Люцифер это хорошо понимал и потому втайне побаивался даже в остальном беззаветно верную ему Ларису, в данном пункте их неформального соглашения чрезвычайно озлобившуюся.
Возможное её отступничество действительно могло быть вполне оправданным и объяснимым. Потому что со стороны дьявола подставить любовника Николая Гумилёва или мужа Карла Радека под расстрельные большевистские пули может быть куда бы ни шло, но вот последующее самоубийство Ларисиной матери прямо у постели только что скончавшейся Ларисы отныне не прощалось ему никогда. Люцик как-то пытался загладить последствия своего опрометчивого признания. Перевёл маму Ларисы Екатерину Александровну, а потом и почившего к тому времени брата Игоря Михайловича из санаторного первого круга в действительно обетованные хоромы настоящего райского дома призрения для престарелых ангелов, давние неформальные связи с конкурентами-чистоплюями помогли. По блату разместили Рейснеров неподалеку от квартировавших в раю святых великомучениц императрицы Александры Фёдоровны, её четверых дочерей, Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии, великомучеников сына Алексея и самого императора Николая Александровича с врачом Боткиным. Даже Лариса к ним иногда наведывалась, разумеется, инкогнито. Они даже потом там как бы все вместе задружились. Во всяком случае, не один раз изображали, что пьют совместно чай с бергамотом, впрочем, никогда не вспоминая, кем же они при жизни были на самом деле. Иначе бы Александра Фёдоровна ни в коем случае не простила осквернённую будущей адской палачкой свою постель на яхте и нагло перечеркнутый императорский вензель. Но Лариса дурой никогда не была, чтобы в таком признаваться и, главное, кому.
Всё это произошло когда-то потом и совершенно в пустой след, когда поезд их бытия давным-давно ушёл. А тогда, в феврале 1926 года, ничто не могло погасить бескрайнее материнское горе Екатерины Александровны Рейснер при виде своего мёртвого ребёнка. Однако дьяволу разрывающее человеческое отчаяние никогда не понять было. На то он и дьявол, которого, как всякого начальника, когда он в хорошем настроении, можно запросто перепутать с человеком. На самом же деле, как всякий правитель, чувств человеческих он не может иметь по определению и потому беспредельно чёрств и жесток. Потому что никогда сам не жил и не может жить как нормальные люди, то есть, считаясь с другими, относясь к ним так же, как хотелось бы, чтобы они относились к нему.
Глава 17. Гибель половых разбойников.
По мере дальнейшего продвижения землян внутрь ада его пучины в ответ всё-таки и сами по себе принялись извергаться. Была и патриотическая инициатива преисподненских масс, пусть пока и не слишком массовая. Без какой-либо особой команды снизу, из-под самой крышки преисподней, её Чистилища, самопроизвольно начались стихийное сначала шевеление, судорожные позывы, а затем и полноценный встречный таксис многочисленных масс грешников, разбуженных неосторожным продвижением в их заповедных омутах пока никак не опознанных, но явно чужеродных устройств. В какой-то момент преисподняя наконец не ударила в грязь лицом, содрогнулась в первый раз по-настоящему, продемонстрировав внушительный рвотный рефлекс, сопровождаемый повсеместной «дрожью земли».
Замутили столь важное и к тому времени вполне назревшее дело наиболее пассионарные и патриотически настроенные постояльцы ада, его самые лояльные элементы. В основном они базировались на легендарный седьмой круг, принимающий к себе без отказа каких угодно насильников, всех родов, величин и сортов. Речь, разумеется, не о тихонях-вурдалаках, исподтишка допивающих людскую кровь, а об успешно отбывающих на этой зоне своё всевечное наказание наиболее буйных, кому-то в чём-то даже и симпатичных грешниках, а именно о половых разбойниках. Они в принципе никогда и никого особо по жизни не убивали, кровь не высасывали, цели такой не имели, зато шороху по планете всегда наводили такого, что уж лучше бы убивали и высасывали. На самом деле поимевали всё что движется и пили всё что горит. Естественно, почти не закусывая.
И посейчас оставшиеся на поверхности планеты многочисленные половые разбойники довольно часто ходят в гости к одиноким бабушкам, дружат с их сожителями-домовыми. Как известно, на ночь бабушки часто наливают дружкам-домовым мисочку молочка и оно к утру постоянно исчезает, не успев прокиснуть. Может быть поэтому половые разбойники почти всегда этими домовыми сами и прикидываются, прильнув к этакой-то дармовщинке. Косят так же и под леших, но зимой в лесу холодно и неудобно. Бывает, что вылезет такой красавчик из остывающей и утробно завывающей полночной печки, отряхнёт гаснущие угольки с лохмотьев и шасть к бабушке под одеяло. Она, не разобрав, испуганно кричит спросонок: «Пушок! Ты, что ли, зараза?!». А он давай себе выкомаривать, пока бабушка в изнеможении не шепнёт на ушко своему усатому-хвостатому: «Ну ты, Пушок, и даёшь! Я тебе за это две мисочки молочка налью!».
Эти мерзавцы не брезгуют даже первокурсницами на пленэре. Как водится сидят-полёживают марфушечки-душечки где-нибудь на берегу под ивушкой склонённой. Млеют на солнышке, растелешились, подставляя ему поочередно то одно своё сокровище, то другое. Выколупывают себе из телефонов всякие приключения на одно место или даже на два. А тут и они, наколупанные, из-за кустов. Те самые, вошедшие в легенду, романтики с большой дороги, «несчастные люди дикари, на лицо ужасные, добрые внутри!». И давай себе выкомаривать. Ни здрасьте вам, ни до свидания! И молочка не надь!
