конспиративной и военной точки зрения передвигались по всей преисподней. Детально отследить на каждый момент времени их расположение даже всем вместе взятым службам Люцифера становилось довольно затруднительно. А всё потому что в сравнительно недавнем живом прошлом это были закалённые подпольщики и провокаторы, жесточайшие проводники любой правящей воли, наиболее прожжённые политики, военные вожди и прочие авантюристы высшего пошиба, а также профессиональные военные. Теперь они выступали в качестве мобилизованных военспецов из седьмого, наиболее кровавого круга царства мёртвых. Таков был Фёдор Раскольников, первый муж Ларисы Рейснер, некогда мичман, а потом командующий Краснознамённым Балтийским флотом и одновременно комиссар первого ранга, первый заместитель председателя Реввоенсовета республики и наркомвоенмора Льва Троцкого. Вторым номером шёл второй муж Ларисы Карл Радек, третьим и четвёртым - маршалы Василий Блюхер и Михаил Тухачевский, травивший восставших крестьян трофейными немецкими газами. Народный комиссар обороны Лев Троцкий гордо стоял наособицу, как бы и не при делах, берёг честь и после гроба. Подобно всем профессионалам, они казались вне подозрений даже здесь, в преисподней, которая ранее безутешно по ним рыдала, а теперь вот не знала, к чему придраться и как от них избавиться.
Ларисин первый муж Фёдор Раскольников, с кем она делила неостывшее ложе расстрелянной вместе с детьми и мужем российской императрицы, и в аду оставался всё тем же неистово малахольным, дерзким и непобедимым негодяем, каким был с «валькирией революции» все годы первой гражданской войны. Совершенно не случайно, как всякий состоявшийся земной главнокомандующий, в аду Раскольников оказался совершенно незаменимым, элитным демоном власти здешней, неизмеримо более могущественной и в отличие от большевистской уж действительно всеобъемлющей. Фёдор был обласкан самим Люцифером, а теперь вот вдруг пропал в каких-то преисподних дебрях, наверно замышляет новую гражданскую войну, только теперь в абсолютно других условиях. Самого Люцифера это теперь сильно напрягало. Мало ли, что этот буйный матрос, пусть и в бестелесной оболочке может выкинуть. Даже малого подобия Кронштадтского мятежа в аду только не хватало.
Карл Радек – следующий избранник и муж Ларисы Рейснер, ныне верховной суккубы, прирождённой комиссарши преисподней. Радек считался австрийским социал-демократом, организовавшим отправку запломбированного вагона с ленинской революционной когортой, затаившейся внутри в качестве подрывного фугаса колоссальной мощи под необъятную российскую империю. Маленький корявенький австриец совершенно блистательно провёл эту на редкость глобальную по последствиям диверсионную операцию по переброске мстительного Ленина и его соратников из Швейцарии через все воюющие с Россией страны Оси в Петроград - с севера прямиком на Финляндский вокзал. Там он их всех и высадил. А Ленина так сразу и на броневик поставил. Апрельские тезисы надо же было кому-то выкрикивать сбежавшимся тыловым крысам, да подбивать на дальнейший бунт. И подорвал-таки прежде богомольную Россию, великолепно организовав в ней наиболее разрушительную, поистине дьявольскую Смуту, чем после своего расстрела и заслужил у сатаны уважение и высокую должность главного идеолога преисподней.
Несколько другим, но примерно такого же масштаба считался в аду и член большевистского ЦК, сподвижник Ленина и Сталина, Лазарь Моисеевич Каганович, тот самый, который, взорвав храм Христа-Спасителя, провозгласил на весь мир: «Мы задрали-таки этой России подол!». Даже дьяволу за тысячи лет такое не удавалось, а эти хлыщи залётные, ни кожи, ни рожи, а вот смотрите-ка - взяли и смогли! Как было Люциферу не зауважать настолько продуктивных демонов, отборных своих выкормышей и взять к себе на работу?! Профи везде профи!
Под занавес своей земной жизни Карл Радек успел побывать исполнительным секретарём всемирного Коммунистического Интернационала. Да и мужем Ларисы Рейснер был зачислен в рабочем порядке, исключительно по заданию Люцифера, с того времени основательно положившего глаз на очень перспективную Ларису и выстилающего ей полезными себе мужьями дорожку прямиком в ад. Прежде чем забрать её себе окончательно и слить с нею некоторые из своих базовых капиталов, он много раз зондировал почву вокруг Ларисы, с радостью констатируя, что серьёзных соперников становится всё меньше и меньше. Некоторое время он с полным основанием полагал, что никто из подобных деятелей не сможет прорваться вслед за ней, чтобы, к примеру, создать и в царстве мёртвых повстанческую красную армию из демонов и разбуженных мертвецов, задрать теперь и всей преисподней подол. Потому что лишь в таком случае ей наконец в полной мере аукнулся бы задранный красными чертями подол матушки России, а она никогда и никого из своих обидчиков не оставляла безнаказанным. Подол – за подол. Кто к ней под подол придёт, тому она его собственный вырвет. И ни одна преисподняя защита не сработает. Видимо так и могло мыслить красное подполье, которого Люцифер небезосновательно опасался у себя на вотчине.
