличительное стекло, служащее для достижения определённых целей. Например, с помощью него можно увидеть свою качественную картинку подноготной, исходника человеческих поступков. Что не даёт тебе насчёт человека и его движений души заблуждаться, рисуя более отчётливо и ясно его настоящие цели.
Мне же начинает надоедать вся эта болтовня вокруг до около того главного, чего ради меня сюда так заманили в ловушку через того типа, сейчас закрытого в холодильнике – а то, что здесь на самом деле происходит, то я в этом разобрался, здесь собирается клиентура Шира для решения различных технических моментов и душевных аспектов эксплуатации новой для себя начинки (всегда есть недоработки и лаги), или же как сейчас, для демонстрации для меня всех преимуществ и возможностей от заключения договора с Широм – и я перебиваю направление движения мысли Шира своим заявлением.
– Ну а что насчёт меня, – говорю я, – что мне предложите?
Шир делает внимательный на мне акцент, как будто у него заранее не проработаны были все эти предложения насчёт меня, и он вынужден на месте решать этот вопрос. С чем он и даёт ответ.
– Я думаю, что тебя не устроит шаблон. Тебе нужно нечто не тривиальное. – Начинает с явной лести мне Шир. А это заставляет меня ещё сильнее напрячься и быть начеку. – И знаешь, что тебе подойдёт? – задаёт риторический вопрос Шир, на который я, конечно, могу ответить – уж точно не то, что ты мне тут решил навязать под видом оказания мне помощи, не могу я никак обойтись без этого твоего предложения – но промолчу. А Шир продолжает. – Ты не будешь знать, что оно в себе включает. Только по мере эксплуатации и поиска себя, ты сможешь раскрыть внутренние возможности своей души. А они безграничны, как понимаешь.
[justify]В общем, ничего
