же бесславной рвотой, с которой когда-то и начиналась. Даже некому было констатировать сей факт на редкость удручающего события, чтобы потом может быть воспеть в какой-нибудь трагической оде или саге бесславный конец первой крупномасштабной попытки ада остановить продвижение русского спецназа.
Покончив с малахольными секс-разбойниками, вдруг порешившими, что и на поле боя им сдуру подфартит, капитан и майор вновь прокричали в клубящуюся немую пустоту перед собой, вызывая на бой следующего врага:
- Э-эй! Кому ещё не спится в ночь глухую?!
И вновь ответом оставалась вязкая погребальная тишина. Вот что удивительно при этом показалось, сколько и когда бы спецназовцы ни издавали этот свой богатырский клич «идущих на вы», эхо им так ни разу и не отозвалось, ни до, ни после. Хотя бы на последний слог, а ведь просторы как будто всегда позволяли.
Произошедшее же с храбро высунувшимися половыми разбойниками ничем кроме казуса triste verità называться конечно не могло и поэтому о нём впоследствии никто не упоминал и даже не пытался упомямнуть. Даже сами оперативники в донесении своему Центру управления о нём лишь обмолвились с добрым юмором, как о незначительном забавном происшествии. И всё же этот боевой инцидент лишний раз продемонстрировал всем, в том числе и самим спецназовцам, что на самом деле очень многое в устройстве преисподней завязано на её ведущие шестой и седьмой круга – центральные в венчающей их амальгаме порой не совпадающих источников, движущих сил и прочих атрибутов вековечного властвования коренного ада над живыми людьми.
Вот что разнообразных насильников над ними всегда манило и манит! Возможность через базовые инстинкты выживания тел повелевать живыми чувствующими душами, в них по-всякому истлевающих. Разнообразные формы такого насилия как раз и являются подлинными носителями бесконечных страданий человечества, но прежде всего, со времён Сократа - повивальными бабками его истории. В силу одной этой причины по истечении срока эксплуатации те или иные демоны в обличии незалежных властителей, явно паразитирующих на страданиях людей пакуются именно в шестой, а потом, при дальнейшей селекции кадров – в седьмой круг Чистилища, распределяясь последовательно во все три его пояса. Здесь-то и находится излюбленный ближний круг, избранная рада правящего властелина преисподней Люцифера. В нём дьявол зачастую черпает себе истинное вдохновение, отсюда возникают его порывы и прочие интенции к свершению новых экзерсисов и прочих мрачных деяний.
В принципе такое и без лишних слов всем понятно - любая власть и есть прежде всего область чистого пребывания нечистой силы, от которой инстинктивно шарахается всё живое. Любой, кто на Земле хотя бы единожды побывал во власти, немедленно получает от людей своеобразную чёрную метку, некий символ принадлежности к истинному аду. Отныне он его! Едва завидев опознавательные маркеры власти - синий пиджак или мундир, а также и чёрную полицейскую форму, нормальные люди не раздумывая инстинктивно переходят на другую сторону улицы. Бережёного бог бережёт.
В любом профессиональном или самодеятельном аду, даже в отдельно взятой квартире или доме, компания всегда подбирается заведомо интереснее, чем где бы то ни было она могла состояться. Тут столько всего интересного и поучительного можно встретить, как ни в одной кунст-камере, лепрозории или серпентарии мира! В раю в этом смысле от скуки мухи падают с потолков. Ангелам же и их подшефным праведникам от зависти можно скопом повеситься. Разумеется, с одной лишь целью на уме, чтобы обратно же в рай и попасть! Потому что на пмж таких более никто возьмёт. Получается и тут вполне себе замкнутый круг кругов, всё тот же перпетуум мобиле! Впрочем, может быть, заскучавшие херувимы там иногда берут увольнительные в ад, чтобы хоть слегка оттянуться, выпустить пар?! Кто знает. Или в самоволку туда бегают к грешным девчатам, хотя бы в профилакторий круга первого, хотя теперь там тоже иногда бывает скучно, ибо слишком много никчемушных гениев за последнее время сюда привалило. И видимо вряд ли когда наоборот ударятся в бега коренные или пришлые обитатели преисподней, как бы сурово в ней ни казалось! И всё из соображений всё той же сугубо местечковой интересности!
Какие и вправду попадаются в базовой, классической или тюнинговой комплектации типажи, потрясающие, ослепительно яркие демонические экземпляры! Похоже, сама природа лихо отжалась и выложилась здесь до упора, по самой полной своей форме. Кажется, что больше эта досуха выкрученная кисанька того света никак и ничего не в состоянии выдавить из себя, ни единой дополнительной капли. Но так лишь кажется. Потому что всякий раз успевает выдать доселе небывалую квинтэссенцию бытия в следующих обликах её всё более потрясающих представителей. Куда же в таком случае опять же придётся ходить бедному скучающему диаволу на досуге, с кем останется поговорить за жизнь, просто так поболтать, набраться новых впечатлений и дополнительных побудительных интенций – как не сюда, в шестой, а потом и седьмой круг, к самым ярким компаниям рода людского?! Вольтер именно потому только в ад и хотел попасть, к тем настоящим друзьям, кто его будет понимать с полуслова, потому что лишь там ему будет составлена действительно хорошая компания. Собственно лишь под такое дело периодического глубокого отчищения человечества, ради получения одного этого круга его истинных гениев вся преисподняя князем тьмы и замышлялась, а потом создавалась, если уж по-честному.