Единственная любовь «валькирии революции» и, соответственно, безупречной «валькирии ада» великий русский поэт Николай Гумилёв в августе 1921 года на ровном месте, ни за что был расстрелян большевиками. Лариса называла эту свою настоящую любовь - «Гафиз». Но такого субъекта в бескрайней преисподней нигде не находилось. Люцифер по его словам сто раз проверял, но никакого ни «Гафиза», ни поэта Гумилёва у себя так и не обнаружил, мол, не его кадр. И это могло показаться весьма удивительно, поскольку всем достоподлинно было известно, что кем-кем, но уж праведником по жизни Гумилёв никогда не был, похлеще Пушкина оттягивался. А вот поди ж ты, как-то проскочил поэтический голец сквозь плотные люциферовы сети, через которые и малейший грешок не просочится. Где-то засел, словно гвоздь в пятке у ада. Или его и в самом деле забрали к себе ангелы-хранители на альтернативную площадку того света. На территории же суверенного парадиза, в пределах власти апостолов и херувимов, Люцифер конечно оставался абсолютно бессилен, там он достать никого не мог. Не то что апостола Павла, но даже и поэта Гумилёва. Даже запрос главе конкурирующей фирмы сатана не мог послать, боясь спалиться и выдать истинному творцу мира все свои опасения насчёт засланных казачков из мира живых. Кто мог знать их истинные намерения?! А вдруг и они исповедуют стратегию Давида и Голиафа – всегда выбивать главного. Поэтому и спустились в преисподнюю, чтобы выбить её главкома. Но как отыскать подобных Давидов в кромешной обстановке начавшегося земного вторжения?! Таким образом, неизвестно куда скрывшегося поэта Гумилёва сатана вероятно страшился намного больше, чем перебежавших на его сторону красных секретарей ЦК, маршалов и комиссаров Реввоенсовета.
После того, как большевики расстреляли «Гафиза» и горизонт как будто полностью очистился, немного выждав, князь тьмы и послал Ларисе банку молока с палочками брюшного тифа. Затем надоумил её саму с матерью Екатериной Александровной и братом Игорем ни в коем случае не кипятить драгоценную люциферову посылочку, не то испортится. Рейснеры так и решили, как предполагал дьявол, - просто сделать из того халявного молочка крем для пирожных. Авось пронесёт, а вдруг, проскочим. Вот именно. И пронесло их и проскочили, да только не туда и не так. Вышло, как всегда при русском «авось». Ларисин брат Игорь в тот раз уцелел, а вот выздоровевшая мать Екатерина Александровна от горя покончила с собой у постели только что умершей дочери. Сатана только руки потирал от удачно проведённой спецоперации. Всё! Добегалась, подружка! До-отдавалась налево и направо! Теперь-то она точно его! Притом с гарантией, что навсегда. Так, во всяком случае, Люциферу казалось. Может быть потому что он ещё не знал, что, перебравшись к нему на ПМЖ, она неизбежно познакомится и подружится с Эдит Пиаф и Айседорой Дункан, для такой стыковки вовремя прилетевшей со своей луны. И эта их дружба князю тьмы потом довольно большим боком выйдет. Он этого просто не мог знать, по определению своей собственной сущности. Потому что дьявол даже собственного будущего никак не ведает, более того - и мысль человеческую не может слышать. Такое в состоянии проделывать только бог. Поэтому-то и приходится даже самым главным чертям отсиживаться по своим преисподним дачам, выглядывая, а часом не идёт ли их последний час. Не стучит ли своей колотушкой о всякий следующим попадающийся выдающийся черепок, периодически нудно и скаредно возвещая: «Время заканчивается! Время заканчивается! Девочек продлевать будете?!».
В постели девочки ада, эстетки ведьмы своего сатану ласково, но всё-таки с опаской называли простенько, но со вкусом – Люцик. Так избранные суккубы нарекли своего чрезвычайно любвеобильного Люцифера, обожающего слиять с ними свои наиболее избранные интимные капиталы. Так ведь не просто сливать, а чтобы потом, через определённый срок, выпускать обратно на Землю сонмы новых Карлов Радеков, Львов Бронштейнов, Ульяновых-Бланков и прочих неистовых демонов революционеров, ниспровергателей любого установившегося порядка вещей, явлений, да и самого упорно продолжающего существовать замысла творца о сущности и предназначении человека. Давать путёвку в очередную жизнь всем тем ниспровергателям основ, в ком с рождения мерцает в глазах батюшкин люциковый огонёк.
Да и титул хвостатые девочки своему князюшке тьмы подобрали соответствующий: «Ваше слиятельство!». Вполне сравнимо с обычным титульным обращением к земному князю: «Ваше сиятельство!». Так что оно в то же время и уважительно и величаво выходило у них, когда мило, словно крепостные девки в барской горнице «невесты Люциферовы» между собою щебетали на очаровательном своём суккубьем диалекте: «Вот ужо Их слиятельство как придёт, так Оно всех непослушных и накажет! А с примерными девочками, так и быть, опять сольёт свои безмерные капиталы! Вот кому-то опять привалит счастье-то! Полный живот!».
Лишь однажды Люцик недопустимо разоткровенничался с Ларисой и признался, что это именно он тогда, в холодном феврале 1926 года послал её семье в Ленинград банку сырого молока с тифом, уж больно жаждал, чтобы она к нему наконец пришла. Но и даже заполучив Ларису, потом всё равно добился ухода всей её семьи из жизни, матери сразу, а потом и брата. После этого «валькирия революции» окончательно возненавидела Люцифера. Как ей хотелось тогда подогнать к воротам ада, а потом и самой резиденции Люцифера, «Америку», непобедимый бронепоезд председателя Реввоенсовета республики Льва Давидовича Троцкого, наставить башенные трёхдюймовки на всю эту призрачную кагалу, да и покончить разом со всеми! И с адом и заодно с раем. Утомили вконец! Сколько тысяч лет одно и то же отовсюду! Не одно так другое! И ничего другого. Да на каком примитивнейшем уровне! За настолько тупую пропаганду и заскорузлость мышления большевики их давно бы к стенке поставили как самых отъявленных саботажников!