Неудивительно поэтому, что именно летучие отряды необыкновенно кипучих половых дикарей разбойников седьмой и шестой круги ада и могли в самую первую очередь выставить навстречу неумолимо продвигающемуся спецназу с Большой Земли, стремясь хотя бы притормозить его победоносное наступление.
Вместе с заложными покойниками неуёмные половые пираты наверно всё-таки могли бы представлять собой довольно значительную силу, впрочем всё равно вполне иррегулярную по своей природе и потому большой опасности не представляющую. Они и в аду какими были, такими и остались, лихие дикари перехватчики на один раз с натяжкой. Романтики с большой дороги.
В полный рост встречное движение навстречу землянам началось конечно не сразу и во всю ширь, а постепенно захватывая и будоража общественное все-адское мнение, наконец, как положено, сильно-пресильно возбуждая его. Из седьмого круга оно перекинулось на шестой и отчасти даже пятый, но основу безусловно составляло стихийное воинство седьмого круга, зачинщиками предводителями которого выступали именно они, половые флибустьеры под чёрным флагом пучины перечёркнутой внизу двумя скрещенными орудиями окаянного промысла. Те самые очаровательные сверхэнергичные зверюшки в человеческом обличьи, воплощающие вековечную мечту надземного нежного пола, ликов которых никогда не стоит уточнять, ибо схлынет вся притягательность текущего момента. Как ни странно, но именно такие на лицо ужасные налётчики в чужие постельки представляли собой коренное и наиболее многочисленное население седьмого и шестого административных округов ада.
С распространением вестей и слухов о продвижении жестоких землян к центру ада в первую очередь именно там, прежде всего в седьмом круге, пошли на первый взгляд невинные митинги с раздачей печенек от люциферского госдепа, подстрекательскими криками, плакатами, знамёнами и баннерными растяжками поперёк всех улиц и площадей внезапно захваченных этим спонтанным движением краёв и областей преисподней: «За свободу и независимость нашей подземной Родины!», «Хай живе ненька преисподняя!», «Кому ад, а кому и мармелад!», «Земляне! Гоу хоум!», «Кто не скачет, тот спецназ!».
Бесчисленные инициативные группы сексуальных хунхузов, пребывающие кто на заслуженном покое, а кто и на постое в седьмом и шестом административных округах, в режиме нон-стоп, непрерывным потоком отправляли гневные патриотические петиции в адрес их превосходительства князя-кесаря господина Люцифера. В первую очередь в них содержались максималистские требования любой ценой сдержать немотивированное вторжение зарвавшейся ноосферы планеты, а на пределе - ввести уничтожающие санкции против самой жизни на Земле. По меньшей мере установить полный мораторий на её самовоспроизводство в прежнем виде и главное объёме. Даже прекратить приём покойников, а пусть теперь как хотят! В частности предлагалось боевыми диверсионными соединениями «добрыми внутри» разбойников просочиться на поверхность планеты и в экстренном порядке заново переиметь всё сущее холостыми залпами теперь уже многопрофильных экзистенций, то есть, отныне не только по бабушкам и первокурсницам палить, но даже по разведёнкам и хищным эмансипе.
Самая страшная санкция против живых обитателей Земли правительству ада предлагалась такая: никого из землян более не пускать в преисподнюю, а рай их и так давно не принимает. Нехай как могут сами перебиваются со своей гипертрофированной плодовитостью, пока от переизбытка населения не начнут дрюкать друг друга или даже хунхузить в самом неприятном смысле этих нехороших слов.
Затем разросшиеся общественные движения грешников разных направлений и специализаций, но опирающиеся прежде всего на половых разбойников, наглотавшись печенек из департаментов Люцифера, принялись создавать последовательно волонтёрские и военизированные движения на помощь спешно формируемым кадровым соединениям демонов и чертей, торопливо выступающих против неспровоцированной агрессии со стороны недружественного того света, только теперь показавшего своё истинное кровожадное лицо. Вполне закономерно всё закончилось образованием и боевой комплектацией сначала самостийных отрядов разбойничьей половой самообороны. А потом без промедления и реорганизуемых в отборные кадровые части всевеликого воинства преисподнего. Сатана в порыве инициированного им спонтанного патриотизма срочно присвоил большинству из них звание гвардейских соединений ордена Святого Люцифера I-ой степени. Возможно так рождались преторианцы ада!
И вот, грозно размахивая соответствующими первичными признаками, лептонными последами орудий сексуального разбоя главного калибра, спереду разрозненными колоннами, по бокам охватывающими цепями, а по всему фронту ещё и навязчивою лавою иррегулярные части половых разбойников отважно и героически понеслись на удивлённо усмехающихся спецназовцев с Большой Земли. Те мгновенно подняли стволы своих дезинтеграторов, предварительно выставив на шкалах разрядов самую убойную мощность. Подмигнув друг другу, майор и капитан одновременно открыли массированный настильный огонь, первым же разрядом выкосив и развеяв в прах большинство атакующих сексуальных злыдней. Второй залп покончил со всем писюкастым воинством ада, явив взору поистине удручающую картину. Как и не было тут никого, словно и не неслись угарные романтики с большой дороги в своё последнее по счёту небытие. Поначалу вполне впечатляющая «дрожь земли» закончилась всё той