Сатана завёл там традицию проведения профессиональных и просто познавательных бесед, семинаров и коллоквиумов с наиболее выдающимися тиранами, грабителями, душегубами и прочими разбойниками, включая самых благородных насильников с больших дорог, а также чересчур упрямых самоубийц, словно играючи кончающих с собою не в первый раз. Даже большие конференции и слёты в том аду проводились и проводятся. Все кто по тем или иным причинам отказывался - благополучно кипят во рву из раскалённой крови. Неудачники и там не нужны. В тех же из них, кто всё-таки выныривает, стреляют из луков кентавры, упражняясь в меткости. Кого подстрелили со всех сторон, то есть, целиком и полностью как бы одномоментно проткнули, тех высаживают вдоль тех рвов с клокочущей кровью в виде извивающихся смертоносных растений, наподобие анчаров, то есть, баобабов смерти, источающих яд нескончаемой агонии. Кто и после этого смог уцелеть, подвергаются нападениям гончих псов. Богохульники и банкиры, как наиболее мерзкий, подлый и неисправимый народец, отсылаются под всё тот же универсальный огненный град в раскалённую пустыню. Там-то на всеобщем похмельном финише и охлёбываются по полной своими истинными прибылями и прочими дивидендами, на все лады распевая народный гимн преисподней: «Пойду ль, выпью ль яда я в том йаду!».
Существует несколько иное толкование устройства главного, седьмого круга. Общее предназначение остаётся прежним и весьма однозначным: он прежде всего для тех, кто совершил насилие. Неважно под каким предлогом или во имя чего! Любое! Но таких грешников в сущности насчитывается столько же, сколько всего перебывало на свете людей! Поэтому центральный круг преисподней, как никакой другой, беспредельно сложен и многоуровнен. Страна в стране, как Москва в России, даже хуже. В первую очередь седьмой круг, как основной, ведущий субъект ада разделён на три пояса или уровня:
Флагетон – так называется его первый пояс. Сюда демоны приносят тех, кто совершил самое примитивное, часто инстинктивное насилие над людьми, убил кого-то, по ходу дел изнасиловал или просто тупо ограбил. Это тираны, разбойники и грабители. Низший, но всё-таки базовый уровень. Хорошо известно, что эти грешники практически сразу и промедления отправляются кипятиться во рву из раскалённой крови, по его берегам скачут всё те же кентавры и как адские мамелюки метко стреляют в тех, кто выныривает, отхаркиваясь запёкшимися кровяными сгустками.
Лес самоубийц, таков второй пояс. Он естественно предназначен для тех, кто нахально «вернул билет Творцу», без всяких условий отдал его по собственной воле, то есть, самые крутые святотатцы. Но не одни они туда попадают, но также и те, кто спускает наследство и собственные состояния, - азартные игроки и моты. Транжир, промотавших отцовское наследство, истязают гончие псы, а несчастных самоубийц, как сказано, немилосердно рвут в клочья смрадные, но зато отпадно глючные красавицы гарпии, кровожадные полуженщины-полуптицы.
Наконец всё тот же много раз поминаемый, третий пояс седьмого круга (иногда отдельно называемый и третьим кругом) - «Горючие пески». Он предназначен для богохульников, а также разнообразных клинических девиантов из ЛГБТ, а также уже упомянутых половых разбойников, по определению ни в чём себя не ограничивающих. Наказанием выступает всё тот же универсально огненный дождь в раскалённой пустыне. Тот ещё себе оргазм! Един на все случаи! И, главное, в силу своей неоспоримой фундаментальности, никак не останавливаемый и потому не прекращаемый. Поскольку кому что нравилось по прошлой жизни, тот теперь тем и бесконечно давится.
Охраняет седьмой круг ада во всех его интерпретациях не кто-нибудь, а сам легендарный Минотавр. Тот самый убитый Тесеем человекобык, пасынок царя Миноса и плоть от плоти внук неисправимо ветреной и пошлой Европы. Отчим Минотавра считается основателем Минойской цивилизации, на вечном покое охраняет в аду круг второй. Это у него жена, по примеру свекрови Европы, загуляла с красавцем жертвенным быком и родила редкостное сокровище, ставшее впоследствии стражем высшего круга Чистилища, то есть, как раз самого Минотавра, славного внука Европы. Таким образом у этой адской семейки, со всех сторон завязанной на всё ту же Европу, образовалась почтенная династия такая, охранников и блюстителей преисподней. Отчим на втором круге адскую лямку тянет, так сказать, блюдёт. Пасынок на седьмом, куда более ответственном и опасном, потому как контингент тут подобрался во многом другой, куда более ушлый, которому и пальца в остатки ртов не клади.
Кадровая мысль Люцифера тут была вероятно такой: лишь человекобык по идее в состоянии усмирить какого угодно человека. Интересно, что развратников и самоубийц в головном приёмном распределителе ада ссылают как во второй, так и в седьмой круг. Кого первоначально, словно в следственный изолятор, к папе Миносу под охрану и предварительные пытки адского следствия, а кого потом или сразу – к человекобыку Минотавру на окончательно изнуряющее распятие. Возможность оправдания по суду тут меньше, чем даже при последнем главкоме или тем более Сталине – то есть, практически никакая. Редкого оправданного «счастливца» адская мясорубка выплюнет, забросит назад за границы преисподней, за пределы оловянной речки Стикс, в которой даже раки долго жить не хотят. Над чумной головой паромщика Харона просвистит тогда счастливец и падёт в прибрежные камыши в чём мать родила. Дальше самому приходится выгребать. Хоть на ту, хоть на эту сторону демаркационного потока между
